Теряя себя.

Страх — ужасное чувство, знакомое каждому. От него невозможно скрыться и убежать. В долгожданный час, когда рядом никого нет, оно догонит Вас, и, схватившись мертвой хваткой, больше никогда не отпустит из своих холодных объятий. Все имеют свои маленькие слабости, скрытые глубоко в темных уголках сознания. Но, сколько не старайся их спрятать, страх всё увидит, всё найдет и вытащит на поверхность. И как бы мы не хорохорились, что ничего не боимся, страх всегда рядом, позади.

Вы ведь чувствуете его темную руку, сжимающее ваше сердце, верно?

Но не волнуйтесь, я такая же как Вы — боюсь всего и вся, тщетно тая это в душе. Хотя, почему тщетно? Наоборот, с большим успехом. Только этот успех топит меня в пучине тьмы, не давая спокойно вздохнуть, а страх продолжает расщеплять осколки души, в которой засел, словно клещ.

Я буду слепо звать на помощь, в немом крике теряя себя.

***

Всегда думалось, с Золдиками жить — проблемы себе нажить. Все-таки, как там говорил этот охранник: «Они живут в другом мире, с другими правилами», да? Чушь собачья! Живу же я как-то с двумя представителями «семейки Адамс», пусть, по совместительству, с самыми нормальным. Не жалуюсь. Ну почти. На самом деле проблемы все же бывают. Видимо, никто не рассчитывал на моё неожиданное подселение, поэтому в небольшой комнатке была всего лишь одна кровать. Я не была против, собственно как и Аллука, спать всем вместе, не впервой, но Киллуа взъелся: сначала буквально вытолкнул меня на пол, а после, плюнув на это дело, так как я не сдавалась и постоянно лезла обратно в теплую постель, сам расположился внизу. Длилось это не долго. Посреди ночи выяснилось, что заснуть я всё-таки не могу как бы ни старалась. «Переселенец» искренне обрадовался такой новости и перебрался обратно на своё законное место, только счастье его оборвалось, так и не успев начаться. Мне было откровенно скучно одной. Аллуку было жалко, она так сладко спала, что рука не поднималась её разбудить, а вот доеба… Кхм, докопаться до Киллуа я сочла долгом свыше. Сначала игнорировались все мои махинации: и одеяло с него стаскивала, и в бок подталкивала, и за пятку хватала, и даже пару раз укусить успела — без толку. Все выдерживал. Но я упрямая и всё-таки добилась желаемого, когда умудрилась вылить на него стакан холодной воды. Вряд ли это было в новинку для Киллуа и он не мог подобное перетерпеть, просто, кажется, я переступила тонкую грань. Тот, даже не поворачиваясь, ухватил меня за запястье, заламывая руку и отталкивая назад. Меня не били, обошлись парой тумаков да прожигающими взглядами. Но не думаю, что заслужила пощаду я из-за того, что являюсь весьма надоедливым представителем слабого пола. Ему просто Аллуку будить не хотелось. Учитывая факт его общения с Биски, винить его в этом не могу. Киллуа еще долго с недовольством смотрел в мою сторону, пытаясь прожечь в моем лбу дырку, но вскоре успокоился, предложив мне подняться на крышу, ставшей нашим излюбленным местом для тренировок. После инцидента со стаканом воды мы часто приходили сюда глубокой ночью, чтобы помедитировать или полюбоваться в тишине звёздами, а утром спали до обеда, за что нас постоянно ругала Аллука. Так нашелся компромисс для моей проблемы.

Однако всё оставшееся время мы продолжали конфликтовать. И причиной могла стать любая мелочь.

Как-то раз на обеде я узнала, что путешествуют брат с сестрой уже целый год. Учитывая это, несложно было догадаться об их нынешнем возрасте, который меня не особо устраивал. Ладно, с пятнадцатилетним Киллуа можно как-то смириться, пусть он и называет меня из-за этого мелкой, но то, что мы с Аллукой ровесницы, как-то не особо укладывалось в моей голове. Ведь я обращаюсь к ней, словно к маленькой девочке… Да, я умерла, не дожив всего лишь неделю до своего дня рождения, только вот получается, что мне до сих пор четырнадцать чертовых лет! Если в прошлой жизни такой расклад мне бы вполне понравился, то сейчас нет и еще раз нет. Тогда впервые разочарованная в жизни я огрела насмехающегося Золдика сковородой — оружие свободы — используя эффект неожиданности, и впервые ощутила явный разрыв в наших силах. Затылок болел еще очень долго.

И на этом все не закончилось. Наоборот, наши перепалки стали нормальным явлением.

Я не особо любила готовить в силу своего неумения. Мне легче было съесть лапшу быстрого приготовления, чем шататься на кухне. Но меня поставили перед фактом, что с Аллукой мы будем меняться через день в приготовлении пищи, поэтому на следующее утро пришлось приняться за работу. Да, я могла пожарить себе яичницу, суп приготовить да выпечку испечь, только кто же знал, что здесь чисто японская кухня? Вот и получались какие-то не онигири, а комочки из риса. Проверить чем же я занимаюсь пришел никто иной, как Киллуа, сразу бросивший колкую фразу в сторону моих стараний. Не удивительно, что в этого зазнайку они и полетели.  — Сам тогда готовь, придурок! — парень, соскребая с щеки начинку и отправляя себе в рот, с усердием мне мстил за свои бессонные ночи, выводя из себя тем, что ловко уворачивался от снарядов, я же больше никогда на кухне не готовила, только Аллуке помогала.

И все-таки, минуты спокойствия были.

В промежутке постоянных ссор, Киллуа учил меня высвобождать собственное нэн путем медитаций. По его словам, это поможет установить контроль над второй сущностью. Как оказалось, время зазря за этот год Золдики не теряли. С помощью сил Наники, Аллука научилась каким-то образом защищаться, пусть её физические способности и оставались на низком уровне. Поэтому она могла свободно гулять по городу без сопровождения брата, и поэтому Морау и Нова привели меня именно сюда.

Киллуа единственный, кто близко знаком с такой силой, но даже он не знает всего.

За все время, которае провела с этими двумя, я поняла две вещи:

Во-первых, Аллука видит во мне подругу по случаю, а главное доверяет.

Она порой воспринимает меня как старшую сестру, раскрывая все тайны и объясняя проблемы. Я еще помню, как услышала множество жалоб на «несносного братика». В основном незначительные, но жалобы.  — Я стараюсь приготовить что-нибудь вкусное, а он обертки от сладостей под кровать прячет, представляешь! — это самая запомнившаяся фраза. В чём-то с Золдиком я все же схожа. Мы всегда мило общаемся с ней, будто сто лет знакомы.

Во-вторых, нам с Киллуа нравится бесить друг друга.

Он был сильнее меня, так что в любом случае мне не удавалось победить. Но кто сказал, что схватка может быть только на кулаках? Можно ведь поиграть и на чувствах. Мы как раз вышли с Аллукой ему навстречу из магазинчика, прикупив продукты, когда мой план начал набирать обороты.  — Сэмпай! — вдруг протяжно выкрикнула я, вешаясь на чужую шею вместе с пакетами. — Вы так долго, мы уже успели соскучиться! — Дурёха, ты чего творишь? Отвали! — пока Киллуа тщетно пытался отцепить меня от себя рукой, Аллука стала хихикать над моими действиями, подначивая продолжать начатое.  — Ма~а, Сэмпай, почему Вы такой жестокий! Ваши слова ранят моё девичье сердце, — приложив тыльной стороной ладонь ко лбу, я продолжала весь этот спектакль, наигранно чуть ли не плача. Прохожие уже стали оборачиваться на мои возгласы и это не скрылось от глаз Золдика. План был раскрыт, но не терял своей эффективности — щеки белобрысого всё равно наливались пунцовым. Артист из меня божественный.  — Ва~ай, Сэмпай, мне кажется, или Вы стесняетесь? — последнее слово я невольно выделила, не скрывая издевательских ноток. Всю дорогу домой Киллуа раздраженно цыкал, хмурясь, а Аллука не могла сдерживать рвущиеся наружу смешки. Зато я была довольна собой как никогда, потирая пылающий лоб от сильного щелбана — увидеть раскрасневшегося трансформатора стоило того. В прочем, кохаем меня так и не признали, дав более интересное прозвище. «Пугливый котенок» — звучало с первого взгляда мило, но из уст Киллуа выходило словно ругательство. Так мы и цапались днями на пролёт, привыкая друг к другу.

И ничего не предвещало беды.

***

Проснулась я рано, в одиннадцатом часу — весьма не свойственно для совы вроде меня. В горле сильно пересохло, не получалось даже сглотнуть. Не удивительно, что моё сознание вырвало из долгожданного мира Морфея, унося в жестокую реальность. На ватных ногах еле-еле я доковыляла до кухни, найдя стакан холодной воды, и залпом опустошила всё содержимое, облизывая сухие обветренные губы. По-видимому, Аллука сейчас как раз ушла в город, чтобы закупить нужное на ближайшие три дня, а Киллуа мирно дрыхнет где-то в зале на полу. Иначе объяснить такую гробовую тишину, прерываемую только тиканьем часов, в нашей обители не получается. Но, собственно, это и не слишком волнует. Дабы проснуться окончательно, я решила принять холодный душ, однако на полпути в ванную комнату, в коридоре, остановилась, уловив краем уха толе чей-то писк, толе чей-то возглас, доносящийся из зала, где предположительно дрых мой семпай. Неужто он и во сне разговаривает? Было бы неплохо. Буквально на цыпочках подойдя к проему двери, дабы собрать неоспоримый компромат, и скрывшись за стенкой, я навострила слух, став свидетелем занимательного разговора.  — Прошу, Киллу!  — Сказал же, нет! Насколько помню, у юных Золдиков был ноутбук, новенький такой, черный, с веб-камерой, по которому мы редко связывались с Морау, чтобы доложить об успехах, когда обычного телефонного диалога не хватало. Так что, кажется, Киллуа сейчас как раз-таки по нему разговаривает с таинственным обладателем столь истеричного голоса. Прям уши зажимай. И, судя по репликам, они не могут о чем-то важном договориться.  — Киллу, но ты обязан! — о, Ками — сама, меня уже раздражают эти скачущие истерические нотки. Как это можно терпеть?  — Я больше не занимаюсь семейным делом и не намерен брать заказы. Если это всё, что ты хотела мне сказать, то глупо продолжать этот бессмысленный разговор.  — Отец, скажите ему! Теперь у меня не осталось сомнений, что это была Кикё — свихнувшаяся заботливая мамаша Золдиков. До этого момента у меня еще витали мысли, мол она ни так уж и плоха, просто по своему любит своих сыновей, но сейчас мне было искренне жалко белобрысого парня. Если бы имела такую мать, сто раз в гробу перевернулась бы. Жаль, но задумавшись я не расслышала весь оставшийся диалог. И что-то подсказывает, что пора тикать с места преступления.  — Я знаю, что ты здесь, выходи, — приказным тоном произнес Киллуа, глубоко вздохнув. Мне оставалось только повиноваться, зная, что я явно сунула нос не в свое дело. — Тебя не учили, что подслушивать не хорошо?  — Прости, правда не хотела.  — Забей.  — Что-то случилось? Ты обеспокоен, — если бы даже не услышала разговор, всё равно бы заметила это замешательство в синих глазах, с минуту пусто глядящих в стену, а после посмотревших на меня так, будто я заклятый враг их обладателя. Не поверю, что он согласился вновь убить.  — С чего ты взяла?  — Чувствую. Мы, не моргая, сохраняли зрительный контакт, словно мысленно борясь, но Киллуа первым устало закрыл веки, резко вставая и хватая меня за руку:  — Пойдешь со мной.  — Куда? — быстро выскользнув из квартиры, Золдик буквально затащил меня в лифт, кинув сухое «узнаешь». Вышли из отеля мы в полнейшей тишине. Киллуа не отпускал мою руку, таща за собой, будто я потеряюсь, и рыскал в толпе. Интересно, что он ищет? Бродили не долго. В какой-то момент охотник раздраженно цыкнул, ослабляя хватку, и решил разделиться. Задавать вопрос о том, что же искать, мне не пришлось. Некому. Не успела и заметить, как Киллуа и след простыл. Исчез. Верно, что-то правда происходит, раз он так взвинчен. Семья Золдик берется практически за любые заказы, но чем выше цель, тем выше стоимость. Вот так просто ставится цена людской жизни. И, кажется, сейчас цель Киллуа не простой заевшийся миллиардер с охапкой охранников. Что же сподвигло его вообще взяться за заказ? Над этим я ломала голову, размеренно шагая по многочисленным улочкам, порой оглядываясь по сторонам, пока не почувствовала что-то странное. Совсем невесомое чувство чужих страданий и боли — оно обволокло меня с головы до ног, не давай спокойно вздохнуть и пошевелиться. С каждой секундой скребущий страх, тихо шепчущий пугающие слова на ухо, проникал глубоко в быстро бьющееся сердце, с уверенностью сжимая остатки воли. Все тело пробирал жуткий озноб, а в голове стояла только одна четко сформулированная мысль — бежать. И я бежала, спотыкаясь и падая, не обращая внимания на вой сирен и людские разрывающие глотку крики. Бежала, не зная куда, сдирая на босых стопах и коленях кожу в кровь. Меня хватали чужие руки, прося о помощи, но я, до нельзя испуганная, скидывала их с себя, понимая, что не могу помочь мертвецам.

Я больше не хочу умирать.

Сбито дыша, я пробегала сквозь центр города, полностью залитый красным. Трупы. Повсюду изуродованные трупы, взрослых и детей. Складывалось ощущение, что здесь была жестокая резня, в которой убивали без разбора с самым настоящим зверством. И все эти жертвы подле моих ног. В легких катастрофически не хватало кислорода. Жадно хватая ртом липкий, пропахший кровью воздух, мне пришлось обнять свои плечи руками, дабы хоть как-то унять непрекращающуюся дрожь. Я в последних силах сдерживалась, чтобы не согнуться в приступе тошноты. На глазах мгновенно начинали накатываться слезы. И сейчас Аллука находится в таком месте совсем одна. Здравый смысл наконец-таки взял вверх над телом и разумом, и я, медленно ступая в красную лужу, тихо позвала свою маленькую знакомую по имени. Потом громче, в итоге срываясь на безудержный крик.  — Чего ты так орешь? — раздался позади, прямо за спиной, чей-то раздраженный мужской голос, а на моем плече сжалась чья-то когтистая рука, впиваясь под кожу и оставляя после себя неглубокие кровавые раны. Я медленно повернулась, застыв в немом ужасе, и ощутила, как внутри все сжалось, сердце, кажется, остановилось при виде него. Передо мной стоял во плоти муравей-химера.

Это и есть страх?

***

Я знала, что встречусь с этими существами, но не думала, что это произойдет так скоро. Мне хотелось набраться сил, обуздать полученную сущность, и лишь потом сразиться с солдатом практически исчезнувшего смертоносного вида муравей-химер на экзамене охотника. Скажем, испытать себя. Теперь складывалась вся картинка воедино. Киллуа согласился выполнить заказом, потому что это его незаконченное дело. В моей памяти крепко отпечатались слова Джина, уже не кажущиеся глупой сказкой, о том, что сотня дирижаблей ассоциации направились в Восточный Горуто, чтобы собрать оставшиеся коконы, в которых находились химеры, скрещенные с людьми, подобных Палм, и что экзамен станет игральной площадкой. Скорее всего, множество экзаменуемых погибнут. Сейчас же я полностью беспомощна. В морде напротив и правда были видны человеческие черты лица, скрытые под рыжим редким пушком с отличительными тигриными полосками. Но это всё обман, знаю.

Человек не может творить такое.

В этой гримасе удовольствия даже не были видны нотки голода или жажды убийства. Ему просто хотелось поиграть, словно хищник с жертвой перед тем, как съесть.  — А ты интересная, — довольно скалясь, выдохнули мне в лицо, ударяя когтями по твердой поверхности позади. Я поняла, что была прижата к стенке, когда на горле сомкнулась чужая жилистая ладонь, приподнимая над землей. Сильный удар спиной о каменную кладку выбил из моих легких весь воздух, не давая закричать. Когти на шее с силой сжимались, резали бледную нежную кожу и оставляли после себя кровавые следы, но ничто не могло меня отвлечь от этого по настоящему животного изучающего взгляда. Я не противилась, потому что боялась даже дернуться. Может быть, меня пощадят? Нет! Нет и нет, кричала мне реальность, упиваясь моей слабостью и болью. Кричала и смеялась, громко и безудержно. Точно так же, как недавно этим мертвым людям.  — Ты вкусно пахнешь, не так, как остальные, — горячее дыхание опалило шею, еще раз неприятно поскребся коготь, и я слышала, как втянулся носом воздух, как опасно клацнули клыки подле глотки. Я чувствовала себя… странно. Страх и испуг начал постепенно отступать, открывая двери легкому предвкушению и, кажется, безразличию. Мне было интересно, как хлынет из горла потоком кровь, как быстро сердце моё остановится. Азарт и интрига. Ровно так же, как тогда, перед тем, как я умерла впервые. Наше столкновение было неизбежно, но, чуть больше, чем за десять секунд, мы уже знали, что произойдет. Все ринулись в более безопасное крыло, беспокоясь за свои жизнь, и лишь я, устало приложившись лбом о холодное стекло, осталась на месте, выдавив из себя полуулыбку и слова: «О, кажется, пора гореть в аду ~».  — Отпусти девочку! — раздался громкий, но вполне неуверенный в себе крик со стороны. — Или я буду стрелять! Скорее всего, это подоспевший полицай, с дрожащими коленками, знающий свой долг, только вот я не буду смотреть, как его, опустив меня наземь, разрывают на кусочки, не позволяя и пискнуть. Поморщив нос от противного запаха крови, мой безвольный взгляд повстречался с голубыми испуганными глазами. Она, безнадежно поджав губы, закрыла глаза на происходящее поодаль и, пока хищник был занят освежеванием тушки, рванула ко мне. Обеспокоенная за меня, маленькая девочка, ставшая для меня почти младшей сестрой. Смотря на Аллуку, вновь появлялась тяга к жизни. Затесалась драка. Были слышны звуки погрома, хруста костей. Я тщетно пыталась сфокусировать взгляд на юной Золдик, пытающей привести меня в норму, ударяя по щекам, боковым зрением замечая свечение ауры Киллуа. Он с присущим хладнокровием наносил чёткие удары, буквально избивая противника, который не мог ничего противопоставить. Но и к подобному тоже можно привыкнуть. Скорость с каждым разом становилась меньше, заряд сошел на нет, а муравей-химера так и не потерял сознание, чего с трудом добивался трансформатор, отгорождая от опасности нас. И потерявшее всю человечность животное — гибрид обезьяны и тигра, не иначе — просекло это, ловко уклоняясь теперь от всех атак. Мы и не заметили, как, отбросив Киллуа далеко в сторону, химера направилась к нам. Про защиту не соврали. Аллука и правда имела такой состоящий из плотной темной ауры щит, подозрительно трескавшийся под напором остервенелых кулаков, подпитанных нэн.  — Киллуа, попроси Нанику убить его! — я истошно кричала, зная, что долго щит не протянет и к нам вовремя никто не подоспеет, но на мои мольбы ответа не было. — Прошу, Киллуа! Последний треск, и защита разлетелась множеством блестящих на свету осколков, рассыпающихся в пыль. Последний треск, и багряная капля, сорвавшаяся с разодранного плеча, упала наземь, разбиваясь вдребезги у моих ног. Последний треск, и в душе образовалась бездонная темная трещина, которую вряд ли когда-нибудь в будущем получится затянуть. Аллука безвольной куклой висела в чужих руках и такой же безвольной куклой рухнула в мои объятья, когда острые сгустки ауры, принявшие вид колий, вспороли химере бок, с каждым разом с новой силой протыкая в ней свежие дыры. Я крепко обнимала девочку, уложив её голову себе на колени, и тихо шептала одно и тоже слово, словно мантру, не переставая: «Сдохни». А успокоилась только тогда, когда эта тварь, исполосованная и преобразованная в решето, испустила дух с размозженным черепом, безвольно повиснув на многочисленных кольях. Последнее, что я видела, погрузившись во тьму, это встревоженное лицо Киллуа, полное сожаления. И детский смех, угасающий в уголках сознания.

Я боюсь сама себя

***

Ночной портовый город мерцал множеством искрившихся огоньков, пряча в шуме еще не затихающий вой сирен. Небо заволокло темными тучами, не позволяя увидеть ни единой звезды. Говорят, здесь часто идет дождь. Очень надеюсь, что он смоет всю эту «грязь» с улиц. Я, уложив голову на собственные согнутые колени, созерцала прекрасное зрелище на излюбленной крыше, порой устало прикрывая веки и шипя от режущей в груди боли. Здесь спокойно и тихо, наверное поэтому меня постоянно тянет сюда, как и моего постоянного гостя. Киллуа, видимо, счел долгом не оставлять меня одну сегодня, не разрешая погружаться в себя. И за это я ему благодарна. Не знаю, чтобы со мной случилось, если бы меня не поддерживали хотя бы своим присутствием. Наверное, сошла бы с ума? Присоединившись ко мне, Золдик еще долгое время молчал, не решаясь ничего сказать. Ему и не пришлось, первой подала голос я.  — Почему ты не убил его сразу? Пожалел? — озвучила крутившиеся в голове мысли, даже не глянув в сторону собеседника. Рука невольно оттянула бинт на шее, проведя подушечками пальцев по жгучим красным отметинам и неглубоким ранам. Долго выдерживали паузу. — Это личное. Он был, всё-таки…  — Монстром, — окончила я мысль за него, тихо фыркнув.  — Человеком, — серьезно, специально выделив слово, произнес парень. — Они не по своей воли стали такими. Их вынудили. Если бы я убил его, то должен был прикончить когда-то таких же своих товарищей, понимаешь?  — А как же Наника? Почему не попросил её? Я ведь говорила. — Наника больше не может выполнять чьи-то желания или мои приказы. Мы обменяли эту силу на защиту. Это к лучшему.  — В каком месте? Она рухнула почти сразу! Эта затея провальная, смирись с этим! — я не сдерживала своего недовольства и непонимания и переходила на крик. Закрывая глаза, передо мной до сих стояла картина того, как в плечо Аллуки вгрызлись острые зубы муравья-химеры.  — Если бы она использовала его по максимуму, то её мощная аура убила бы тебя, дура! — Золдик кричал, как и я, но после затих, давая мне проглотить ком возмущения. — К тому же, я больше никогда не позволю, чтобы руки Аллуки омывались чужой кровью. Прижав колени поближе к груди, я прикусила итак донельзя изодранную губу, передернув плечами. Киллуа был прав во всем. За весь инцидент я ни разу не подумала об этих двоих, когда в ту же очередь они всеми способами пытались меня защитить. Именно из-за меня Аллука не могла полноценно использовать свои силы, именно из-за меня попала под удар, приходившийся мне. И именно из-за меня Киллуа приходиться разгребать все эти проблемы. Если бы меня не было, всё бы было нормально. Я — ошибка, не имеющая существовать в этом мире. Я — дефект, без которого будет куда лучше. Всем. — Извини, я такая эгоистка, — раскаявшись произнесла, утыкаясь лицом в колени, но на самом деле знала, что не смею просить пощения. — Ты ходячая проблема, Амайя. Не более, — на меня раздраженно цыкнули и учтиво ударили по затылку, как всегда, да так, что пришлось от боли схватиться за пульсирующее месте руками, проклиная всё на свете. — Будешь заниматься самобичеванием — с крыши столкну. Потом еще спасибо скажешь.  — Золдик, как же ты меня бесишь, — сквозь зубы процедила я, словив за такие слова вдобавок и смачный щелбан. — Как можно избивать своего кохая?!  — А ты не выводи, я и не буду, — заключил белобрысый, от ушей которого не скрылось сорвавшееся с моих губ «изверг». — Ой, да замолкни! И мы молчали, отвернувшись в разные стороны, утаивали от друг друга легкую улыбку, не сходящую с лица, в непроглядной тьме. Обоим стало ясно, что у нас своё взаимопонимание. Время шло своим чередом и устоявшаяся тишина вовсе не была неловкой. Наоборот, мы наслаждались ей, словно глотком свежего воздуха.  — Киллуа, — обратилась я, чуть поворачиваясь к охотнику. — Дай потрогать волосы. Это была моя частая просьба, на которую, сколько бы не умоляла, парень отвечал решительным отказом. Я даже не надеялась на чудо, ожидая обычного «ха-ха! обойдешься», но, как ни странно, он согласился, утвердительно кивнув. Удивленно вглядываясь в невозмутимое лицо, я не верила собственным ушам.  — Что? Или уже не хочешь? — довольно усмехнувшись, наклонил голову в бок трансформатор, замечая на моих щеках нежный румянец. Активно качая головой и выкрикнув не особо уверенное «хочу», Киллуа развернулся ко мне спиной, дозволяя приступать к действиям, только вот я как-то все не решалась, ожидая явный подвох. Вот потянусь, а он меня за запястье схватит и опять смеяться начнет.  — Ну и кто из нас теперь стесняется, пугливый котенок? Меня подловили, обыграв в собственной же игре. Это фиаско, братан. Но я еще полностью не признала поражение. Буркнув себе под нос красноречивое «дурак», решила не ограничивать себя в действиях, к тому же, рамки мне и не ставили: Подушечки пальцев насторожено, побаиваясь дотронулись до белоснежного кончика, потеребив между фалангами, и только потом полностью опустились на чужую макушку. Волосы Киллуа оказались такими же мягкими, как и в моих представлениях, что мне не удалось скрыть восторженного вздоха от их обладателя. Они ласково ласкали мои пальцы, из-за чего я ощущала чувство некой эйфории, перебирая их и поглаживая. Но большее внимании заслуживал их запах. Расслабленно скрестив на груди Золдика руки и устало зарывшись носом в белоснежные вихри, я глубоко втянула сладкий приятный аромат и томно выдохнула, прижимаясь со спины. Веки сами блаженно сомкнулись, поддаваясь моменту. Мне было так спокойно, словно и не было всего того, что с нами случилось ранее. Рядом с Киллуа и правда чувствовалась та защищенность и окрыленность, о которой мне рассказывала Аллука, и я понимала, что еще не раз воспользуюсь этим «успокоительным». Мою ладонь, покоившуюся на чужой груди, настойчиво обхватили холодными пальцами, притягивая к лицу. Кожу обожгло горячим дыханием, что по телу пробежалась стая мурашек, и я почувствовала, как на костяшке сомкнулись мокрые, теплые губы, дурманящие сознание. Щеки пуще прежнего раскраснелись, выдавая жуткое смущение, и, возможно, мне пришлось бы ущипнуть себя, дабы прийти в нормальное состояние, если бы, отрезвляя, меня не укусили за то же место, вызвав возмущенное «ай». Киллуа запрокинул голову, глядя глаза в глаза. На дне синих омутов плескался нескрываемые азарт и превосходство, но я не могла ничего противопоставить. — Я выиграл, — самодовольно, по-кошачьи улыбнулся Киллуа, дунув мне в лицо, и мне все больше и больше хотелось высказать этому несносному парнишке все, что я о нем думаю. Меня разбили в пух и прах, ах.  — Знаешь, Золдик, теперь простой сковородкой по лицу не отделаешься, беги. Я еще долго буду гоняться по крыше за несносным Киллуа, вырывающимся из моих рук, проклинать его и одновременно с ним заливаться искренним смехом.

Осознавая, что он никогда не скажет мне, сейчас радостной и беззаботной, что по его вине я разбудила монстра.