Ускорение свободного падения

Я видел через окно, как он выходит из машины и пересекает больничную парковку. Издалека я услышал его шаги по пустому коридору. Потом дверь открылась, и он вошел. Он выглядел точно так же, как раньше. Будто и не было этих двух лет порознь. Волосы немного торчком, темная джинсовая рубашка сверху на футболку. Разве что немного уставшее лицо и совершенно отсутствующий взгляд. С момента появления он ни разу на меня не посмотрел. Он как будто бы не видел меня. Я был пустым местом, пока он взад-вперед ходил по палате, отвечал на звонки, громко спорил с кем-то по телефону. И все это продолжалось бесконечно долго. Будто на землю поднялся мой персональный ад, в котором я снова ничего не значил для этого человека. Я пытался говорить с ним, привлекал внимание, кричал, но Марк сначала вообще не реагировал, а потом и вовсе вышел из палаты. Я попытался встать, догнать его, заставить увидеть меня, но я не смог. Я вообще не чувствовал своего тела. Я видел его под больничным одеялом, но совершенно не мог контролировать. Это повергло меня в ужас. Сердце забилось в каком-то неистовом ритме, на лбу выступил холодный пот, перед глазами поплыли круги. Мне было страшно. И вдруг я снова услышал звук бьющегося стекла. Я вздрогнул, желая спрятаться от осколков, которые целой волной осыпали мое безвольное тело. И в этот самый момент я проснулся. Сон. Просто очередной кошмар. Скоро дыхание восстановится, сердцебиение придет в норму. Я уже слышу, как кардиомонитор снижает скорость своих раздражающих сигналов. Я перевожу взгляд и вижу, как Марк спит в кресле для посетителей. Судя по темноте за окном — сейчас глубокая ночь. Я не знаю, как он здесь оказался и долго ли спит. Мне просто греет душу мысль, что он пришел. Я смотрю, как спокойно вздымается его грудная клетка, как он втягивает воздух через нос. Его голова запрокинута чуть назад и упирается в спинку кресла. Ноги вытянуты куда-то под мою койку. Поза расслабленная, хотя я по себе знаю, как мучительно ноют мышцы после такого сна. Я только сейчас понимаю, как сильно скучал по нему. Сколько угодно можно пытаться убеждать себя в том, что человек больше тебе не нужен. Убегать от собственных чувств, прятаться за отговорками, аргументами и страхами. Но может быть достаточно одного взгляда на него, чтобы решить снова бороться за счастье. Я лежал и думал о том, что уже становлюсь счастливее, просто глядя на этого человека. И тут он слегка шевельнул головой. Его веки лениво поползли вверх. Взгляд в первые мгновения был расфокусированным. Но потом он осознал, где находится и что происходит. На лбу мгновенно собрались складки. Лицо приобрело какой-то виноватый, немного испуганный и слишком серьезный вид. Марк встал и медленно приблизился к моей койке. По его напряженному выражению лица было видно, что он хочет что-то сказать. Но я не дал ему такой возможности. — Поцелуй меня, — я услышал свой хриплый голос и увидел его секундное замешательство, которое тут же сменилось каким-то облегчением. Будто он сбросил с плеч тяжеленный груз, который придавливал его к земле последние месяцы. Я даже успел заметить, как расслабились мышцы его лица. Он впился в меня губами, обхватывая ладонями голову. Поцелуй был нежным, но даже через эти осторожные движения я чувствовал его «голод». Или это я так долго хотел поцеловать его?.. Будто я много месяцев провел в пустой комнате с серыми стенами, без окон, без людей, без красок жизни. И только сейчас распахнулась дверь в мою темницу. Было страшно и даже немного больно «видеть свет». Но уже сейчас я понимал, что не хочу потерять его снова. — Я столько всего хочу тебе сказать… — на выдохе сказал Марк, оторвавшись от моих губ. Он прижимался к моему лбу, нежно поглаживая большим пальцем кожу щеки. — Мы поговорим… — шепчу ему. — Просто побудь рядом со мной… Марк смотрит на меня. Его глаза блестят. Я вижу это даже в темноте больничной палаты. Блестят от слез? От счастья? От переполняющих эмоций? Меня и самого будто разрывает изнутри. От нежности, от долгожданного тепла, от его прикосновений. Как же я по нему скучал… *** Я очнулся, когда в палате никого не было. Солнце уже давно встало, освещая палату через проницаемые полоски длинных белых жалюзи. Неужели это был сон? Ведь раньше Марк очень часто снился мне. Я видел, как он меня целует, буквально чувствовал его прикосновения. Слышал, как он ругается на меня, как раскидывает вещи в моей квартире, как раз и навсегда уходит из моей жизни, не обернувшись. После таких снов я каждый раз просыпался в холодном поту. Но сегодня все было по-другому. Я чувствовал его рядом. Он был рядом. Так ведь?.. — Доброе утро, родной! — увлеченный своими мыслями, я не сразу понимаю, что в палату вошла мама. — Ты проснулся! — она выглядит уставшей, но уже лучше, чем вчера. — Как ты себя чувствуешь? — она ободряюще улыбается, прикасаясь к моей руке. — Хорошо, — мне, правда, лучше, разве что после лекарств состояние какое-то похмельное. — Прости, что заставил волноваться… — я смотрю на нее и держу за руку. С тех пор, как умер отец, она постарела лет на десять. Она очень любила его. Также, как я люблю Марка. Марк… Это все-таки был сон?.. Мама, будто, читает мои мысли и говорит то, чего я совершенно не ожидал. — Он ушел, пока ты спал. Он не хотел тебя будить, но ему пришлось поехать на работу, — она улыбается даже как будто немного хитро, а у меня лицо, наверное, вытянулось от удивления. — Ты видела его? — задаю этот вопрос только для того, чтобы еще раз убедиться, что все это не было моим болезненным, медикаментозным сном. — Да, он приехал вчера вечером, — она улыбнулась. — Мы познакомились. Он очень приятный молодой человек, — мама слегка закатила глаза, продолжая улыбаться. — Он очень волновался за тебя, это было видно. Хотя он и пытался храбриться и подбадривал меня, — она присела на край моей кровати, продолжая держать меня за руку. — Мы выпили кофе в кафетерии, — она стала серьезной, помолчала несколько секунд, будто подбирая слова. — Он рассказал, что ты попал в аварию сразу после встречи с ним, — она опустила глаза. — Кай, он винит себя во всем, — она посмотрела на меня своими пронзительные голубыми глазами. От ее последних слов мое сердце сжалось. Захотелось вскочить с постели и бежать к нему. Объяснить, что он не виноват. Я никогда по-настоящему его не винил. Злился? Да. Совершенно точно я был зол. На то, что в нем победил страх. Я ведь точно знал, что он любит меня. Но он испугался. И тогда я ушел. Я лишил его повода сомневаться в себе. — Он отправил меня домой, чтобы я отдохнула, — мама снова тепло улыбнулась, чуть сильнее сжимая мое запястье. — А сам остался дежурить у твоей постели. Утром он сказал, что ты приходил в сознание. Он обещал приехать вечером, сразу после работы, — у меня от этих слов сердце забилось быстрее. Я понял, как хочу его увидеть. Не хочу больше терять время. Хочу быть рядом с ним.