Pure empathy and something else

Ты пепел, Я пепел... © Fleur

Рассвет застаёт их далеко оттуда, где они оставили бездыханное тело Дракона вместе со своими прошлыми жизнями. Далеко оттуда, где закончился ещё один этап их пути и начался новый. Далеко, где-то на границе с Канадой. Машину ведёт Уилл, и голова его то кренится к плечу, то почти падает на руль. Ганнибал знает, что он хочет спать, что он потерял много крови и у него уже нет сил. Но у самого Ганнибала сил ещё меньше — последние уходят на то, чтобы просто оставаться в сознании. — Осторожно, — хрипло шепчет он, прикасаясь рукой к тёплому колену Уилла. — Не спи… Короткая фраза заставляет закашляться и зашипеть от боли. Уилл бросает на него обеспокоенный взгляд, на миг отвлекаясь, и машина виляет в сторону. — Будет досадно, если после всего, через что нам пришлось пройти, мы погибнем в автокатастрофе, — слабо улыбается Ганнибал. — Несправедливо. Неправильно. — Но кому-то ведь нужно завершить то, что начали Дракон и океан, — усмехается Уилл в ответ, и Ганнибал слышит, как дыхание со свистом вырывается у него из груди. — Или кому-то, или чему-то. — Больше никому и ничему. Все закончилось. Теперь есть только мы — и никого между нами. — Ты ведь всегда этого хотел, не так ли? Ганнибал, не отвечая, отворачивается к окну. Уилл и не ждёт ответа — его вопрос риторический и призван лишь озвучить то, что они оба давно знают. Ганнибал вдруг ловит себя на мысли: ведь на самом деле им вообще не нужны слова, чтобы понимать друг друга. Вербальное взаимодействие — всего лишь часть взаимодействия в целом, и при желании без него можно обойтись. С ними это тоже происходило — и довольно часто. — Что за чёрт… — слышит он неразборчивую ругань Уилла. Плавное и размеренное течение мыслей, удерживающих его на границе сознания и забытья, резко нарушается приглушённым скрежетом металла о металл. Машина снова виляет в сторону, в этот раз намеренно, и, подняв взгляд, Ганнибал видит впереди груду искореженного железа. — Уилл… Сбоку от столкнувшихся автомобилей остаётся свободный участок дороги, и Уилл, не успевая затормозить, отчаянно выкручивает руль в попытке втиснуть машину в узкий проезд, чтобы избежать столкновения. Ему это удается — Ганнибал оглядывается, наблюдая за тем, как позади начинается пожар. — Кажется, дорога всё-таки хочет закончить то, что начал Дракон, — нервно смеётся Уилл. Руки у него дрожат — это заметно, даже если не присматриваться, и он отчаянно впивается пальцами в кожаную оплётку руля. — Почему они столкнулись? — спрашивает Ганнибал. — Ты видел? — Я не знаю… — медленно произносит Уилл и, вдруг запнувшись, поворачивается к нему. В синем взгляде Ганнибал видит недоумение и… странное темное нечто, похожее на настоящий ужас. — Уилл?.. — Что-то мне… нехорошо… Уилл кашляет, разжимая пальцы, и Ганнибал едва успевает протянуть руку, чтобы схватить руль и выровнять машину. — Уилл, что случилось? — почти выкрикивает он. А потом замирает. В салоне воцаряется абсолютная тишина. Уилл смотрит на него не отрываясь. Губы слегка приоткрыты — пересохшие, потрескавшиеся. В бледном, куда бледнее, чем обычно, лице Ганнибал отчётливо читает странную обиду. — Что происходит… — повторяет он, и через мгновение уже видит сам, ЧТО происходит. Откуда снизу поднимается пепел. Ганнибал опускает взгляд, и у него на глазах Уилл рассыпается в прах. Пеплом становится потёртая ткань джинсов, будто выгоревшая на солнце, — единственное, что нашлось в доме на обрыве взамен пропитавшихся соленой водой и кровью брюк. Пеплом становятся потрёпанные ботинки, ещё не успевшие высохнуть после океана. Пеплом становится плоть. Словно в замедленной съёмке, Ганнибал вытягивает руку, и пальцы его ловят рассыпающуюся прахом пустоту. — Уилл… — шепчет он, поднимая глаза. Уилл смотрит на него в ответ, и кожа на его лице из бледной, почти белой, медленно превращается в серую. — Я хотел не этого… Ганнибал кидается к нему. Обхватывает руками, словно пытается сохранить хоть что-то, хоть часть, не дать разлететься в пыль, раствориться в воздухе — и пепел струится между его пальцев, утекая в открытое окно, поднимается в небо и исчезает, не оставляя ни следа. Ганнибал падает на опустевшее водительское кресло, подавившись глухим, хриплым вздохом, вместе с отчаянным рыданием вырвавшимся у него из горла. Оставшуюся без управления машину несёт куда-то в сторону, и последнее, что он слышит, перед тем как провалиться в кромешную черноту, — звук удара и лязг металла, стонущего под сминающей его силой.