Теряя себя.

С каждой секундой сложившаяся ситуация все меньше и меньше начинала напоминать реальность. Хотелось глубоко вздохнуть, закрыть глаза и заснуть, а проснуться уже в настоящем, где меня ждут семья и друзья, где я имею хоть что-то. Ну или не проснуться вовсе.

Неизвестность пугала.

До этого мне не приходилось ничего решать, ведь все делали за меня. Школа, увлечения, будущая профессия и даже друзья — мое мнение и желание не учитывалось ни в чём. Одним словом «Просто выполняй и помалкивай», что я постоянно и делала. Сейчас же я одна. Одна в неизвестном теле, в неизвестном месте, с неизвестным будущем. И решать мне придется все самой. В одиночку. От досады я прикусила губу — мои всегда жесткие и ободранные, с привкусом засохшей крови и сладкого, эти же мягкие и нежные, но от чего-то жутко холодные — и сразу же вернулась к думам об этом нежданно-негаданном теле. Вам знакомо, когда вдруг твою просторную и удобную одежду неожиданно постирали, а ты сразу же ее напяливаешь на себя? Да, появляется чувство дискомфорта. Почему-то, пребывая в чужой тушке, я чувствовала тоже самое, словно оно отторгало меня. Пришлось слегка помахать конечностями, дабы подтвердить это не только словами. И кто бы сомневался, что мои действия окажутся ватными и донельзя медленными.  — Можно без раздумий нарекать себя черепахой, — произнеся крутившиеся мысли вслух, я с глубоким выдохом оттолкнулась от раковины и поплелась в сторону прикрытой дверцы, прямиком на выход, — но ничего не поделаешь. Придется с такой заторможенной нервной системой пошататься. Может быть и привыкну. «Что бы ни крутилось у меня в голове и на душе, я не могу стоять на месте вечно. Точно так же, как и не могу постоянно убегать. В любом случае, я уже умерла. Что может быть страшнее?» — с такими мыслями моя рука обхватила железную ручку, потянула на себя, и теперь мне предстояло вновь пережить клиническую смерть. Только от неописуемого шока. Что может быть страшней, говоришь? Нет, в представшей мне комнатке, в которой я, видимо, находилась до этого, ничего особенного не было: ни трупов, ни орудий пыток, даже ни маньяка с топором и вовсе уж ни оргии геев. Это страшно, правда. В ней был человек. Один единственный, не предвещавший опасности в данный момент. Но от данного факта мне легче не становилось. Даже наоборот. Казалось фантазия в силу переживаний решила подшутить надо мной и навязать глупую иллюзию, вот только сколько бы я неустанно не моргала, сколько бы не протирала глаза руками, фигура так и не исчезала.  —… М-Морау? — кротко выдавила из себя я, проглатывая подступивший к горлу ком, но закашляла, прикрывая рот и нос ладонью. А все виноват чертов дым, заполонивший всю комнату. Взгляд хаотично забегал по всем четырем стенам в поиске спасения, на что, не произнеся ни слова, мне ткнули прямо в сторону окна, не скрывая легкой усмешки, и тем самым вывели из ступора. Еле как доволочь ноги до окна мне удалось да и открыть его тоже не оказалось большой проблемой. Я хватала ртом свежий воздух, облокотившись о стену, пытаясь привести все мысли в порядок. А охотника это все, кажется, изрядно веселило. Он, поглядывая на меня, продолжал покуривать свою больно здоровенную трубку, периодически выпуская изо рта кольцеобразные клубки дыма. Долгое время мы простояли в тишине. Не решалась я подойти к нему по двум простым причинам: Во-первых, я не знаю что от него ожидать. Морау не простой человек, а лицензированный охотник, член Карательного отряда. И он присматривает за мной. Его несомненно бы не стали дергать по глупому поводу, к тому же приставлять нянечкой к какой-то непонятной больной девочке. Значит здесь что-то нечисто. Во-вторых, я терпеть не могу дым. Табачный, трубочный, чёрный — неважно. Из-за него я начинаю непроизвольно не дышать, в итоге могу и вовсе задохнуться. Поэтому отходить от окна — себе дороже. Говорить со мной все так же никто не собирался. Да и разве есть толк? Я не понимаю его, а он, видимо, не понимает меня. Меж нами прочная стена, не пропускающая никакой информации. И это крайне сильно бесило. Все, что мне оставалось — сканировать собственные ноги, потому-что по любому поводу поднимать взгляд на «знакомого незнакомца» мне ой как не хотелось. Делала это только когда с его стороны слышался какой-либо шум. Можно сказать, по тупому инстинкту. В помещении становилось с каждой секундой больше кислорода, пока тем временем ноги мои обволокла ноющая боль, а на плечи упал тяжелый камень накатившей усталости. С разочарованным вздохом мне пришлось осесть на пол. Насколько же это тело сейчас слабо, что я не могу и двадцати минут спокойно простоять на ногах? А если бы мне бежать пришлось, пару шажков и все, привет поцелуй с полом? Где мои плюшки и привилегии попаданца? О, Ками-сама, дай мне сил и терпения, умоляю.

***

Чем больше сидела, тем больше хотелось спать. Я уже сбилась со счета времени.  — Хэй, — несколько сдавленно и хрипло прозвучало, зато мне удалось обратить на себя должное внимание. Морау вопросительно вкинул брови, которых нет, и слегка повернулся ко мне, сидящему в темном углу белому комочку, тяжелая голова которого покоилась на согнутых коленях. Я не знала как мне выразить собственные мысли и эмоции, кроме как попытаться поговорить языком жестов.  — Кто ты и зачем я здесь? — шепотом, больше проговаривая для себя, нежели для охотника, я слегка заерзала на месте. Движения мои были корявыми и неумелыми в силу неопытности, но надежда того, что меня поняли, продолжалась теплиться в душе. Это явно читалось в моем взгляде. И на все мои усилия МакКарнаси — фамилию все же удалось вспомнить — как-то странно, с толикой грусти, что ли, улыбнулся и вовсе отвернулся в другую сторону, запрокидывая руки за голову. Стоп, мне показалось, или он только что проявил ко мне сострадание? Ну да, на меня же сейчас без сожаления не взглянешь — ходячее приведение в белом, настолько же потрепанном, как и жизнь, платьице. И то не факт, что ходячее. Остальные попытки — порой проскакивали бараньи замашки — достучаться до Морау так же не увенчались успехом. Ответом мне служило или тупое молчание, или короткий хохот. Терпение у него, скорее всего, побольше чем у меня будет. В итоге я сдалась и перестала даже пробовать что-то сделать. Максимум теребила кончики белоснежных волос и изредка меняла щеку, упиравшуюся о колено. Складывалось ощущение, что меня повязали по рукам и ногам, словно безвольную куклу. Ни слова произнести, ни лишние движение сделать. Моим будущим помыслам не суждено было даже зародиться. Все прервал Нова, появившийся из портала в стене. Как не странно, вполне психически здоровый, с все теми же черными как смоль уложенными волосами. Словно и не он облысел после встречи с химерами. Два охотника перебросились парой фраз и устремили свой взор прямо на меня, из-под припущенных пушистых ресниц следящую за ними. Сил удивляться у меня уже не было. От них не веяло потенциальной опасностью, из-за чего можно было быть чуточку спокойнее. Совсем чуточку. Морау пальцем подозвал меня к себе, не теряя той самой полуулыбки, и мне ничего не оставалось, как послушно, помогая себе руками, встать и подойти совсем близко, на расстояние вытянутой руки. Я смотрела куда угодно, только не в лицо новоиспеченного Новы, бурящего в моей макушке призренным взглядом дырку. Старый добрый охотник морей нравился мне куда больше высокомерного индюка, ну или павлина. От него так и веяло этим превосходством, а то, как он поправлял свои очки, будило во мне мысли о идеальном Сакомото, пробивая на смех. Пока я витала где-то в облаках, в руках появилась значительная тяжесть, но не успела и глянуть что, как из-за дурацкой слабости нынешнего тела все вывалилось мне прямо на ноги. Уже восседая на краю кровати, я растирала ушибленные места, бубня себе под нос самые «приятные» выражения. На удивление, боль уходила на второй план быстрее, чем ожидалось, не оставляя и следа после себя. Наверное продолжается действие того обезболивающего.  — Держи, — пусть язык был и не понятен, но осознать суть сказанного вполне можно было, ведь мне протягивали… книги? Смахнув оставшуюся пыль ладонью с одной из многочисленных (книг), по факту имеющих разную толщину, подушечки пальцев сами плавно обводили едва знакомые иероглифы. Японский. Я начинала учить его как-то в конце восьмого класса, вот только осилила лишь азбуку, да и то сейчас крайне смутно помню. Книжка же в моих руках, кажется, была настолько древней, что даже подумать страшно. Иначе откуда столько пыли? Кстати пыли. Почесав зудевший нос, я пару раз громко чихнула. Звон во всем помещении был знатный. Зато моя совесть осталась довольной. Перелистывая страницы одну за другой, не находилось ничего и близко мне понятного. Все книги просмотрены, а толку ноль. Теперь мне стала понятна такая забота двух охотников. Каждый пытался растолковать мне хоть что-то, но безуспешно. Они были озабочены моей и их проблемой — незнанием языка. Дабы свободно общаться и обмениваться информацией, нам нужно понимать друг друга. А чтобы это можно было реализовать, меня заставят учиться. Вот только как? Вряд ли здесь у них в наличии имеется словарь аля «русско-японский». Поэтому мне придется изрядно поломать голову, чтобы сначала выучит японский, без понятия как, а после и язык охотников, насколько я помню.  — Учат в школе, учат в школе, учат в школе ~

***

Решение этой заварушки пришло само по себе. Ну как само, скорее просто без моего участия. В то время, как два взрослых пытались найти выход из данной ситуации, я, наконец-таки начав чувствовать себя более менее в своей тарелке, насвистывала и напевала незамысловатые мелодии. Передо мной только поставили небольшой ноутбук — вау, технологии — и, видимо, ожидали чуда. С другой стороны экрана на меня глядела Пьён, явно ничем не заинтересованная. Строчила что-то в своем телефоне и периодически кидала фразы кому-то вне зоны видимости. У нее не особо много времени. — Тащите весь Зодиак. Я в ауте, — на данную фраза не стоило ничего ожидать. Сколько бы из моих уст не выходили слова, никто ничего не разбирал и никак не реагировал. Но «Кролик» — лингвист сломал все мои шаблоны, в недопонимании захлопав глазками и как-то разочарованно протянув что-то адресованное не мне. — Это всего лишь кириллица. Вышлю перевод на наш язык и постараюсь найти обучающие книги, — руки ее быстро-быстро забегали по клавиатуре. — Ну вот, я понадеялась, что у Вас есть такой ценный экземпляр давно забытого языка клана Хакуя. Жаль. Отключаюсь! После данного короткого разговора все стали куда более оживленные: Нова потыкав мышкой скрылся в дебрях стены, Морау прилег на кровати, собираясь вроде как засыпать, а я удобно расположилась на полу, подбирая ноги под себя, подтаскивая поближе все книжки, что мне предоставили, и уложила ноутбук на свои колени. Все складывалось как ни есть странно. Откуда такая заинтересованность ко мне? Почему за мной приглядывают целых два довольно сильных охотника и при чем тут вообще я? В голове ютилось много вопросов, но ответы на них так и не находились. Это изрядно щекотало нервы и заставляло непроизвольно напрячься. Но сейчас есть проблемы куда актуальнее. Предо мной большое количество информации, которое я должна поглотить в самые ближайшие сроки. Впереди длинная и насыщенная ночь, а так же недели и месяцы. Эх, как там говорится: «Учиться, учиться и еще раз учиться»?

***

Нова быстрым шагом шел по коридору, успев уже зайти в центр, управляющий дирижаблем. Он порой кивал головой на фоне активного диалога по телефону, продолжая свой путь все дальше и дальше.  — Да, в скором времени будем на месте, Чиидол. Девчонка цела и пока не представляет опасности. Да, я понял, — разговор окончен, но охотник не спешит убирать телефон в дальний угол кармана. Пальцы быстро набирают другой номер, раздаются гудки, пока по другую линию не решаются взять трубку. — Здравствуй, Киллуа, нам нужно встретиться…