Pure empathy and something else

ㅤㅤㅤУилл захлебывается солёной, отвратительной на вкус жидкостью. Дышать нечем, лёгкие распирает, мучительные спазмы сжимают горло. Он пытается вдохнуть снова, прежде чем понимает, что в глотке у него гибкая пластиковая трубка. В мозгу проносится непрошенное, полустертое воспоминание — все то же самое, только ещё глаза и руки Ганнибала в прозрачных резиновых перчатках. ㅤㅤㅤУилл резко дергается, одним движением скидывая верёвку, некрепко фиксирующую его запястья, вырывает изо рта трубку, плюясь солёной жижей, и наконец делает первый вдох. Воздух умопомрачительно прекрасен на вкус. ㅤㅤㅤТолько сейчас он замечает наблюдающих за ним людей в масках. Они стоят и смотрят на него — хладнокровно, безучастно. Будто все, что происходит, делается по заранее намеченному плану. От этой мысли где-то внутри зарождается пока ещё маленький росток паники. ㅤㅤㅤ— Сколько меня не было? — наконец спрашивает Уилл. Горло неприятно саднит, и фраза звучит глухо и нечётко. ㅤㅤㅤ— Двести пятьдесят лет. ㅤㅤㅤОтветивший ему голос — женский голос — кажется странно знакомым. ㅤㅤㅤ— Где я? — находит он в себе силы произнести, одновременно пытаясь отдышаться. ㅤㅤㅤ— В тюрьме Алькатрас… ㅤㅤㅤ— Да плевать, — шипит Уилл раздражённо, действительно сплевывая на пол остатки жидкости. — Планета какая? ㅤㅤㅤ— Земля. ㅤㅤㅤОн остаётся удовлетворен ответом. На Земле он родился и вырос, на Земле погиб и на Земле же теперь воскрес. Хотя бы в этом все правильно. Хотя бы к планете не придется привыкать заново… ㅤㅤㅤУилл поднимает руку, чтобы отбросить неприятно слипшиеся, упавшие на глаза волосы, и вдруг замирает на полудвижении. Рассматривает узкую кисть, тонкое запястье, длинные пальцы с аккуратными, ухоженными ногтями и чувствует… Что-то не так. ㅤㅤㅤЛюди в белых халатах держатся от него подальше, наблюдая со стороны. Правильно делают. ㅤㅤㅤ— Дайте мне зеркало, — шепчет Уилл, все ещё не в силах отвести взгляда от собственной руки. — Я хочу увидеть себя. ㅤㅤㅤ— Мы не держим здесь зеркал, — сдержанно произносит тот же голос, и, поднимая глаза, Уилл видит женщину, как две капли воды похожую на Беверли Катц. — Вы должны привыкнуть к новой обложке, и ваш внешний вид может шокировать… ㅤㅤㅤ— Дайте мне зеркало! — выкрикивает Уилл, вскочив на ноги. Кажется, резкий тон действует как надо, потому что ему торопливо протягивают блестящий металлический поднос для инструментов. Он всматривается в свое лицо… ㅤㅤㅤТонкий нос, светлые брови и волосы. Четко очерченные скулы. Яркие янтарные глаза с медным ободком у радужки. В мутноватой металлической поверхности контуры размыты, но он узнает это лицо безошибочно. Потому что знает его слишком близко. ㅤㅤㅤ— Нет, — тихо шепчет Уилл, роняя поднос и нервно вздрагивая от грохота, с которым он падает на кафельный пол. — Не может быть, нет… вы засунули меня в тело… в тело… ㅤㅤㅤ— Нужна была хорошая обложка, — улыбается фальшивая Беверли. — Но вам оплатили лучшую. ㅤㅤㅤУилл поднимает руку и касается своего лица. Лица Ганнибала. ㅤㅤㅤ— Зачем… — хрипло бормочет он. — Почему его… ㅤㅤㅤ— Не имею понятия, — бесстрастно отвечает женщина в белом халате. — Я просто делаю свою работу. ㅤㅤㅤ…Час спустя он уже вымыт, одет и сидит за длинным столом. Руки его прикованы наручниками к кольцу в столешнице. Удивительно. На Земле — двадцать какой-то век, а наручники все еще популярны. ㅤㅤㅤУилл вздрагивает от неожиданности, когда на плечо ему ложится чья-то ладонь. И вдруг ловит себя на мысли, что Ганнибал не позволил бы застать себя врасплох. ㅤㅤㅤ— Ваш стек выловили из океана. Тело, в которое вас поместили, восставлено из остатков генетического материала. Если будете хорошо себя вести, вам вернут ваше собственное, — собеседник стоит сзади, и Уилл не видит его лица, зная, что обернуться нельзя. Если он обернется, он покажет, что ему страшно. Ему не страшно. Не страшно знать, что случилось с Ганнибалом, не страшно... ㅤㅤㅤ— Спросите, — шепчет голос за спиной. — Вы же хотите спросить. Я вижу. ㅤㅤㅤУилл судорожно сглатывает и чувствует, как пересохло у него во рту. ㅤㅤㅤ— Почему вы вернули меня со льда? Зачем я вам нужен? ㅤㅤㅤЭто явно не тот вопрос, которого ожидал его собеседник. Ладонь соскальзывает с плеча Уилла, и невысокий мужчина средних лет с абсолютно незапоминающимся лицом обходит стол и садится напротив. ㅤㅤㅤ— Меня зовут Лоренс Беннет, — произносит он, нарочито растягивая слова. — И со льда вас вытащил я. Видите ли, я много слышал о ваших способностях и хочу воспользоваться ими. ㅤㅤㅤРуки мелко дрожат, но Уилл сжимает их в кулаки. ㅤㅤㅤ— Мои способности? ㅤㅤㅤ— Я слышал, что вы эмпат. Что вам достаточно всего лишь взглянуть на место преступления, чтобы составить психологический портрет убийцы, — Беннет вытягивает руки, сцепляя в замок, и почти ложится на стол, приблизив свое лицо к лицу Уилла. «К лицу Ганнибала», — поправляет себя Уилл, чувствуя странную горечь в собственном внутреннем голосе. ㅤㅤㅤ— Мне нужно, чтобы вы раскрыли одно преступление, — продолжает Беннет, выпрямляясь. — Мое убийство. ㅤㅤㅤОн кладет на стол фото, но Уилл намеренно не смотрит на него. Лишь краем взгляда он замечает длинную кровавую полосу на металлической отделке, и где-то глубоко внутри него пробуждается давно забытое ощущение. ㅤㅤㅤ— Зачем мне это нужно? — фыркает он, отвернувшись. — Я не просил меня возвращать. ㅤㅤㅤ— А вас и не спрашивали, хотите ли вы возвращаться. У вас нет выбора. Я вас купил, — Беннет довольно мерзко улыбается, наблюдая за тем, как меняется выражение на лице Уилла. — Если я захочу, я могу купить все, а уж вас и подавно. ㅤㅤㅤ— Маф, — презрительно бросает Уилл. ㅤㅤㅤ— Больше почтения в голосе, любезный. Откажетесь — вернётесь на лед. Не понравитесь мне — вернётесь на лёд. Не раскроете дело — вернётесь на лёд. Но если раскроете… — Беннет хитро щурится, выдерживая паузу. — Вы осуждены на четыре сотни лет за соучастие в преступлениях того, чью обложку сейчас носите. Я добьюсь сокращения срока до двухсот пятидесяти — это ровно столько, сколько вы уже провели на льду. Вы будете абсолютно свободны, я заплачу так, что вам хватит на несколько жизней вперёд. И в качестве приятного бонуса верну вам старую обложку. Ну или подарю ту, которую вы захотите. ㅤㅤㅤУилл вздрагивает, уже не стараясь скрыть это. Поднимает глаза. Беннет легко, почти незаметно подаётся назад, не выдержав взгляда, принадлежащего Ганнибалу. ㅤㅤㅤ— Где его стек? — цедит Уилл сквозь зубы. — Если вы вытащили из океана меня, значит, и его должны были. ㅤㅤㅤ— Это так, — кивает Беннет. — Его стек был уничтожен. Такие преступления, как те, что совершил он, караются истинной смертью. ㅤㅤㅤ— Тогда катитесь вы к чертям. ㅤㅤㅤУилл смахивает фото со стола, звякнув длинной тонкой цепью от наручников. Беннет смотрит на него некоторое время совершенно непонимающе, будто не может поверить в такое решение. ㅤㅤㅤ— Не привыкли, что вам отказывают? — язвительно спрашивает Уилл. — Привыкайте. ㅤㅤㅤБеннет молчит, а потом снова улыбается ему. От улыбки все его лицо становится каким-то ещё более неприятным. ㅤㅤㅤ— Знаете, я вас не тороплю. Сейчас вас отсюда выпустят. Погуляйте по городу. Изучите дело. Поживите настоящей жизнью, — он встаёт и подмигивает Уиллу, будто старому приятелю. — Я даже дам вам неограниченный кредит на день. Делайте все, что хотите. А потом посмотрим, как вы запоете. ㅤㅤㅤУилл наблюдает, как Беннет выходит из комнаты. Наблюдает, но не говорит ни слова. ㅤㅤㅤ…Он сидит в грязном дешёвом баре, до отказа накачанный алкоголем и какой-то забористой дурью, которую ему всучили прямо в детском розовом чемоданчике. ㅤㅤㅤ— Эй, хочешь провести незабываемую ночь? — слышит он за спиной, но даже не оборачивается. Просто тянется за очередной порцией виски — хорошо, что в этот двадцать какой-то век виски вписался так же органично, как наручники. ㅤㅤㅤ— Ну и что ты творишь? ㅤㅤㅤТолько-только наполненный стакан выскальзывает из рук, и звон осколков тонет в звуках гремящей музыки. Уилл замирает, не смея оглянуться. Потому что это уже другой голос, и голоса этого нет, он фантом, мираж, галлюцинация… ㅤㅤㅤ— Что ты творишь, Уилл? ㅤㅤㅤОн все же оглядывается. Оглядывается и не может сдержать судорожного вздоха, хотя прекрасно знает заранее, кого увидит. ㅤㅤㅤ— Хорошо. Неважно, что ты творишь сейчас. Но что ты собираешься делать дальше? — произносит Ганнибал. Уилл всматривается в его лицо, будто в отражение в зеркале, и отчаянно не верит, что этого не может быть. ㅤㅤㅤ— Я в твоей голове, Уилл. Мне не нужен ответ. Но он нужен тебе, — добавляет Ганнибал. Уилл безотчетно тянет к нему руку, и пальцы проходят сквозь. ㅤㅤㅤ— Мне ничего не нужно, — шепчет Уилл. Музыка в баре становится тише, мельтешение посетителей замедляется будто бы в сотню раз. Остаётся только призрак напротив, и его голос, и рука Уилла, сжимающая пустоту. ㅤㅤㅤ— Тебе нужно сделать свою работу, — Ганнибал садится рядом за барную стойку и смотрит Уиллу в глаза. — Почувствовать себя живым. Погрузиться в свою реальность. В свою тьму. Помнишь ее? Сейчас девятнадцать двадцать, тебя зовут Уилл Грэм… ㅤㅤㅤ— И я напиваюсь в грязном баре в заднице мира, — кивает Уилл, усмехнувшись. — Это тоже часть терапии? ㅤㅤㅤ— Часть возвращения. Если тебе это требуется. ㅤㅤㅤУилл молчит, нехотя отрывая взгляд от лица Ганнибала. Выводит узоры пальцем на столешнице, закрывает глаза. А потом тихо произносит: ㅤㅤㅤ— Я больше не вижу звёзд, которые были бы такими же, как у тебя над головой. Все изменилось. Все другое. Лучше вернуться на лёд, пока не стало поздно. ㅤㅤㅤ— Лучше взять то, что тебе дают, — качает головой Ганнибал. — Воспользоваться этим. И идти дальше. ㅤㅤㅤ— Без тебя… ㅤㅤㅤУилл замирает на мгновение, вспоминая, что в кармане лежит купленный вместе с розовым чемоданчиком заряженный пистолет. ㅤㅤㅤ— Я напьюсь. Выйду в город, посмотрю, что стало с миром за эти двести пятьдесят лет, пока меня не было. А потом выстрелю себе в стек. ㅤㅤㅤ— Ты всегда имел дурные суицидальные наклонности. В этом ты видишь смысл? ㅤㅤㅤ— Какой вообще может быть смысл? Ты умер, — шепчет Уилл, зажмурив глаза. Сквозь плотно сжатые веки он различает красные неоновые вспышки, но внезапно они прекращаются, будто кто-то заслонил его от света. ㅤㅤㅤ— А ты уверен? — почти неслышно спрашивает Ганнибал. ㅤㅤㅤУилл вздрагивает, неловко дернувшись в сторону, и роняет свой розовый чемодан. Оттуда веером разлетаются страницы дела об убийстве Беннета, и Уилл не помнит, как их туда положил. ㅤㅤㅤВпрочем, это уже неважно. ㅤㅤㅤОн смотрит на одну из фотографий, где на животе мертвой обложки отчётливо виден разрез, сделанный так аккуратно, будто скальпель держала рука хирурга, а потом взахлёб читает материалы дела, пока не находит заветную фразу: ㅤㅤㅤ«Извлечены и украдены внутренние органы». ㅤㅤㅤСловно во сне, он вызывает Беннета на связь, судорожно шепча срывающимся, хриплым голосом: ㅤㅤㅤ— Я согласен. Согласен, согласен на всё… ㅤㅤㅤИ чувствует, как фантом Ганнибала улыбается за его спиной.