Второй шанс, подаренный судьбой

Туман… Как же она ненавидит это пасмурное природное явление. Оно затягивает, пытается всеми способами подчинить её израненное сердце. Оно одновременно пугает, завораживает и заставляет колени дрожать, словно ребёнка, который потерял родителя в торговом центре. Да, странное сравнение, но именно так чувствует себя Маринетт в своём кошмаре. Серая дымка обволакивает воспоминания, заставляя помнить только самое плохое и ужасное, что случалось с ней за последние несколько лет. Кошмар преследует её на каждом шагу, стоит только закрыть глаза и погрузиться в мир Морфея или выйти на улицу во время непроглядного тумана. Всё это происходило с ней ещё день назад… До того, как в её жизни снова не появился Адриан. Нет, страх никуда не пропал. Он не может просто раствориться в воздухе, словно надоедливая галлюцинация. Кошмар всё ещё питался её отрицательными чувствами, эмоциями и заставлял помнить каждую ошибку, каждый неверный шаг, ведущий к неизбежному. Что же изменилось? Ничего. Маринетт заснула всё с теми же тревогами, страхами, чувствами. Ей снился всё один и тот же, пропитанный виной сон, словно напоминание о том, что Судьба не даёт второго шанса. Всё так же хотелось кричать и плакать, пока туман не оставит её в покое. Но потом вдруг страдания прекратились. Резко, в один момент. Сквозь дрёму Маринетт почувствовала, как сильные руки ласково и нежно притянули её за талию, прижимая ближе к расслабленному телу, будто пытаясь впитать в себя её боль. И тогда всё прошло. Тело Адриана подействовало на неё, как лекарство, способное на время исцелить раны. Но когда она останется одна, швы снова начнут расходиться, пропуская внутрь разума серую гнетущую дымку. Утренний Париж был как никогда прекрасен. Сегодня рассвет решил сделать исключение, и подарил людям солнечное утро, без белого тумана, который обычно присутствовал каждый день. Золотые лучи светили сквозь окно, аккуратно касаясь всего на своём пути — мебель, пол, кровать, лицо… Маринетт прищурилась от резкого света, а носик забавно дёрнулся, сморщившись до предела. Это продолжалось несколько секунд, пока она не решила повернуться на другой бок, чтобы избавиться от надоедливого солнца. Так не хотелось просыпаться, ведь ей снился такой прекрасный сон. В нём был Адриан и… Маринетт вздрогнула от странного ощущения чужих рук на своей талии. Веки резко разлепились, и перед ней предстало лицо из того самого «сна». Воспоминания стали возвращаться, и чем больше вспоминалось, тем сильнее хотелось провалиться сквозь землю. Потому, что Маринетт вдруг обнаружила, что вчера, перед тем как заснуть, она не нашла в себе сил надеть рубашку обратно, и сейчас обнажённое тело чувствовало горячие прикосновения его пальцев. Она судорожно вздохнула и обвела взглядом комнату, в поиске своего предмета гардероба, по пути отметив, что помещение окрашивали красные и чёрные тона. В итоге Маринетт вернулась к тому, с чего начала искать — к его лицу. А точнее к тому, что под ним было. Девушка осторожно вывернула руку из-под одеяла, молясь не задеть спящего парня. В который раз она восхитилась его модельными чертами лица, даже в сне. — Маринетт, тебе не шестнадцать, — шикнула на саму себя девушка. — Тикки бы сейчас… Тикки! Маринетт быстро выдернула рубашку из-под спящего Агреста и вскочила с матраса, чудом не разбудив парня. От резкого движения в голове отдалось болью, а конечности затряслись. Температура хоть и прошла, но оставила за собой последствия, и не самые приятные. Но кажется она этого не замечала, пытаясь натянуть на себя вещь. Тикки её убьёт, во всех смыслах этого слова. Маринетт должна была вернуться около пяти часов назад — в семь или восемь утра. А сейчас часы показывали полдень. Маленькая подруга наверняка сходит с ума, разрываясь между долгом оставаться в безопасности и полететь на помощь своей неуклюжей напарнице. Поправив изрядно помявшуюся юбку, девушка немного расслабилась. Но всё же домой ей необходимо не идти, а бежать быстрее своего альтер-эго. Да ещё и с работы сбежала, никому ничего не объяснив. Удивительно, сколько проблем способна принести одна ночь. Но какая эта была ночь. Без кошмаров, без тумана. Маринетт замечталась, смотря на Адриана, умиротворённо дышащего во сне. Ничуть не изменился с тех пор, как… упал с башни и чудесным способом (Спасибо Удаче!) сумел спастись от неизбежного удара о землю. Разве что он уже не похож на мальчика - так же, как и она не похожа на девочку. Жизнь изменила её полностью, а его оставила прежним. Но мечтать было некогда, ведь сейчас перед ней предстал самый сложный выбор: разбудить его или тихо уйти? С одной стороны не хочется вытаскивать парня из своего мирка, а с другой, если она уйдёт, то это будет крайне невежливо, и обещание данное ему о том, что она больше никогда его покинет (пока не покинет)без предупреждения, будет нарушено. Но этот вопрос решился сам собой. Солнце добралось и до Адриана, и уже во всю гуляло своими лучами по модельному лицу. Маринетт почему-то стало невыносимо страшно, хоть он и обещал не задавать вопросов, касающихся её жизни. Адриан потянулся и немного привстал на локтях. Это короткое действие вызвало у неё бурю противоречивых эмоций. Она наконец увидела его в нормальном освящении и, находясь в более-менее спокойном состоянии. Адриан оглядел комнату, силясь вспомнить вчерашние события, которые просто не могли быть на самом деле. Но все сомнения отпали, как только он наткнулся на девушку, скрестившую руки на груди и мерившую его холодным взглядом. По телу пробежал холодок — только отец мог смотреть на него так безразлично. А у Маринетт уже подкашивались ноги от этих зелёных глаз, но годы практики у Бражника позволяли ей держать крохотные остатки самообладания. Образ Тикки так и маячил в голове, крича, что надо торопиться, пока квами не натворила дел. Адриан поднялся на ноги и, немного покачнувшись направился в её сторону. Её сердце ёкнуло куда-то вниз, а на лице не дрогнула ни одна мышца. Подойдя к ней достаточно близко, он первым нарушил тишину между ними. Голос был слегка осипшим от сна: — Маринетт, ты в порядке? На секунду на её лице промелькнула доля непонимание, но потом оно снова охладело, словно закрыв невидимую заслонку. Её очень тронула эта забота, но она не может принять её. Мозг, как по привычке диктовал свои правила, напоминая, что нельзя позволить ещё кому-нибудь страдать из-за своих ошибок. — Да, мне гораздо лучше. Адриан, я должна идти, — слова звучали ровно, без запинок или ошибок. — Ты же не сбежишь снова? — он просто светился надеждой и хотел услышать положительный ответ. — Нет, не сбегу, — его облегчённый вздох вырвался наружу. — Я должна оповестить кое-кого, что со мной всё в порядке. И ещё вернуться на работу. Адриан пытался разглядеть хоть что-то, оставшееся от прежней, неуклюжей, краснеющей подруги, но осталась лишь внешность — и та была «украшена» ужасающими шрамами. Этот холодный тон, поникший вид, пустота во взгляде. Кто сделал это с Принцессой? Воцарилось молчание. Но оно было не неловким, а даже наоборот — нужным и желанным. Слова просто ни к чему. Они слишком не привыкли друг к другу. Ведь каждый видел перед собой совершенно нового взрослого человека, а не закомплексованного и неуверенного в себе подростка. — Пошли, я тебя подвезу. — В этом нет необходимости. — Маринетт. — Что? — Пошли. Он взял её за запястье, которое тут же обожгло от прикосновения. Девушка вздохнула и поплелась за парнем, по пути стараясь расчесать спутанные волосы и отогнать остатки сна. Адриану не пришлось уговаривать её слишком долго, поскольку Маринетт просто обязана быстрее добраться до дома и оповестить квами о всех событиях. Каждый был погружён в свои мысли, и поэтому парень не заметил, что всегда голодный Плагг отсутствовал на своём привычном месте — в холодильнике. Если бы его искали — не нашли, ведь сейчас маленький Котёнок находился совершенно в другом конце Парижа. А причиной этому послужила Маринетт, а точнее её серьги, заметно поблёскивающие при свете луны.

***

Всю дорогу они провели в полной тишине. Маринетт только раз удостоверила Адриана о маршруте, назначенном в пекарню, и сейчас сидела, прислонившись головой к окну, за которым светило солнце, и было заметно тепло для октября месяца и для осени в целом. Адриан находился в полной прострации, но старался смотреть на полоску несущихся впереди машин. Его крайне удивило поведение и выдержка Маринетт. Можно было сказать, что он немного завидует её самообладанию. Ему бы оно, ох, как пригодилось. До сих пор хотелось убить того человека, что посмел тронуть пальцем ни в чём неповинную девушку. Руки непроизвольно сжались на кожаном руле. — Слушай, а… кто-нибудь ещё знает? Ну, что я… эм… в Париже? Адриан немного напрягся. Почему это её так интересует? Если она сформулировала вопрос правильно, а именно слова «Я в Париже», следовательно она тут недавно и какое-то время отсутствовала. — Нет, только я. Правда были подозрения на счёт Нино, но друг не выглядел ошарашенным или испуганным при их последнем разговоре по телефону. — Ты же сохранишь это в тайне? — Конечно. На этом их диалог прекратился и снова каждый погрузился в себя. Через десять минут машина подъехала к пекарне, и парень открыл дверцу салона, подавая Маринетт ладонь. Она ничуть не смутившись, вылезла наружу, воспользовавшись его жестом. Ветер тут же обдул её лицо, и она поёжилась от холодка, протягивая Адриану куртку, которую тот любезно одолжил ей, не смотря на протесты. Девушка развернулась в сторону дома, мельком кивнув парню на прощание. Но в последний момент он остановил её, сжимая запястье. — Маринетт, мы ведь скоро увидимся? — губы дрогнули, расплываясь в смущённой улыбке, и он медленно разжал её ладонь. Девушка обернулась. Как-то грубо и холодно слова вылетели из её уст: — Адриан, позволь мне побыть одной. Я никуда не исчезну, хватит пытаться вернуть ту девушку, что была раньше. Та Маринетт никогда не вернётся. И она быстро ушла, оставив его стоять на улице. Октябрьский ветерок унёс с собой голубизну её холодных глаз.

***

— О, что на меня нашло? — Маринетт уже успела пожалеть о сказанном парню, поднимаясь по лестнице, ведущей в ее комнату. Разумеется Адриан ни в чём не виноват, а наоборот — он спас ей жизнь и не выгнал её — хотя узнай он правду — так бы и поступил. Это она накинулась на него без всякой причины. Ведь Адриан наверняка почувствовал то же самое, что и она, увидев её живой и бьющейся в истерике. Нет, то что чувствовала Маринетт не сравнится с его ощущениями. Она для него просто друг, который когда-то бесследно исчез, оставив жалкую кучку размытых воспоминаний. А у неё к Адриану явно не дружеские чувства, и в отличии от него, она думала, что он мёртв по её вине. И можно сказать с уверенностью, что Маринетт было гораздо сложнее принять его, чем ему принять её. Девушка быстро отбросила люк, после чего тот с грохотом ударился об пол. Она судорожно сглотнула и огляделась, ища взглядом свою маленькую Тикки. Пусть квами злится на неё, ругается, дуется, но главное, чтобы она нашлась. Маринетт бегала и искала в каждой щёлочке, просматривая каждый уголок комнаты. Вдруг Тикки просто заснула где-нибудь из-за беспокойства? Или заболела? Может она голодна и полетела за новой порцией печенек? Но все варианты тут же отметались: печенье лежало не тронутым с того момента, как Маринетт оставила свою подругу в одиночестве. Почему Чен так беспечна? Почему она не взяла Тикки с собой? Худшие опасения подтвердились — квами не нашлась, даже после отчаянно вопля Маринетт: — Тикки! — девушка обессилено опустилась на стул, надеясь, что с напарницей ничего не произошло. В это же время Адриан отчаянно носился по дому в поисках Плагга, но всё было так же безуспешно, как у Маринетт. Квами пропали без следа.

***

Мастер расположился на ковре в позе лотоса, медитируя. Вокруг него носился Вайзз, гоняясь за залетевшей мошкой — он пытался занять себя делом. Хранитель вздохнул, вспоминая последний визит Маринетт. Иногда он всерьёз задумывался найти новых героев, которые с оптимизмом смотрели бы на жизнь. Но всё же Маринетт и Адриан подходили на эту роль идеально. Они допустили много ошибок, но сейчас девушка пытается их исправить. Её предшественницы давно бы сдали свои позиции и отдали Талисман Мастеру. Маринетт не привыкла сдаваться, и это качество очень редко встретишь в человеке. И лишать её сил Ледибаг — всё равно, что идти в бой без рук и оружия. — Хранитель! — Хранитель! Он вздрогнул, теряя ход мыслей, и недовольно посмотрел на ворвавшихся без предупреждения гостей. Плагг и Тикки запыхались, переводя дух. Квами выглядели обеспокоенными, и Хранитель насторожился. Тикки первая пришла в себя и с изумление открыла ротик при виде своего чёрного напарника. Тот в долгу не остался и таращил на красную квами свои зелёные глаза. — Плагг? — Тикки? Вайзз, всё это время гонявшийся за мухой, завис в воздухе, радуясь, что эти двое наконец встретились. — Так это правда? Ледибаг вернулась? Она жива? Моё шестое чувство меня не подвело? — коты всегда оставались любопытными существами. — Должна тебя огорчить, Плагг, — начала говорить Тикки с тревогой и сарказмом. — Моя подопечная не возвратилась сегодня домой. Где же твой Нуар, когда он так нужен? Лицо Котёнка расплылось в усмешке, и он гордо произнёс: — Где? Он сейчас с твоей Ледибаг, Маринетт Дюпен-Чен. Кот Нуар спас свою Принцессу, пока её квами ела печенье и наслаждалась жизнью. — Откуда ты узнал? Ах ты! От чего твой Котяра может спасти мою девочку? Она сама за себя постоит, если нужно. Это Кот разрушил её жизнь. — А ты могла заставить свою Ледибаг, хоть капельку пораскинуть мозгами? Ты не остановила её, когда она прыгала на помощь «Адриану»! — Твой Кот должен был выполнить эту миссию! Он тоже вполне мог остановить Маринетт, но струсил, да ещё и сбежал! — Нуар пытался, это твоя Ледибаг не послушала его и связала йо-йо. — А ты мог… — Стоп! — Мастер схватил разъярённых квами в кулаки и посадил перед собой. Вайзз спокойно приземлился рядом. — Простите, Хранитель, — Тикки виновата опустила усики и зло посмотрела на Плагга. — Расскажите, по какой такой важной причине вы покинули безопасное место и ворвались к старику? Плагг осуждающе глянул на Тикки, ожидая, когда та начнёт свою тираду. Пятнистая квами в ответ бросалась в него искорками злобы. — Божьи коровки вперёд, — хмыкнул Котёнок и приготовился слушать оправдания подруги. Она не стала ничего ему отвечать и обеспокоенно повернулась к Мастеру: — Хранитель, мне кажется, что очень опасно оставлять меня дома. Ведь Маринетт не сможет защитить саму себя, если вдруг Моль узнает её секрет… — Кто-то только что кричал, что твоя Ледибаг может постоять за себя, если это понадобится, — он неисправим. — Хранитель, мой Кот Нуар в данный момент находится рядом с Маринетт. Я прилетел, чтобы удостовериться в правильности своих мыслей и убедиться, что я не спятил. Мне интересно как девушка выжила? Мастер наблюдал, как красная квами морщится от возмущения и пытается выгородить свою подопечную: — Плагг, шевели извилинами. Ледибаг умнее некоторых, и смогла выпутать твоего Кота, сделав за него всю работу. Она страдала, пока Нуар жил себе прекрасно… — Прекрасно? Тикки, он винил себя за смерть Ледибаг. — А Маринетт винила себя за смерть Адрина и страдала! Она жива, и твой Котяра может расслабиться, а ей Адриана никто не вернёт. Плагг усмехнулся, а затем и вовсе упал в приступе смеха. — Тебе весело? — Тикки… ты… Маринетт… Красная квами застыла и в ожидании, смотря на напарника и Хранителя, который тоже позволил себе слегка улыбнуться. Плагг подавил приступ — ему очень хотелось посмотреть на лицо квами, когда она узнает правду. Он обратился к Мастеру, медленно произнося каждое слово: — Хранитель, почему вы не рассказали Адриану и Маринетт об их личностях. Всего бы этого можно было избежать. Плагг остался довольным результатом — Тикки не двигалась, пытаясь осмыслить сказанное напарником. — То есть? Кот Нуар — Адриана Агрест? Но… — её мордашку исказила гримаса непонимания, а затем злости. — Хранитель! Вы всё знали! Вы всё прекрасно знали и позволили страдать практически детям? Они же мучились, спасая друг друга! Мастеру не понравился этот тон. — У меня были на это свои причины. Всё должно идти своим чередом. Вы можете предугадать, что случилось бы, узнай они друг друга без масок? Мне очень жаль, что я втянул в это дело двоих подростков, но Парижу нужны герои. Тем более они выросли, и всё произошедшее закалило их изнутри. — Закалило? Вы им жизнь сломали, — хмыкнула красная квами и отвернулась к окну. — За четыре года вы могли найти Маринетт, а она всё это время провела у Бражника, страдая от мести Вольпины. Плагг присвистнул, а потом вдруг обеспокоенно взлетел в воздух. — Вольпины? Я так и знал, что-то тут не так. Лила всё ещё под действие Акумы. — Да ладно, Плагг, как ты догадался? — съязвила Тикки, развернувшись от окна обратно. — Если бы ты знала, что пропустила. — Мне и того, что мы с Маринетт ережили — хватает. Хранитель стукнул кулаком рядом, наблюдая за их попытками обвинить самих себя: — Достаточно. Мы все совершили не мало ошибок и не раз совершим в будущем. Надо думать, что мы можем сделать, а не, что могли. Я не искал Ледибаг, поскольку это бессмысленное занятие. Сражаться против Бражника в одиночку — риск, на который я не готов пойти, даже если за этим стоит чья-то жизнь. Когда-то я уже пошёл на этот риск и поплатился, потеряв талисман Мотылька и Паона. Последний повреждён, и его никоим образом невозможно выследить или почувствовать. Я даже не знаю, где находится брошь и Дуусу. — Почему вы не использовали оставшиеся Камни по назначению? Новые герои были бы как раз кстати и помогли бы Маринетт и Адриану, — Тикки перебирала все возможные варианты помощи, старясь найти хоть что-то, непродуманное Хранителем. — На подготовку новых героев ушёл бы как минимум год. — Прошло четыре. — Никто бы не справился без Ледибаг и Кота Нуара. Они двое созданы для того, чтобы направлять других напарников. Без них — любой расклад действий окажется провальным, даже с новыми героями. Силы той же Вольпины — нельзя сравнить с силами Удачи и Разрушения. — Но Вольпина одержала верх, пользуясь поддельными. — Никто не говорил, что добро всегда побеждает в первом раунде. — Но какой смысл держать при себе множество Камней Чудес, если их нельзя использовать? — Остальные Талисманы пригодятся для более критических ситуаций и, когда дуэт Кота Нуара и Ледибаг будет в сборе. — Но ведь за много лет можно предпринять хоть что-то, чтобы не дать двоим подросткам переживать все тяготы геройской жизни и заставлять их жертвовать собой на благо других людей. — Но в этом и заключается сама геройская жизнь — без жертв не обойтись. Мне трудно далось решение не искать Ледибаг, но я делал это для блага горожан и всего человечества. Мне пришлось пожертвовать — и этим загубить две чистые геройские души, и мне очень жаль Маринетт и Адриана. Но я прожил на Земле двести лет, а они лишь двадцать. У меня ушло больше века, чтобы понять и научиться прощать самого себя за ошибки. Им только предстоит познать эту мудрость. Выслушав его слова, в которых заложен глубочайший смысл, Тикки сдалась, а с мордочки исчезли злобные морщинки. Плагг не подавал голоса, обдумывая будущие действия. Адриан всегда говорил, что он легкомысленный и обращает внимание только на сыр. Но сейчас - его серьёзный вид отвергал слова напарника. - Хранитель, а почему вы не могли прибегнуть к помощи моего подопечного? Кот Нуар был на свободе и мог помочь в освобождении Ледибаг. - Не думаю. Он как и Маринетт руководствуется чувствами, а не логикой и умом. Боюсь, он только усугубил бы ситуацию своей местью за Ледибаг. Бражник вполне мог воспользоваться его любовью и сделать своей марионеткой под предлогом убийства Божьей коровки. И поэтому я не стал вовлекать его во всё это ещё больше. Тикки и Плагг не могли даже возразить - настолько правильно и мудро звучали слова Мастера. И квами вдруг поняли, что пять тысяч лет не дали им абсолютно ничего, а Хранитель оказался мудрее их обоих. - Мы не можем им ничего рассказать, верно? - Котёнок давно знал ответ, но всё же надеялся на разрешение посветить Адриана хоть в маленькую часть того, что они обсудили на случайном собрании. - Нет, увы, но это противоречит всем законам, которые когда-либо были созданы Хранителями. - А что на счёт Бражника? Мы будем спокойно сидеть и смотреть, как он действует, и оставим Ледибаг и Кота Нуара в неведении? - Это ещё одна жертва, необходимая для спасения людей. - То есть плыть по течению обстоятельств? - Именно. В нужный момент они сами снимут маски и придумают план. Нам не стоит вмешиваться - я и так сделал слишком много, лишив их нормальной жизни. Тикки и Плаггу оставалось только кивнуть в ответ, но никто из них не собирался сдаваться. Слишком много жертв выпало на долю двух героев, слишком много пережили, чтобы жертвовать вновь.