Билет до Ба Синг Се
16 декабря 2018 г., 14:49
Легенда о Лонгвее Глава вторая «Билет до Ба Синг Се»
«Большой, роскошно обставленный зал. Высокие колонны, одетые в ослепительно белый мрамор с золотыми прожилками. Стены украшены многочисленными барельефами, искусно вырезанными из моржовой кости величайшими мастерами своего дела. Многие отдали бы что угодно за возможность обладать хоть самой малой частичкой этого великолепия. Но нет. Лишь один человек достоин владеть здесь всем и вся. Верховный Главнокомандующий Кадьяк. Фигура величественная, сильная. Только единицам дозволено встретиться с ним наедине. И я, мои дорогие читатели, — один из них. Спешу заметить, что далеко не каждый сильный мира сего осмелился бы на столь откровенный разговор, каким оказался наш. Тем более со мной, Ивами Канеширо, что, несомненно, говорит о многом. Итак, с вашего позволения, я перейду непосредственно к интервью…» Молодой мужчина тридцати трёх лет ощущал необыкновенный внутренний подъём. Глубоко в душе он ликовал, словно маленький мальчик, который таки добился положенных ему сладостей. Снаружи же вся эта невообразимая радость выражалась лишь многозначительной ухмылкой. Да, перед ней одной открывались практически все двери, а те немногие, что сумели устоять, окончательно сдавались, едва окружающие узнавали известнейшего журналиста Объединённой Республики Наций. Неизменный тёмно-жёлтый костюм в официальном стиле, зелёный галстук, расчерченный наискось золотистыми полосками, и серебряные часы на правой руке сразу давали понять, что этот человек слова ещё и человек вкуса. — Более чем уверен в том, что наша с Вами встреча войдёт в историю. Добиться Вашей аудиенции было невообразимо непросто, и быть первым, кому это удалось, для меня большая честь, Верховный Главнокомандующий. О Вашей жизни ходят множество слухов, как положительных, так и… — небольшая пауза, дабы верно подобрать слова, — не совсем. Однако моя позиция насчёт них однозначна. Выражаясь приземлённым языком, «слухи и в мире Духов слухи». Выждав несколько секунд в бесплодной надежде на то, что почтенный собеседник наконец включится в разговор, Ивами продолжил свою речь: — Вас знает весь мир, от мала до велика, начиная ещё с небезызвестных событий в Стране Огня. Ваша личность крайне противоречива, и именно эта её особенность и сподвигла меня начать поиски возможности встретиться с Вами, Верховный Главнокомандующий Тетрик Хардман Кадьяк. — «Верховный Главнокомандующий…» — задумчиво повторил маг воды. — Нет. Слишком жёсткое это звание. От него так и веет диктатурой. Позвольте называть меня немного по-другому. «Президент Единых Полюсов». Да. Именно так, и никак иначе. Строгий голубой мундир высшего командного состава был расшит золотом, увешан орденами, медалями и лентами. Кадьяк, для своих пятидесяти, выглядел поразительно свежо. Ни одной глубокой морщины на лице. И даже те, что поменьше, днём с огнём было не сыскать. Столь умиротворённое и спокойное выражение было визитной карточкой главы нации. Таким его знал весь мир. Таким его и запомнил народ Огня, Южное племя Воды и само Северное Племя. — Но я уже смирился со своим неофициальным прозвищем. Вождь Кадьяк. Как в старые времена, но всё же нужно убедить моих граждан, что народ и весь мир больше не будут жить по старым стандартам и следовать заезженным традициям. И от этого титула придётся вскоре отказаться. Ивами задумчиво поднёс кулак к подбородку, а затем, прищурившись, спросил: — Больше не будут… Вскоре… Уж не намекаете ли вы мне на… — перед последним словом журналист потерял всякую уверенность, потому и изменил суть вопроса. — Скорую модернизацию мирового общества! Да-да, я знаю, что Племя Воды теперь самое развитое общество в мире! Даже у нас, в Республике, нет таких технологий и уникальных законов, подобных вашим! — Канеширо, мне рассказывали о вас как о профессиональном и престижном журналисте, а не о льстивом прихвостне. — Кадьяк начал неоднозначно барабанить пальцами по дорогому дереву не менее дорогого кресла. А тот понял, что уже растерял свой непревзойдённый талант загонять в тупик собеседника. Сегодня он сам себя загнал в тупик. — Так не являетесь ли вы лицом и душой своей нации, что посещаете сильных мира сего и ведёте с ними превосходные дискуссии? Если вы тот, кем я назвал вас сейчас, то ваши сограждане будут весьма недовольны вашим поведением. Поразмышляйте над этим. Ивами, что до этого блестел как царский свиток, ламинированный золотом, сменил свой вид на задумчивого философа, который на деле ни о чём не размышлял. Он долгое время смотрел в сторону камина, что освещал багровым светом синеватый интерьер дворца. Но затем нашёл в себе силы, чтобы ответить. — Да, вы правы. Я всего лишь льстец. Подлиза. Как и все люди моей профессии, что берут интервью у значимых людей нашего мира. Будь то политик, актёр, спортсмен или подросток, изобретший вещь, которая не принесёт никакой пользы. Я равен со своими коллегами, но равен столько же, сколько и вы со всеми, кто даёт интервью продажным журналистам! — Отчего же вы перешли сразу на самоунижение? В случае чего, я мог бы рассказать… — Рассказать о том, что уже и так очевидно! — журналист понял, что перебил того, кого не следовало бы, и решил поймать момент. — В таком случае, чтобы меня прямо сейчас не вывели отсюда, я задам один из последних вопросов… Каким образом вы пришли к власти и как вам удалось отстроить из родо-племенного сообщества цивилизацию, что ныне опережает все другие, а также сверхдержаву, распространившую влияние на полмира? А сам правитель, будто ожидая такого вопроса (на самом деле именно так), почти сразу начал излагать свою ровную, размеренную речь. — Я всю свою жизнь был патриотом своей страны и своего народа. Я видел в наших людях ту искру, способную разжечь неутомимое желание создавать и развивать всё на своём пути. Изменить нашу жизнь, ведь мы Народ Воды! Адаптироваться под новые условия — вот наша главная особенность! Изменить нашу судьбу, ведь мы не Воздушные Кочевники, которые сидят по храмам и молятся неизвестно о чём. А ведь мы ещё никогда не поднимались выше уровня отдельных государств Царства Земли. Я… я вернулся на родину тогда, а ведь все доверяли нашей знати, надеялись на вялотекущие изменения… Ха! Как говорится — создание нового невозможно без разрушения старого. Мне пришлось разрушить традиционный уклад жизни и мировоззрение наших людей, но оглянитесь вокруг! Что вы видите? Не было бы этих небоскрёбов, инфраструктуры, промышленности, армии, авиации и флота, если бы я однажды не сломал всё. Пускай все сплетничают о моём приходе к власти; мой друг и соратник Ма Жэнь встал за штурвал Страны Огня, чтобы вывести её из шторма сепаратизма. Без смертей на пути не обошлось, но прерогативой к радикальным мерам было лишь желание блага и процветания собственному народу. То же сделал и я, но тайны моего прихода уйдут вместе со мной в могилу. И чтобы вы знали: либо Народ Воды, именно народ и никак иначе, станет величайшей мировой цивилизацией, либо будет уничтожен и канет в лету! Третьего не дано… — Кадьяк сохранял величественное положение, при этом жестикулировал, не отрывая локтей от кресла. Потрескивание камина усилилось, наталкивая обоих на завершение беседы. — А теперь настало время самого последнего вопроса, — тон речи с эмоционально приподнятого сменился на холодно безразличный. Но на самом деле тот подбирал слова. Такие слова, чтобы это место и этот человек не стали последним, что он видел. — Как вы относитесь к тенденции сближения разрозненных стран и городов-государств Царства Земли? И что вы будете делать в случае, если придёт Аватар? — Я не вижу в этом ничего столь значимого, чтобы беспокоиться об объединении жалкой кучки грязи, что пытаются доказать миру их значимость. Повторюсь — грязь. Они грязь под ногтями и ничего большего они не стоят. Всё, что делал народ при падении монархии, — грабил самого себя и вгонял в ещё большую разруху. Поэтому одним из моих кумиров является Кувира. — Кадьяк слегка улыбнулся и приподнято сказал: — Простите за мой каламбур. Вы, естественно, всё о ней знаете, поэтому подробно рассказывать я не буду. А вот Аватар… — военный расстегнул верхнюю пуговицу своего мундира, после чего потрепал воротник. Вероятно, температура в помещении начинала накаляться. В прямом… и переносном смысле. — Сколько прошло лет с момента смерти Корры? Человек в таком возрасте уже ничему не научится, если его найдут и заставят принять это. Вряд ли он поменяет свой уклад жизни и встанет на путь истинного Аватара… Я не считаю Аватара как угрозу вообще. Появится он… Ну, а что дальше? Заседание лидеров своих стран в Республике? Такого не делали уже более пятидесяти лет. Времена, когда Аватар был сильнейшим человеком в мире, закончились. Сегодня ход войны решает только огневая мощь военной машины! Поэтому покоритель четырёх стихий — лишь жалкое эхо десятитысячной эпохи его покровительства. Аватар — старый стандарт, который, как я уже говорил ранее, является лишь старым пережитком, от которого мы обязательно избавимся, даже если нам придётся прервать едва начавшийся второй цикл…***
Внезапно ворвавшийся ветер начал поднимать пыль и крутить различный мусор, словно неряшливый ребёнок. И хотя на него мало кто обращал внимание, он создавал странное ощущение не то мрачности, не то торжества. Солнце постепенно уходило из зенита. Тучи стали расходиться по небу гигантскими воздушными кораблями. Развеялись тучи и над человеком, который только что обнаружил в себе нечто, в чём боялся себе признаться. Лонгвей отметил, что в данный момент за ним наблюдали вообще все, кто был связан с градостроительством. Из толпы бормочущих, активно перешёптывающихся людей навстречу «героя» этого дня вышел Тао — его верный напарник и друг. Лонгвей не спешил предпринимать что-либо, пока тот не высказался по данной ситуации. Он ожидал от последнего любого действия и реакции, но резкий рывок в объятия он никак не ожидал. — Я думал, ты погиб, брат, — говорил Тао дрожащим голосом на грани рыдания. Но подросток успокоился, когда почувствовал сомкнувшиеся руки друга. — А я был почти в этом уверен, — выживший строитель старался сделать максимально мягкий голос для своего эмоционального напарника. — Но что произошло? Я не умирал, однако чувствовал, что вдруг овладел всеми четырьмя стихиями. На что это похоже? Предсмертный синдром? — Нет. Это было… — внезапно появившийся начальник прервал речь подростка. — Что здесь, Кох вас побери, произошло? — запыхавшийся мужчина поправлял галстук, стараясь выглядеть солидным. — По какой причине обрушился целый дом? После недолгой паузы Тао всё-таки закончил фразу: «Это было состояние Аватара…» Словно в кино, всё стихло, замерло, лишь ветер время от времени посвистывал в железобетонных руинах. Сказать, что все, включая новоиспечённого Аватара, были удивлены, значит не сказать ничего! В наибольший ступор впал именно Лонгвей. Затем он постепенно начал оглядываться на останки здания, а после и на всех остальных. Как вдруг рабочие, которые долго не отваживались приблизиться к «живому мертвецу», начали подходить к новому покорителю всех четырёх стихий и расспрашивать, трогать и без того ошеломлённого парня. Тао, едва ли не задавленный толпой, ловко выскочил из плотной массы и демонстративно вскинул руку Лонгвея насколько позволял рост подростку; тот был не из самых низких людей и на свой рост не жаловался. — Друзья и товарищи! Мир ждал этого момента, и он настал! Прошу представить вам второго Аватара нового Цикла: Лонгвей Шинкианг! — Это, конечно, очень важное событие, но скажите уже наконец, что стало причиной всего этого, — начальник обвёл руками пыльные руины. — Газ. Произошла утечка газа и его взрыв. Только благодаря обдуманным действиям Тао сегодня обошлось без жертв, — немного оправившись от шока, доложил Лонгвей. — А если и кто-то виноват в этом, то это я. Да, и никто другой, ведь это по моей глупости, либо усталости, баллоны оказались в закрытом непроветриваемом помещении. Я готов понести наказание за аварию на строительной площадке. Морщинистый мужчина в деловом костюме, который как минимум выглядел странно, взялся за свой подбородок и задумчиво взглянул на Аватара. Последний заметил, что его друг куда-то делся. — Ну, ответ очевиден, ты уволен, — весьма резко и неожиданно просто ответил начальник. В ответ толпа окатила мужчину потоком гомона и упрёков, но он не поленился обосновать своё решение. — Перед тем как начать меня осуждать, сначала подумайте о положении Лонгвея: выясняется, что он Аватар, а Аватар, как известно, становится персоной известной, мировой. Рано или поздно, а скорее всего в ближайшее время он должен стать известен всему миру, поэтому смысла держать его здесь я не вижу. Вороша волосы от насевшей пыли, Аватар неспешно вышел из толпы и сказал прощальные слова. — Я тут хотел сказать, что, в общем, я рад, что эти два года работал с вами. Я постоянно придирался ко многим, проявлял неуважение, конфликтовал… В частности, из-за техники безопасности. В итоге сам же на этом и прогорел. Вот ведь раздолбай, а! Ну что же? Давайте прощаться? Все, от мала до велика: совсем юные стажёры и подрабатывающие, молодые, но профессиональные строители магии земли и металла, опытные рабочие с десятками лет работы за спиной. Все по очереди стали подходить к Лонгвею и пожимать руки, обнимать. Он только сейчас осознал, что не особо хотел покидать этот, пускай не самый лучший, коллектив в мире. Всё и все тут были родными. Эти лица, серые пятиэтажки, горы и леса… После прощания со всеми Лонгвей помыл комбинезон, отмылся сам и собрал свои личные вещи с документами. Когда он уходил со стройки, к нему неожиданно подбежал Тао. Тот, судя по собранному рюкзаку, тоже решил уйти с работы совсем. — Чего? Так этот хрыч ещё и тебя уволил? Я-то ладно, но ты, ты где накосячил? Ну, я ему задам! — уже было развернулся Лонгвей, но Тао остановил его. — Нет, меня никто не увольнял. Я сам ушёл. Мне, как и тебе, больше нечего здесь делать. Я тоже с тобой попрощаюсь, но не мог бы ты мне занять десять юаней? Мне нужно срочно позвонить кое-куда. — Да, конечно, хотя знаешь, это довольно странно… Ладно, не забивай себе голову, — парень вытащил из кармана куртки затёртую купюру и вручил её подростку. — Спасибо. А теперь до скорой встречи, — Тао подозрительно улыбнулся. — Надеюсь, мы ещё встретимся. Он скрылся из виду в переулке так же быстро, как и настиг своего бывшего напарника. Лонгвей ещё некоторое время смотрел вслед подростку. Вообще он появился здесь совсем недавно и отработал полгода. И как он неожиданно появился, так и внезапно исчез. Аватар расстегнул молнию куртки на пару сантиметров, чтобы насладиться прохладой уходящего вечера. Солнце катилось за горы, окрашивая многочисленные облака в лиловый цвет. «Пора идти домой и как можно скорее обсудить с матерью моё новое предназначение. Вот только, скорее всего, придётся ждать её до завтра. Частные дома не близко. К тому же она ещё должна узнать о случившемся. Если, конечно, ей уже не растрезвонили знакомые со стройки», — рассудил про себя Лонгвей. И, удовлетворившись свежим ветерком весны, он отправился домой.***
Припорошённый снегом молодой человек вошёл в библиотеку с кипой книг. Бесцеремонно бабахнув стопкой по столу, за которым мирно дремала пожилая библиотекарша, он начал стряхивать снег с шикарного мехового воротника чёрного цвета и протёр вспотевшие в помещении очки шёлковым платком. Ошарашенная женщина взглянула сначала на книги, затем на парня лет двадцати, одетого в очень богатую одежду, подобающую столичному стилю. — Тьфу на тебя, Варнук! Нехорошо так поступать со старыми людьми, — с обиженным видом протянула библиотекарь. — Мог бы по-человечески разбудить, а не как с низким человеком обращается господин. Или это у вас, партии избранных, уже норма? — Да ладно вам уже, не начинайте! Вот, я вам принёс все книги и в ближайшее время больше брать не буду: у меня начинается полноценная служба. А все ваши жалобы на своё положение отправляйте в адрес моих сослуживцев. Я не такой, как они. — Да? А кто у нас тут адмиральский сын? Кто является членом золотой молодёжи? Кто учится в престижном медицинском институте? — Ну конечно, как только у людей, не умеющих добиться от жизни всего наилучшего, возникают проблемы, то виноваты во всех бедах богатые и обеспеченные люди! Ладно, принимайте книги, я поставлю подпись и побегу. Вы и так отняли у меня время. — Да куда ты, сынок. У вас же уже всё куплено, даже время… Варнук старался тереть переносицу как можно реже, но логика и поведение старухи просто убивали его. Процесс затянулся немного дольше, и у парня стали потеть руки. Он снял кожаные перчатки и взглянул на часы, которые, конечно же, тоже были дорогим изделием из самого Гаолиня. Он опаздывал. Серьёзно опаздывал. Когда женщина закончила с книгами, Варнук стал лихорадочно строчить необходимые подписи. Затем парень откинул ручку, быстро надел перчатки и направился к выходу. А библиотекарь кинула вслед: «Какой красивый-то, а? А ведь всё с книгами возится!» Пускай это не всё, что хотела сказать старуха, но он прекрасно понял её мысль. Его заветная мечта — стать самым лучшим хирургом и врачом во всей стране Воды. Для осуществления такой непростой мечты он, соответственно, прилагал максимум усилий для основательной учёбы. И поэтому, что бы там ни говорили злые языки, он действительно был не таким, как остальная элитная молодёжь столицы. Именно поэтому слова библиотекаря больно ударили по сердцу молодого военного. У него не было ни дня на личную жизнь: почти всё время он тратил либо на медицинское обучение, либо на военную подготовку. При таком графике и речи не могло быть о личной жизни. Хотя… Морозный воздух больно влетел в ноздри, а яркий снег буквально обжигал глаза белым светом. Тихая библиотека при институте сменилась шумной улицей белоснежного мегаполиса. Когда-то этот город был тихим, живописным поселением с водными каналами. А теперь это была большая, многоэтажная столица Северного полюса, которая никогда не спала и по ночам озарялась огнём тысячи ламп, фонарей, прожекторов и неоновых надписей. Этот город внешне стал походить на Республиканский город не только своими новыми небоскрёбами, но ещё и построенной после Кометы Созина величественной статуей Аватара Корры по образу статуи Аанга в заливе Юи. Именно в этот момент в голову Варнука назойливо стали лезть мысли о давнем объекте воздыханий. Вначале показалось, что морозный воздух проецировал цоканье каблуков из разума Варнука, когда тот думал о ней. Но звук оказался вполне реальным. Как вдруг: — Здравствуй, Варнук, — послышался приглушённый шумом города женский голос. И, обернувшись, его глаза встретились с голубыми глазами сапфирового оттенка. Это была его бывшая одноклассница, с которой он очень давно не встречался. А окунувшись в голубизну, которую не очень часто встретишь среди Народа Воды, он освежил память и вспомнил школьные годы. И этот же взгляд заставил вернуться в реальность. — Равенна, ты? В смысле… Я сразу тебя узнал, точнее я просто вспоминал имя, хотя нет, я помню и имя… я, я просто… — молодой человек, по внешнему виду которого можно было подумать «тот ещё казанова», в этот момент потерял всякую мужественность и робко пытался выговорить что-нибудь адекватное из неопытных в таких делах уст. Девушка громко рассмеялась, да так, что можно было подумать о нахальной усмешке. На самом деле она никак не пыталась его унизить, тем более вполне обыкновенным смехом. — Да-да! Это я, и ты не ошибся! — девушка в ту же секунду прыгнула в объятия парня, задирая ножку, на что тот принял её и раскрутился с ней несколько раз. Но четвёртый круг оказался неудачным: у Варнука закружилась голова, и они вместе упали в белоснежный сугроб, звонко смеясь всё это время. — О, духи! Как же я по тебе скучала, Варнук. Сколько мы не виделись? Год? Два? Парень, немного отдышавшись, закатил глаза, будто бы упорно вспоминал время разлуки, и на выдохе сказал: — Три с половиной. Ни больше, ни меньше… Во имя Океана Великого, как же ты изменилась! — он вдохновенно взял в ладонь прядь золотых волос и поднёс к своему лицу. — И этот цвет: он так тебе идёт, а в особенности к твоим глазам. — Ой, ну не смущай меня! Сейчас я растоплю сугроб от волнения! Но перекраска волос была лишь вопросом времени. Они и так не были полностью чёрными, а мне нужно было дополнить свой образ. И это было так, ведь кожа, как и волосы Равенны, была белее, чем у большинства представительниц Северного полюса. Поэтому она была в центре внимания не только в обществе. Её портрет красоты заложили в новый канон моды, к которому государство призывало стремиться всех женщин Двух Полюсов. Так же и насчёт мужчин, которые не особо стремились к изменению своего облика, но желали такого своим детям. — А чем ты занимаешься теперь? Эти слова вернули Варнука на землю, и он вспомнил о горящих картах. Он вскочил на ноги разгибом, чем слегка ошарашил Равенну: не таким она его помнила раньше. — Кох! Я же опаздываю! Слушай, мне смертельно не хочется с тобой расставаться, но мне нужно… — Тебя подвезти? — сказала девушка, смотря на парня с таинственной улыбкой. — Я сейчас на своём «коне»… — Так ты ещё и машину водишь?.. Да, Кох, да! — Тогда побежали! — она протянула руку парню, и тот нежно поднял её сначала за одну руку, а потом обхватил талию, начав уверенно смотреть ей в глаза. — Варнук! Я же тебе только что… — Ой, да ладно! Если ты растопишь не только моё сердце, но и весь этот треклятый город, то я буду только за! — Сердце? — Равенна остановилась, в лёгком трепете смотря на Варнука. И он, соответственно, посмотрел на девушку, приоткрывшую свой милый рот. Сначала он вспоминал, а потом придавал значение своим словам, ну, а после чуть не провалился на месте от стыда. Затем осторожно подошёл к блондинке и тихонько сказал «пошли». И это слово не имело бы значения, если бы в этот же момент он не улыбнулся и затем не улыбнулась она. Оба вновь засмеялись и уже под руку побежали к машине девушки, словно подростки. — …Так, стоп. Это твоя машина? — А что ты хотел, когда мой отец — министр внутренних дел? — Хотя, логично…***
Солнце окончательно закатилось за высокие горы и предоставило город фиолетовым сумеркам. Все размышления о новом, совсем нежданном направлении жизни окончательно исчерпались у входа в подъезд. Воображение само рисовало того странного монаха, сидящего на скамейке и перебирающего чётки. Но кроме гудящего фонаря, освещающего пустую скамейку, и первых мотыльков в этом году, там никого не было. Странно, но почему-то сейчас Лонгвею хотелось встретиться с ним, выслушать все наставления в будущих делах. Ведь… Ему было страшно. Страшно от того, что он либо смутно представлял всю тяжесть ответственности, либо вовсе отказывался думать об этом. Он неспешно подошёл к двери подъезда и, не прикасаясь, отворил её магией металла. Глазам предстала привычная тьма и затхлость грязной лестничной клетки и… совсем непривычная вспышка в глазах, после которой ноги подкосились, а на макушке почувствовался широкий ушиб. «Я знаю, кто это», — первое, что пришло в голову Лонгвея. И действительно, кроме вчерашних пьяниц вряд ли кто-нибудь мог настолько глупо поступить. Парень не потерял сознание, а лишь некоторое время не мог открыть глаза от постоянных искр перед глазами. Над ним трещали хриплые голоса: — Крепкий гадёныш! Ишь, ещё веки у него дёргаются! — Так это, блин, давай неси, что у тебя там? — Да ты что, потом весь район на уши поднимут, а потом бац — и загремим мы с вами по двадцать лет каждый. — Задолбал! Тащи, кончим его да скинем в реку! Голоса были вполне трезвые, а потому их намерения звучали серьёзно. Его решили не отводить слишком далеко (а точнее, вообще никуда не отводить) и просто сделать это на месте. Бесконтрольное тело подняли на ноги и приставили к зелёной двери подъезда. Он наконец смог открыть глаза и оценить своё положение и состояние своих врагов. Да. Именно врагов, ибо кто они после того, как решили убить его? Четверо человек стояли перед ним и смотрели на него звериным взглядом. Пятый поднялся в свою квартиру. Лонгвей решил поиграться с судьбой в очередной раз. На этот раз он сделал отрешённый, мёртвый взгляд на мужчин, сам практически обездвиженный. Те, не понимая дерзкого замысла, стали посматривать друг на друга, пока один не решился подойти к молодому человеку в трансе. Полноватый мужчина с лысиной подошёл к Лонгвею и картинно повёл ладонью перед лицом парня. Усмехнувшись, мужик повернулся к своим, показывая большим пальцем на сумасшедшего. Мол, мы мозги ему вышибли. Стоило ему повернуть своё лицо обратно, как его нос встретился с молниеносным ударом лба. Лысый тут же упал, держась за окровавленный, сломанный нос. С дикими воплями он поднялся и отскочил от дерзкого парня. Лонгвей пытался что-либо предпринять, но налетевшие на него со всех сторон удары ног застали его врасплох. В итоге отчаянный боец спиной сполз по той же двери. Помимо головы, теперь добавилось ещё несколько ушибов и разбитая губа, по которой текла кровь. Вчерашние алкоголики не блистали выносливостью, поэтому, как только парень вновь оказался на бетоне, те отошли в сторонку, по очереди поглядывая на него. «Глотая свою собственную кровь из губы, Лонгвей невольно возвращался во времена, когда детство неожиданно быстро и беспощадно закончилось. Когда сотни и даже тысячи подростков небольшого города были втянуты в дела местных группировок. Все рецидивисты в итоге были вырезаны спецгруппой из Ба Синг Се как раковая опухоль. Воры ушли, а преступные понятия остались. Поэтому подростки и повзрослевшие парни сами по себе разделили город на районы влияния, которые находились в состоянии вечной, непримиримой вражды. К примеру, «железнодорожники», что жили около рабочей станции и вокзала, враждовали с «рудорубами» по другую сторону трассы. А «камнетёсы», откуда был родом сам Лонгвей, враждовали и с теми, и с другими. Такая вражда обычно ограничивалась небольшими драками и публичным унижением одного из соперников, но после последней, самой массовой потасовки всё прекратилось. Так как там пострадало и погибло множество детей из враждующих районов. После того случая произошли глобальные реформы образования и воспитания, способствовавшие пресечению подобных отношений в будущем. Но в том-то и дело, что будущие поколения не совершат ошибок более старшего поколения детей, а те, кто прошёл сквозь кровь, пот и грязь, уже навсегда останутся уникальным и неоднозначным поколением». Вновь завязался разговор. Открыв глаза, Лонгвей смутно разглядел, что пришёл пятый, держа в руках странный предмет. — Ну всё, поднимайте его. — Слышь, а давай-ка ты сам подойди к нему, — забубнил лысый, что всё никак не мог остановить кровь из носа. — Ах-ха-ха! Ну ты даёшь! Ладно, кончать пора… Туман в глазах немного прояснился. Теперь можно было разглядеть очертания некоего предмета. На первый взгляд — трубка с непонятными приспособлениями и прикладом, как на армейском арбалете. Было похоже на энергоружьё из Республики, про которое все слышали не раз, но совершенно иное. Было не так уж и сложно догадаться, что делает эта штука. Мужик с щетиной на лице, которого он вчера спустил с лестницы, отошёл на несколько шагов назад, при этом не отводя взгляда от парня: — Эй, слышь, — он обратился к Лонгвею, — может, у тебя последнее словечко имеется? — Ого, я будто на официальной казни! Ну так вот — да пошёл ты на… Начало откровенной ругани перекрыл звук взведённого механизма, и вместо благого мата он предпочёл благородную предсмертную улыбку. Странно, но когда он понял: «Сейчас меня убьют», — он не почувствовал страха. Даже то мрачное ощущение за грядущее было в разы страшнее данной ситуации. «Ну вот. Неужели всё? История однодневного Аватара, хах! Да об этом уже никто и не узнает… наверное…» Наставленный ствол словно шептал: «Закрывай глаза, с тебя уже всё!» И уже ничего не оставалось делать, как закрыть глаза… Выстрел. Но притупившиеся чувства перед ожиданием смерти скрыли кое-что. А точнее кое-кого. Стрелявший человек, крича, катался по земле, пытаясь потушить огонь на куртке, но причиной появления огня стало не оружие, а магия. Покорение… «Я даже знаю, кто это… Только один человек может появляться так эффектно». Из темноты начала приближаться тонкая фигура, держа в руках огненные кинжалы. Друзья обожжённого мужчины подобрали его и без лишних слов ретировались в подъезд, бросив оружие и громко хлопнув железной дверью под ухом. Лонгвей вновь не ошибся, так как где-то в душе уже давно знал, кто перед ним. И физическую боль заглушила душевная истома от встречи с самым близким человеком. — Лонгвей! — прозвучал негромкий, но беспокойный голос сорокапятилетней женщины, отдающий скрипом жизненной усталости. — Мама… — прохрипел Лонгвей, тут же пытаясь встать, но был остановлен матерью, которая присела на корточки рядом с ним. Изэнэми, его мать. Своему сыну она передала огненную волю вкупе с непозволительной дерзостью. Сама она выглядела для своего возраста крайне молодо, что говорило об уходе за собой и своим здоровьем. Сейчас на лице с незначительными морщинами виднелось крайнее беспокойство и усталость после нелёгкого трудового дня. — Не вставай, прошу. Потерпи немного, и я приведу скорую. — Мам, всё в порядке; разбитая губа не всегда означает избиение до полусмерти. Да-да, я могу встать, — опираясь о стенку, Лонгвей без труда поднялся на ноги, между прочим, изрядно шатаясь. Мать недовольно покачала головой, прикусывая губу. — Ах, а ты ничуть не изменился за это время… Всё такой же, как отец, — говорила она, пытаясь помочь сыну, на что тот отстранялся рукой. После такого поворота событий чувствовалось какое-то затишье вокруг. Никаких звуков и даже малейшего ветерка. Боль после ударов и оглушения уходила, но пока нужно было немного отдохнуть. Парень прошёл пару нестабильных шагов к скамейке и грузно рухнул на неё, свободно раскинув руки. Он прикрыл глаза и уже слышал, как к нему присаживалась его мать. В предвкушении разговора Лонгвей решил проявить инициативу первым. — Итак, с чего же мы начнём? — вдруг открыл глаза и уставился на Изэнэми. Та лишь подправляла демисезонное платье, соответственно готовясь к разговору. — Ну, во-первых, здравствуй, сын, — она пригляделась к Лонгвею, всматриваясь в глаза. Но тот будто глядел в пустоту. В конце концов он незатейливо помахал рукой. — А во-вторых, я должна убедиться, что с тобой всё хорошо. — Я в полном порядке, а синяки дело житейское… Кстати, зачем ты сюда пришла? — тут Лонгвей сделал короткую паузу и выкашлялся, для подбора таких слов, чтобы не обидеть мать. — В смысле, я даже никого лично оповестить не успел, а ты тут как тут. — Ты ведь знаешь, что в нашей стране сарафанное, да и простое радио, самое быстрое на распространение новостей и слухов… И да, я теперь всё знаю про тебя. — Я Аватар. — Ты Аватар. Сказанные одновременно слова, к тому же и с одинаковой интонацией, могли лишний раз подтвердить их родство. — Раз ты узнала об этом от кого-то, то теперь точно знаешь все подробности. — Да, я слышала, ты там спас много людей. И почти сам погиб… — Изэнэми аккуратно придвинулась к сыну, который опустил взгляд вниз, ещё ближе. Затем плавно повернула его подбородок своими мягкими руками. Она нежно, с любовью смотрела в его глаза, что всегда напоминали о муже. — И вот теперь я думаю, как же я стану повелителем четырёх стихий, если норовлю подохнуть в первый же день? Мама. Что мне делать? — последнее он говорил как неуверенный подросток, откинув жёсткие и сухие эмоции. Почувствовав родные прикосновения, он невольно смягчился, вспоминая немногочисленные счастливые детские годы. — Лонгвей, обдумай всё ещё раз. Не только то, что пережил сегодня, но и за всю жизнь. Я не припомню ни одного случая, когда бы ты не справлялся с какой-либо проблемой. Вспомни, окунись и посмотри на свои поступки со стороны. Ты считаешь себя слабым человеком? Тебе плохо и ты не уверен в своих силах? Но ведь и Аанг, и Корра когда-то сомневались в себе. Аватар не должен быть идеальным. Просто не может, так как каждый повелитель четырёх стихий, вне зависимости от происхождения и национальности, являлся простым человеком. Да, все совершают ошибки. Малые и большие. И мы с твоим отцом совершали ошибки… — Одна из них — это я? — резко перебил Лонгвей, но, заметив грусть матери, он сжал губы и приподнял руки, поняв, что сказал лишнее. — Ах да, ты же не любишь таких разговоров. Ну так вот. Ты не должен бояться ответственности, ошибок и просчётов. Но тебя ждёт новая, может быть, даже лучшая жизнь, с трудностями которой ты обязательно справишься… — она встала, а за ней поднялся и Лонгвей. В заключение она добавила: — Не бойся. Страх — это болезнь, от которой можно вылечиться. Изэнэми подошла к нему ближе, обхватила плечи и улыбнулась, как улыбались детям все любящие родители. На что сын ответил такой же тёплой улыбкой. — А… Хмх. Сп… Спасибо тебе, мама, — Лонгвей невнятно цедил слова через одежду матери, прильнув к ней. Это было их первое объятие за два года. Каким бы ни было сердце, ничто не могло заставить его разлюбить самого близкого человека в жизни. Вспомнив, что ему уже не восемь лет, парень резко выскочил из объятий, энергично подбежал к своему брошенному рюкзаку и повесил его на плече. С нескрываемой, в этот раз самой живой улыбкой он весело проговорил: — Хе-хе. А как мы теперь домой-то зайдём? Нас ведь в подъезде опять убьют… В смысле, попытаются. — А мы туда и не пойдём. Ты прямо сейчас отправишься на ночном рейсе до Кенсая, а оттуда до Ба Синг Се, где тебя будет ждать… — Так, стоп. Ты даже это успела всё устроить? Я тобой поражаюсь. Честно! — Ахах, ну, вообще-то, — Изэнэми по-молодёжному раскинула свои длинные, красивые волосы (а они самые красивые в мире, Лонгвей знает!), сделала довольный вид и выдохнула: — Об этом позаботился твой дед. Ах, никогда не перестану удивляться свёкру… Лицо парня на мгновение замерло, но затем он резко, совсем по-юношески выкрикнул: — Ливей! Да, он не перестаёт удивлять! — однако, заметив подозрительную интонацию голоса, тот вспомнил, что всё было не так гладко в отношениях свёкра и снохи. — Это что было? Ирония? — Принимай это как хочешь. Светящийся от резкого потепления души, Лонгвей даже не представлял, каким счастливым он выглядел со стороны. И его мать светилась не меньше, почувствовав себя спокойно после того, как увидела его прежним. Затем Изэнэми посмотрела на тонкие наручные часы из нежно-молочного серебра и ошеломлённо потёрла бровь. — Ну давай, пойдём уже, а то отправляться отсюда будешь через два дня. А нам этого не нужно, верно? — Ах да. Ну да… — Лонгвей сделал пару уверенных и уже чётких шагов в темноту, как невольно остановился. Он поднял с земли то самое оружие, которым его чуть не лишили жизни. — Лонгвей, что это? — Изэнэми выглянула из-за плеча сына. — Точно не знаю, но у этого предмета только одно предназначение… Убивать. — Он обернулся, покачивая ружьём, как бы говоря: «Что с этим делать?» — Так, подожди, я вспомнила, что это… Хм. Это один из тех «огнестрелов», что появились в годы восстания. И с тех пор он ничуть не изменился, судя по рассказам твоего отца. — А отец, интересно знать, когда познакомился с этим? — Тогда же, когда и увёз меня из Страны Огня. Помнится, когда мы с ним плыли в Республику, то в душной каюте… — Ага. Понял. Спасибо, но, может быть, мы уже пойдём? — преждевременно отрезал от воспоминаний свою мать Лонгвей. — Да, конечно, но ведь огнестрел надо по-хорошему отдать в полицию. — Нет, лишняя трата времени. Давай по дороге зайдём в моё место для старых тайников, а потом ты уже сама его отнесёшь в полицию. Мать и сын быстрыми шагами пошли прочь из двора, где даже в темноте витали неприятные воспоминания, от которых хотелось непременно избавиться. — Ты меня так и не поприветствовал. — Здравствуйте, Изэнэми-сэмпай! — Сына!.. — поражённая накатившими воспоминаниями и дерзким голосом сказавшего. — Ну здравствуй, Лонгвей-кохай! В темноте слышался взаимный звонкий смех разговора сына с матерью. Таких, какими они и должны быть. — Кстати, я бы оценила, каково будет тебе, когда твои дети будут останавливать тебя от приятных воспоминаний. — А таких деньков и не будет. Потому что, как мне кажется, вся жизнь Аватара «кровище-да-дерьмище», — ребячески протянул последний звук Лонгвей. Да он действительно вернулся в детство этим вечером! И вновь душевный смех в темноте… — Мам, а мам. Научи меня появляться так же эффектно, как ты! Да давай!..***
На вокзале, построенном ещё тридцать лет назад, в это время никого, кроме ночной смены, не было. Довольно странно для не такого уж маленького города. Поезд с окрестностей развалин Северного Храма Воздуха должен был прийти уже через несколько минут. Изэнэми давно ушла, крепко попрощавшись с сыном, оставив того сонным до смерти на скамейке ожидания. Но вот послышалось отдалённое стучание колёс поезда о рельсы. Дорога была железной, и, несмотря на то что такие существовали ещё во времена Столетней войны, современные монорельсы и магнитные поезда не добрались сюда из-за поражения Кувиры в Городе Наций. Из горного тоннеля показался свет от фар локомотива, а затем и он сам, возглавляя ряд вагонов. Но всё это именовалось по-простому. И кратко — электричка. Поезд со скрипом остановился, совершенно не соблюдая расположение платформ. Двери вагонов спешно открылись, выпуская в ночь лучи белого света изнутри. Лонгвей так же спешно залетел внутрь третьего вагона, потому что двери всегда открывались лишь на считанные секунды. Оказавшись там, парень уже не спеша пошёл к первому вагону, осматривая пустые скамьи для пассажиров. Он вновь хотел встретиться со старцем, но по-прежнему его не видел. Хотя ему не пришлось сильно разочаровываться: как только он вошёл в первый вагон, то увидел на второй скамье правого ряда свою давнюю знакомую. Один тихий шаг, второй — вот юнец почти вплотную подошёл к девушке, сидевшей всё это время к нему спиной, и быстрым лёгким движением закрыл ладонями её глаза. А спустя мгновение сильно об этом пожалел. — Ай-яй-яй, больно, Лхаце, больно! — заверещал, словно подросток, чувствуя, как хрустят его пальцы, крепко схваченные магом воздуха. — Ты меня так без конечностей оставишь! — Лонгвей, ты? — его подруга была более чем удивлена столь неожиданному попутчику. — Откуда? И какими судьбами тебя сюда занесло? — Да так, в Ба Синг Се по делам нужно сгонять. А ты? Тебе до Кенсая или куда-то ещё? — Тоже в столицу. Слушай, извини за руки, я просто, ну, не знала, что это ты, а не какой-нибудь нетрезвый мужик. — Тю, — отмахнулся парень, — сам дурак. Сперва сделал и только потом голову включил. Блин, сколько же мы не виделись? Два года? Или уже три? — Ну, я точно помню, что в последнюю нашу встречу рассказывала тебе, как провела свой пятнадцатый день рождения. И, в общем-то, всё, больше ничего сказать не могу. Эх, решето, а не голова. — Не зацикливайся ты на этих мелочах. Помнишь — не помнишь, какая разница? Узнала — уже хорошо. — Это да. Ладно, давай, присаживайся и рассказывай, как у тебя дела. Новостей, думаю, предостаточно накопилось, да? — Вот будто с языка сняла! Так, с чего же начать… Ну, я после девятого ушёл в строительный техникум, но не потому, что мозгов не хватило. Хотя это тоже сыграло некоторую роль. Отучился, причём очень даже неплохо, сам в шоке, как мне это удалось, и пошёл вкалывать по специальности, благо, новые здания нужны всегда и везде. Правда, всего два года проработал, теперь вот в Ба Синг Се еду. Большой город — большие возможности, так сказать. — А почему тебя уволили? Или сам ушёл? — Я… — парень на мгновение замолк, почёсывая затылок и мечась между желанием похвастать своим новым статусом и здравым скептицизмом относительно того, как на его слова отреагирует Лхаце. — В общем, я малость накосячил. Сильно. Даже вспоминать не шибко хочется. — Не расстраивайся, всё у тебя ещё впереди, — маг воздуха легонько потрепала вьющиеся волосы друга. — Тем более в столице. Там станции метро строят быстрее, чем дома вокруг них. Вот бы у нас так. — И правильно делают, людям ждать меньше. Не то что, опять же, у нас. Кстати, слышала новость? — Лонгвей-хвастун таки пересилил Лонгвея-реалиста. — В Республиканском городе Аватар новый нашёлся. — Да ладно? Уже? Это же замечательно! Самое время, чтобы «раздать подзатыльников всем этим воякам», как мама говорит. — А знаешь, что самое интересное? Я… — реалист быстро оклемался и оперативно отвесил хвастуну хорошего леща. — Я с ним знаком. — Шутишь? — Не-а. — Не верю, честно. — Стал бы я врать. — И всё же. — Мамой клянусь! — ответил юнец с характерным акцентом жителей Северных гор. — Ладно-ладно, так уж и быть, убедил, — Лхаце сделала небольшую паузу, чтобы переварить всю полученную от парня информацию. — Слушай, а расскажи про этого твоего знакомого. Кто он? Как выглядит? Как вы познакомились? Он точно Аватар? А как он узнал, что он Аватар? А ты как узнал, что он узнал, что он Аватар? — Тише, не так быстро. Давай по порядку, а то история долгая, не ровен час, запутаюсь и снова всё с самого начала объяснять придётся… Так Лонгвей и рассказывал магу воздуха собственную историю, время от времени забываясь и чуть не начиная говорить о новоявленном повелителе всех стихий в первом лице, пока девушка, утомлённая ворохом дневных дел, не заснула, мирно уткнувшись в его плечо.***
Салон автомобиля наполнился ароматом женских духов. Простое прощание растянулось в нечто затягивающее, заводящее, что могло побудить обоих к дальнейшим необдуманным поступкам. Прохладные мужские губы касались изысканной женской шеи, кончик носа проводил по ключицам, а язык стремился опуститься ещё ниже… Страстные поцелуи сыпались на милое личико и все открытые участки тела под расстёгнутым пальто и платьем светской львицы, но взаимностью девушка ответить не могла. Пока наконец: — Ах… Остановись… — чувства, переполняющие Равенну, буквально забивали все дыхательные органы, — ни здесь, ни сейчас. — Хрупкие ручки в белых кожаных перчатках деликатно отталкивали парня от себя. — Кох… — мысли об обязанностях нехотя вернулись в голову, по-настоящему обламывая парня. — Но тогда где? И когда? Я не могу больше ждать! Я так долго ждал тебя, так долго сдерживался, и… — Варнук поднял руку девушки и страстно вздохнул, прижимая её ладонь к своему лицу. — И я больше не смогу увидеть тебя. Варнук неожиданно отпустил Равенну и равнодушно начал готовиться к выходу из машины с опущенной головой, как девушка ухватила того за плечи. — Постой. Я… До этого момента я жила чувством недостатка, пока не стала сближаться с тобой. И поверь, никого лучше тебя я не знала и не познаю. Я не буду ввязываться в твои дела, но скажи мне честно: когда ты вернёшься? Маг воды увидел на лице девушки неподдельный взгляд… любви… Такой он видел её в первый раз, и, признаться, это был самый милый и неповторимый образ. Про себя сын адмирала уверенно твердил: «Эта девушка будет моей. Я ни за что не упущу любящего меня человека. Ведь… Это взаимно?» — Прощай, — для того чтобы не впасть в новый приступ страсти, Варнук решительно вышел из автомобиля, выскальзывая из рук девушки. Напоследок он решил попрощаться самым элементарным образом, будучи уже вне машины, — подмигнул и скрылся за ближайшим переулком. Расставание было не самым лучшим, но служащий и без этого дерзко опаздывал. Варнук уверенно продвигался по внутренним проёмам между зданий, пока наконец не вышел к заброшенному двору, где посреди пустующей площадки расположилась телефонная будка. «Вот я и на месте. Интересно, что там он мутит?» — думал про себя Варнук, приближаясь к будке, попутно приглядываясь к тому самому человеку, который общался весьма интенсивно, если не сказать вспыльчиво. — Ага, ага, — доносился звонкий, по-молодёжному свежий и энергичный голос парня, который к тому же временами приобретал обратные черты. Скорее, в этом голосе без труда можно было различить нотки жестокости. — Ещё вспомни, как мы с тобой снимали психо-трил… Кхм… Серьёзно? Кажется, ты мне говорила, что твой предыдущий парень сожрал свои собственные… Ах-ха-ха, так это был я? Шутница из тебя что надо… А это ничего не значит. Я по-прежнему хочу тебя, и я знаю, что ты не откажешься от меня. Что? Взаимно. — Весьма странный разговор начал подходить к концу, когда на горизонте замаячила фигура сослуживца. — Ты у меня такая умница, да? Так что, встретимся в Ба Синг Се? Алло? Алло! Разговор был окончен оригинально: мускулистый, высокий парень вырвал трубку телефона вместе с проводом, а затем начал разносить все стёкла на будке этой же трубкой. Потом и вовсе опрокинул её ударом ноги, сполна выместив негативную энергию. Но он благополучно забыл обернуться, прежде чем Варнук успел всё это застать. — Браво! Браво! — парень в очках хлопал через перчатки. — И с кем же это мы вели беседу? Уж не с бывшей одногруппницей случайно? Думаю, сейчас она чертовски красива. Хотя и до этого была шикарна до невозможности, но, так как я давно её не видел, возможно, она и вовсе покажется богиней. — А вот это, пожалуй, тебя вообще не касается… — коварно и тихо прошипел коллега, распознав иронию в интонации друга. Хотя иронией это было назвать сложно, ведь всё это было правдой. Но затем сменил устрашающую гримасу на спокойную улыбку. — Хах, а сам-то! Сох по Равенне со школьных лет, и до сих пор сохнешь. А задницу поднять так и не смог! Сын адмирала часто подозревал сослуживца в неуравновешенности, но в психической болезни — никогда. С одной стороны, его показателям моральной стойкости позавидовал бы любой солдат; а кто не хотел лишиться всякого страха ради исполнения приказа и бесстрашной смерти за Отечество? С другой — его неоднократно отправляли на специальные комиссии для психоанализа. Но, естественно, выгодно ли было комиссовать такого профессионального бойца? Впрочем, на упрёк Варнук решил вежливо промолчать. И даже не рассказывать слегка извращённому в таких делах другу случай в машине. — Ну так, зачем меня вызвали? Неужели скоро операция…? — Попридержи коней-страусов, теперь это не наша с тобой миссия. Новая задача заключается в добыче кое-чего. — Агент слабо ухмыльнулся. — А точнее кое-кого… Мы начнём исполнение плана номер тридцать девять. — Эм… — голубые глаза Варнука расширились и едва не вылетели из орбит. Он слегка приоткрыл рот, как бы не веря в услышанное. — Да не… Нет! Не может быть. Это же план так и называется, что это невозможно… Скажи прямо, он действительно появился?! — Да… Наш агент Тао отслужил хорошую службу, выведя нас на потенциально верного человека. Не хочешь его увидеть? Он приезжает послезавтра… — Говори уже! — ожидания и впечатления от них могли быть самыми непредсказуемыми, но размышления буквально разрывали мозг. Тот сделал спокойное выражение, мол: «Успокойся ты, чего так волнуешься?» — Информация полностью подтвердилась… Повелитель стихий на севере континента Земли и сейчас направляется в Ба Синг Се… — последние слова ещё долго отзывались эхом в голове Варнука, символизируя приход совершенно новой эпохи. — Аватар… вернулся.
