переломы

тэен красит целый блокнотный лист в рыжий — маркером, красками, даже помадой айрин, пока она на что-то отвлекается. закончив, вырывает его и бросает в окно, наблюдая, как он, красивыми плавными кругами, пикирует в кучу сухих и мертвых — с деревьев — и удовлетворенно опирается локтями о подоконник. джехен делает последнюю затяжку, сбивает пепел себе на джинсы и немного на ковер, и выкидывает сигарету туда же. — не боишься, что там все загорится? — тэен перевешивается через подоконник и смотрит вниз; джехен автоматически придерживает его поперек живота одной рукой. — мы живем на втором этаже, ты совершенно не думаешь о нашем будущем. джехен трогает его живот под футболкой ладонью — чувствуется только тепло, а еще каждое ребро. он смотрит на то, как тэен смотрит вниз, на листья; его профиль подсвечивает теплое солнце и это получается как-то так красиво, что джехену становится даже немного стыдно за то, что он пялится. — потому что будущего нет, — он отворачивается, оттесняет тэена назад, и закрывает окно. — мы не знаем, что мы тоже сгорим, мы можем только догадываться. тэен послушно тащится за ним с балкона в комнату, где по плану получает косметичкой по лицу от айрин. — где мои шиммерные тени? — она кричит даже после того, как уходит на кухню и начинает там чем-то тарахтеть. — опять перевел куда-то, как недавно мой линер от холики? — хренолики, — бурчит тэен себе под нос, а в ответ айрин кричит. — когда ты заплатишь за квартиру? — пусть за меня джехен платит, он тут торчит в два раза больше, чем я, — айрин появляется в дверном проеме с одной накрашенной бровью. — или пусть хотя бы еды приносит, а то у него вечно такое лицо, как будто он все у нас на пороге съедает. джехен оскорбляется и говорит, что он больше ни минуты не проведет в доме, где его не уважают. айрин говорит, что не видит, что он там хочет ей сказать, потому что мешают джехеновы щеки. тэен ничего не говорит, он нейтральная сторона, он что-то вроде швейцарии, но весь его нейтралитет сходит на нет, когда джехен тянет его за собой на улицу. — у тебя нормальные щеки. — говорит он, когда они отходят немного от дома и джехен перестает ругаться на окно их квартиры, из которого айрин показывает ему средний палец. — знаешь, они выглядят так, как будто ты туда по хомяку засунул. джехен открывает рот, закрывает. машет рукой на окно и на тэена, и драматично закуривает. на улице мягкие серые сумерки, так бывает только осенью, когда стемнеть может в любой момент. джехен специально наступает на каждый упавший лист, потому что ему нравится, как они хрустят под ногами. тэен берет его за руку и прижимается боком — наверное, замерз. хотя он весь теплый, так что, скорее всего, он просто решил внепланово пообжиматься. они заходят в какой-то ресторанчик быстрой еды, чтобы купить кофе, и садятся у окна. тэен бросает на блокнот неаккуратные карандашные штрихи, пытаясь зарисовать все и сразу. на веках у него красиво отблескивает персиковым и оранжевым. он рисует все, что видит, а джехену хочется, чтобы он рисовал всегда только автопортреты. он весь из острых линий и мягких углов; кажется, что он создан для карандашных набросков. джехен не умеет рисовать, он умеет любить и смотреть. поэтому он двигает стул так, чтобы сидеть ровно напротив тэена и заслонять собой все, что он там сейчас рисует. — я хочу написать книгу о том, какой ты красивый, — говорит он. тэен улыбается краешком губ, но глаз не поднимает. — ты только планируешь это или точно сделаешь в будущем? ауч, думает джехен, это что, ошибки прошлого. тэен, все-таки, откладывает блокнот, и поднимает глаза. у него мягкий спокойный взгляд — это, в совокупности с погодой за окном и совершенно размякшим джехеновым сердцем, действует, как удар кошачьей лапой. джехен думает — ай. джехен думает — пожалуйста, смотри на меня всегда. — я точно сделаю это в будущем, — отвечает он, и чуть привстает, чтобы быть ближе. — а знаешь, что я планирую? тэен вздыхает: — джехен, нет. джехен улыбается ему так, что сразу становится ясно — это точно не его стоп-слово. он сейчас очень надеется, что на них будут смотреть все, кто сейчас находится в кафешке. — джехен, да. и целует его так глубоко и медленно, как не получилось, если бы тэен действительно хотел бы его остановить. когда он отстраняется, тэен смеется и трет глаз, размазывая блестки по веку и скуле. они отражают даже тусклый свет и от этого на тэена почти больно смотреть. джехен думает, что он готов украсть для него всю косметику айрин, даже если из-за этого ему придется выслушать еще кучу оскорблений в адрес своих щек. он чувствует себя так, как будто он сейчас тот самый сухой лист, на который наступили, и который хрустит и ломается. такое происходит постоянно, когда тэен улыбается, а поэтому в джехене теперь нет вообще ничего целого. — ну что, какие еще планы на сегодня? — спрашивает тэен как будто между прочим, хотя в глазах у него стоит смех и злорадство. джехен смотрит ему в глаза всего секунду, а потом снова начинает пялиться на губы. он думает, господи, я своими же руками создал оружие против себя и дал его в чужие руки. он думает, так, а что, собственно, его в этом не устраивает. в принципе, ничего.