Теряя себя.

Мы всегда жалуемся, что школа это одиннадцать кругов ада, тюрьма и сплошная несправедливость. Говорим, что учиться ни столько сложно, сколько просто нудно, что знания, которые мы там получаем, никак не понадобятся нам в жизни. И есть в этом частичка правды. Но я бы предпочла отсиживаться одиннадцать лет за партой и получать знания постепенно с перерывами на отдых, чем загружать в себя их целиком, с усердием подталкивая, чтоб наверняка все уместилось. А ведь когда-то мне нравилось учиться: я старалась радовать учителей и родителей отличными оценками и быть во всем лучшей. Правда это быстро прошло с появлением первых друзей. Друзья — пусть они и не были моим выбором, я ими дорожила. Считала, что дружба превыше всего, что помоги я им в трудную минуту, то и они помогут мне позабыть одиночество. Вот только оказалось все совсем не так, как я ожидала. Дружба лишь предлог использовать кого-то. В ней нет ничего святого. Возможно вы клянетесь друг другу в непоколебимой верности, в том, что никогда не бросите, но это просто слова. Если вашему «другу» не будет выгодна помощь Вам, то он с легкостью повернется спиной.

Настоящие друзья? Бескорыстная дружба?

Не смешите, всего этого давно нет.

По крайней мере, не в этом мире.

***

 — Ма~а, сейчас мозг вскипит, — устало простонала я, уткнувшись лицом в учебник.  — Нечего было всю ночь книги читать, — сделали вывод за меня. Я запрокинула голову, улавливая на себе строгий взгляд из-под очков, а после уцепилась за название книги, которую выудил охотник из моей мини-библиотеки.  — Что, Нова - сан, литературой заинтересовались? Поздно, молодой человек, поздно, — и тут на мою макушку упала ребром все та же злосчастная книжка. — Ауч, мне больно вообще-то! Мужчина вновь наградил меня излишне спокойным взглядом, развернулся и ушел прочь, кинув уже за дверьми, чтоб я поднялась на палубу. Он всегда такой, «многословный» и «учтивый», с того самого момента, как я очнулась: лишнего слова не скажет, помогает только по делу, при этом чрезмерно спокойный, чтоб его черт подрал, не случилось. Зато приносит мне то, что я попрошу. В пределах осуществимого, конечно. Встать пришлось с большим трудом. Тело ныло и просило разминки после столь долгого пребывание в одной позе, но его просьба была нагло проигнорирована. Подождет.  — Чувствую себя Шикамару, таким же ленивым, — вслух пожаловалась я пустоте, вяло натягивая на себя полосатые гольфы и белую олимпийку — вместе с черной юбкой «подарок» от того же Новы. Быстро выскользнув из своей комнатки, миновав лестницу, я вышла на просторную палубу и глубоко вобрала в легкие побольше морского свежего воздуха. До этого мы передвигались на дирижабле высоко в небе, поэтому под воздействием атмосферы было тяжело дышать, здешняя легкость же мне определенно нравилась. Глубокая ночь сейчас уступала месту яркому утру, но я еще могла лицезреть постепенно угасающие маленькие звезды, проглатываемые синевой неба. Это было всегда так забавно, просто наблюдать за природой, что порой невольно мое сознание уходило в это дело с головой, отрекаясь от реальности.  — Уже скоро сойдем на берег, — вдруг раздалось у меня за спиной, а на плечо упала сильная увесистая рука. Морау часто пугал меня неожиданным появлением. — Что Вам там нужно?  — Встретиться кое с кем. За такое короткое время, скажу так, я полюбила этого старика-моряка. Он, кажется, чем-то заменял моей душе потерянного в том мире отца, пусть понимание, что он совсем не такой, доходило сразу. В отличие от Новы - сана, с трудом терпевшего меня, ему я нравилась. Так хотелось думать. Он часто улыбался мне, помогал чем мог, а так же сильно поддерживал, пусть и специально дымил передо мной, чтобы похохотать над моими тщетными попытками вырвать у него эту дурацкую трубку. Но все эти долгих три недели они оба были со мной. Я даже смело могу назвать их своими сенсеями, только тихо и про себя. Все-таки это они обучили меня здешней грамоте и языку. Не сказать, что я оказалась плохой ученицей, даже наоборот, уперто все зубрила и муштровала словари с учебниками, которые предоставила Пьён, но до Наккла, Шута и Палм мне как до горы Кукуру раком. Морау беседовал со мной и рассказывал о своих приключениях в роли охотника, а Нова каждый день приносил мне различную литературу, тем самым они способствовали моему быстрому освоению разговорной речи. С познанием письменности было более тяжко, чем я и занималась ночью. Собственно, за это время я не только занималась обучением, но и приводила в форму данное мне тело. Пришлось изрядно попотеть, чтобы набрать хоть какой-то вес, дабы выражение «кожа да кости» от меня отлипло раз и навсегда. А все из-за того, что организм отказывался потреблять большое количество еды. Хотя что там большое, даже среднестатистическую порцию не осиливал. Поэтому страдала я, через силу запихивая в рот что-то съестное. Зато, когда желудок привык к нормальному количеству пищи, больше не ощущалась та слабость, ходящая за мной по пятам. С недостатком сна тоже разобралась практически на ура. А так же узнала причину его «отсутствия» у прошлого обладателя этого тела. Спать ночью было невозможно. Я еще помню свою первую попытку и то, как проснулась в холодном поту от кошмара. Они снились всегда, и в независимости от увиденного все сразу же забывалось, словно ничего и не было. Но скребущий сердце страх давал понять, что это не сказки. Из-за этого спала я днем, выкрадывая пару часов у учебы. А вот наращивать мышечную массу, на удивление, не пришлось. И слава богу, времени то на это не оставалось. Устранив прошлые проблемы, можно было заметить неплохую таки физическую подготовку, даже лучше чем у меня в моем настоящем теле. Пусть это и было странно, но я искренне радовалась такому маленькому подарку судьбы. В общем, все налаживалось в умеренном темпе.

А налаживалось ли?

***

Выдернул меня из пелены сна голос Морау. Он говорил что-то о том, что мы причалили и что скоро нужно будет сходить на берег. Но я его особо не слушала. Жутко хотелось спать. Уже вновь падая в мягкие объятья Морфея, что-то знатно толкнуло меня в плечо. Потом еще раз. И еще. В итоге вызвав мой приглушенный рык. — Мамочка, роди меня обратно. И руки толкающему все же оторви. Аминь. — Д-девочка, — внешний раздражитель все никак не желал растворяться и продолжал трясти мои хрупкие плечи, подобно пискле пытаясь достучаться до сонного сознания. — Проснись… Твои, вроде как, уже ушли… Суть произнесенного еще долго крутилась в пустой головушке, но, когда было ясно о чём речь, я быстро распахнула веки и начала озаряться по сторонам. — Как это ушли! Куда?  — Да кто их знает, мы не следим за пассажирами, — ответил мне, пожав плечами, довольно хлипкий матрос, отдаленно напоминающий того, кого при сильном шторме спас Гон. Как его там, Каццо, вроде? И о, как подходяще, он нес ящик фруктов, где можно было разглядеть зеленые яблоки. В животе предательски заурчало, и, пока я пыталась хоть как-то утихомирить требовательный желудок, юнга подскользнулся и упал! Нет, ну точно он!  — Ай, как неудобно. Нужно под ноги смотреть. Не для того, чтоб Вы падали, другие матросы палубу драят, — я помогла собрать юноше весь груз, который он нес, обратно в ящик и выхватила одно самое большое яблоко, подбросив его в воздух и после крепко сжав в руке. — А это компенсация за мою доброту. Будьте впредь более аккуратны, Каццо - сан! Юнга еще долго, наверное, сидя на коленях, с удивлением смотрел мне вслед, я же, протерев мой завтрак о ткань одежды, побежала догонять моих бестолковых сенсеев с яблоком в зубах. На самом деле было слегка грустно. Каццо, сам этого не подозревая, пробудил во мне давно позабытые чувства. Чувства ужасной ностальгии. Я как сейчас помню, как впервые упивалась просмотром охотника, переживая все события словно на своей шкуре. Помню первые слезы, скатившиеся по моим щекам, и тот сладкий трепет в сердце. Сколько бы лет не прошло, все равно всегда буду помнить эту историю. Думаю так.

К тому же, попав сюда, и не смогу ее забыть.

***

Поиски мои были тщетны. Но ведь это не самое страшное! Не ожидала, что в портовых городках ТАК жарко. Мне, жительнице строгого русского умеренного климата, было как-то в новинку испытывать такую температуру. Хотелось все с себя взять и снять, но остановилась я на том, что скинула лишь олимпийку и повязала ее на бедрах, а так же мысленно пообещала себе купить воду или мороженное. Вот только денег у меня не было. Ни гроша. Или как тут их называют, йены, рю?  — С Вас 142 джени. Ан нет, ошибочка вышла. Вот и ответ на мой вопрос.  — Большое спасибо! — стоп-стоп, погодите-ка, этот голос. Да ла~адно вам. — Досви… Ай! Так и не успев договорить что-то продавцу, на меня носом наткнулось маленькое чудо. Оно подняло свой миловидный, невинный взгляд и с немым вопросом глядело прямо в глаза, явно переваривая только что случившееся. Мысленно я уже растекся лужей по полу, ах.  — Простите! Я не хотела! — в голубых омутах проскользнула растерянность, а их обладатель активно махал предо мной бледными ручонками, даже не замечая, что их ноша упала на землю.  — Ничего, я сама виновата, — пришлось глубоко вздохнуть, чтобы придать себе более менее спокойный вид. В глубине души творилась адова карусель, но об этом знать никто не должен. — Вот, держи. Присев на корточки, я уже протягивала причине моего беспокойства белый пакетик с какими-то продуктами. Она кротким кивком поблагодарила меня и собиралась уходить, но тут объявился мой, до недавнего времени тихий, старый друг — аппетит, рассказывающий всему живому, что в желудке у меня пусто, как в бездне. Съеденное яблоко не дало толком ни-че-го. Почему-то стыд взял сейчас вверх над непоколебимостью: я сразу же как-то стушевалась и отвела взгляд в сторону, но, услышав звонкий смех моей маленькой знакомой, тоже захихикала. Я всегда любила детей и лелеяла их как могла. Только один взгляд на этих прелестных и милых существ мгновенно вызывал на моем лице улыбку. Такая реакция с моей стороны всегда была нормальна, все мое окружение уже свыклось, что я спокойно общалась с ними и с легкостью находила общий язык. Я любила детей, а дети любили меня. Аллука же для меня была как раз тем самым ребенком — пусть и младше меня всего лишь на год — невинным ангелочком, с которым мы сейчас мило разговаривали на отдаленные темы, присев на лавочку подле того ларька, где столкнулись.  — Сестрица, угощайся, — мне в ладони всучили шокобота, тайком вытащенного из пакетика, и со всей мягкостью улыбнулись. Даже думать не пришлось кому она это покупала. — Не думаю, что братик сильно расстроится из-за пропажи одной коробочки. Он все равно сейчас несколько занят.  — Занят? — украдкой поинтересовалась я, живо открыв полученный подарок и закидывая сладкие шоколадные шарики в рот. Меня еще продолжало удивлять, как это «любимый братик» мог отпустить ее одну в город. Пусть и не большой, но город.  — Угу, занят, — юная Золдик осматривала свои ноги и порой поглядывала на то, как я ем со всей искусностью мастера в этом деле, периодически хихикая. — Сказал, что к нам его старые знакомые придут. Им о чём-то поговорить надо. Мне не особо хотелось ему мешать, поэтому я решила сходить прикупить что-нибудь. Кстати, я так и не узнала твое имя! Я Аллука! Эй, ты чего? Забеспокоилась девчушка не зря. От ее слов один шарик явно застрял у меня поперек горла, но один удар кулаком по груди помог от него избавиться.  — Да так. Не обращай внимания, — поспешила успокоить и ответить на ее вопрос, отмахнувшись от только что произошедшего рукой. — Имени своего я не помню, но можешь звать пока Хакуей. Говорят, клан мой так назывался. А что насчет гостей, не видела их случаем? Как выглядят внешне? М? Что-то мне подсказывало, что те самые «гости» окажутся Новой и Морау, которые потерялись чуть меньше двадцати минут назад. Точнее, потерялась я. Теперь понятно с кем им нужно было встретиться. Вот только по какому это поводу? Старые дружеские посиделки за чашечкой теплого чая? На вряд ли.  — Ну, они как раз появились, когда я уходила. Один такой большой! С трубкой за спиной. А другой черный весь. И оба в очках! — жестикулируя руками, объясняла Аллука. — А что?  — Я с ними просто, — вдруг выдала я, с облегчением вздохнув, — когда с корабля сходили, заснула и потеряла их из виду. А потом с тобой встретилась. Вот так везение, да? На самом деле я была рада. Рада, что не останусь здесь одна и вскоре увижу своих никудышных сенсеев, рада, что сейчас так непринужденно общаюсь с Аллукой. Я встряхнула коробку от шокоботов, дабы убедиться в ее полном опустошение, и закинула ее в ближайший мусорный бак. Аллука долго молчала, не издавая ни звука, ни шороха, поэтому взгляд сам потянулся в ее сторону. Она от чего-то удивленно хлопала ресницами, рот ее преобразился в русскую буковку «О», а на дне голубых глаз, не отрывавшихся от созерцания меня, читался легкий восторг. — Ч-чего? У меня что-то на лице? — вопросительно вскинула я брови и принялась ощупывать свои щеки. Но тут же почувствовала, как Аллука очнулась и начала отрицательно мотать головой.  — Нет - нет, я просто так счастлива, что встретила тебя тут! Братик мне про тебя говорил! — кажется, девчушка сейчас была на взводе, резко соскочила со скамьи и встала прямо передо мной, прижав к груди свои ручки. На ее щеках играл приятный румянец. И правда, счастлива.  — И что же он там про меня говорил?  — Что ты как я!  — В смысле, как «я»?  — Ну, что у тебя тоже есть собственная «Наника». И что какое-то время ты поживешь у нас! — с неподдельной улыбкой поведала мне юная Золдик. — Правда здорово? Какое-то время я просто в ступоре неподвижно сидела, пока мое сердце отбивало бешеный ритм и готово было уйти в пятки.

И как я должна себя сейчас чувствовать, скажите мне на милость?

-… Ohrenenno, Аллука, ohrenenno, — сильно сжимая на груди ткань майки, через силу смогла прошептать я на родном русском, чувствуя, как из легких пропадает весь воздух и в районе сердца что-то сильно начинает болеть.