Аватар: Легенда о Лонгвее

Легенда о Лонгвее Глава пятая (и последняя) «Уходить, так с музыкой!»

      Двенадцатое число месяца Огня, год Быка Ши Вонг, временный лагерь сил сопротивления       «Сегодня ровно восемь месяцев с того дня, как мы покинули Ба Синг Се. Восемь месяцев песка, жары и крови. Я пишу это при свете масляной лампы, пока остальные спят — если можно назвать сном то забытьё, в которое они проваливаются после дневного боя. Завтра, если верить разведке Азэми, нас ждёт ещё одна атака. Кадьяк бросил против нас лучших магов песка из числа перебежчиков. Ирония в том, что мы защищаем их же землю от них же самих. Не знаю, зачем я продолжаю вести эти записи. Возможно, потому что кто-то должен оставить свидетельство. А возможно, потому что я до сих пор не могу до конца поверить, что всё это происходит на самом деле. Кэйташи погиб два месяца назад. Глупо, нелепо — шальная пуля во время ночной вылазки. Он, маг огня, прошедший через десятки драк, умер не от магии и не в честном бою, а от куска металла, выпущенного каким-то испуганным мальчишкой с огнестрелом. Хэнэко не проронила ни слезы на похоронах, но с того дня я ни разу не видел, чтобы она улыбалась. Она стала молчаливой и опасной — как её брат когда-то. Лхаце пытается достучаться до неё, но пока безуспешно. Воздушные кочевники всегда верили в целительную силу слов. Боюсь, здесь слов недостаточно. Ливей умер бы от горя, если бы не его несгибаемая воля. Он держится ради Лонгвея. И ради всех нас. Но я вижу, как он стареет с каждым днём. Его внук — единственное, что не даёт ему сдаться. Кстати о Лонгвее. Он изменился. Сильнее, чем кто-либо из нас. Тот угрюмый, циничный строитель, что когда-то ворчал на всё подряд в Пингдане, теперь редко позволяет себе даже саркастическую усмешку. Ответственность Аватара легла на него тяжким грузом. Он по-прежнему не овладел магией воздуха — Лхаце говорит, ему не хватает духовной лёгкости, а откуда ей взяться посреди войны? Но с землёй и песком он управляется блестяще, а Кэйташи до своей смерти успел поставить ему основы огня. Хэнэко продолжает его обучение. Я, со своей стороны, учу его тому немногому, что знаю о магии воды. Ирония: маг крови, поклявшийся никогда не использовать свою силу, учит Аватара исцелению. Может быть, в этом и есть моё искупление. Азэми и Хамим стали неразлучны — в бою, по крайней мере. Их вечное соперничество переросло в нечто большее, хотя ни один из них не признается. Я видел, как она перевязывала ему рану после битвы у Жёлтого Оазиса, и как он, вечно бравирующий, вдруг замолчал и просто смотрел на неё. Впрочем, сейчас не время для романтики. Кадьяк подтягивает резервы. По нашим данным, он лично прибыл в регион. Если это правда, решающее сражение ближе, чем мы думаем. Сегодня мы потеряли ещё одну нефтяную вышку. Подожгли диверсанты. Амир Хашим рвёт и мечет, но его люди деморализованы. Только присутствие Аватара удерживает их от полного развала. Они смотрят на Лонгвея и видят надежду. А он смотрит на них и видит людей, которых не сможет спасти. Я знаю этот взгляд. Я видел его у себя в зеркале. Пора тушить лампу. Завтра очередной бой. Если эти записи когда-нибудь прочтёт кто-то кроме меня — знайте: мы сделали всё, что могли. И если мы падём, пусть это будет не зря…       Варнук Калуак»

***

      — Лонгвей, снаряд! — Хамим не оборачивался к нему. Лишь протянул пыльную руку назад, требуя передать ему снаряд. — Осы-стервятники! Ты там в песке копаешься? Быстрее!       Парень не видел выражения лица этого могучего солдата, но ярко представлял его жёсткий, сухой взгляд, направленный на резвые броневики врагов.       Лонгвей тут же подлетел к ящикам и, перебирая ткань парашюта, пытался отыскать в них те самые снаряды для ПТР.       То и дело пролетающие над головой смертельные снаряды напрочь лишали Аватара координации. От свиста острых, как бритва, металлических пластин руки Лонгвея начинали предательски дрожать и выпускать заветную коробочку с патронами для ружья. Было ли это чувство страха, он сам сказать не мог. Нарастающий звук схватки заставил всё тело налиться адреналином, его уши постепенно начали глохнуть. Нос мучительно пропускал через себя раскалённый воздух пустыни. В качестве помощника двух стрелков он чувствовал себя беспомощным.       Распотрошив вытянутую коробочку с большими и длинными патронами, Лонгвей протянул один из них стрелку, для которого любое промедление могло оказаться смертельным. Хамим молниеносно выхватил припас из рук и так же быстро вставил в противотанковое ружьё.       — Значит, не зря говорят: «из огня да в полымя». Ха! Ну ничего, нам не впервой!       Звук взведённого механизма…       Выстрел!       Это было подобно оглушительному грому посреди ясной пустыни, отдающемуся непрерывным, долгим эхом.       Взрыв!       Гораздо более устрашающий хлопок. Похоже, это взорвался топливный бак.       Выглянув из-за бархана, Лонгвей увидел горящий броневик и людей, что с ужасными криками, сгорая и плавясь заживо, повалили из транспорта. Жуткое зрелище. Солдаты из второго броневика немедленно покинули свой транспорт до того, как ружьё было перезаряжено.       — Ты как утко-черепаха, блин! — громко выругался Хамим на своего ассистента.       — Меткий выстрел, Хамим! — донёсся знакомый женский голос с позиции выше.       — Давай и ты не подведи! Твой выход, Азэми! — маг песка изменил свой жёсткий, совсем не свойственный ему большую часть времени, но подходящий именно сейчас взгляд на гримасу издевательской ухмылки. Даже сейчас, во время сражения, он смотрел на неё как на соперника в пари. Впрочем, как всегда. С самого начала знакомства.       Оба сейчас пристально смотрели на высокий коричневый бархан. Они ничего не видели, и, пока их терзал боевой азарт, каждая секунда растягивалась в невыносимое ожидание выстрела. Тем временем окопавшиеся в песке боевики народа пустыни вылезли из глубоких окопов, вырытых за считанные мгновения магией песка.       Оказалось, этого и ждала Воин Киоши.       Жгучий, слепящий даже при солнце в зените, фиолетовый поток энергетического луча прошёлся по телам нескольких врагов. Кого-то разрезало пополам. Кому-то беспощадный луч прошёлся по голове, а другому попал по обеим ногам. Всё, с чем встречался этот поток, тут же вспыхивало огнём.       Так повторилось ещё два раза: во второй раз она задела всего одного бойца. В третий раз удалось скосить ещё четверых. Из двадцати трёх боевиков оставалось ещё десять. Те, оставшиеся в живых разведчики, точно не уйдут отсюда без голов убийц их товарищей. После парни уже заметили, как к ним начала продвигаться их боевая подруга.       Она ловко, словно кошка-пантера, передвигалась по песку через барханы, не подставляя себя под сталь, выпускаемую от остатков сил противника, и редкие выстрелы из всего лишь двух однозарядных ружей. Последняя пластина едва не полоснула по макушке и слегка задела прядь её длинных каштановых волос. Но не зря, не просто так в мире ходили легенды о неуязвимости почти мифических воинов. С последним сальто вперёд она уже оказалась вместе с друзьями, мягко приземлившись на песок.       — Ну? Что ты там мне втирала о том, что положишь всех ублюдков за нас? А? — Хамим театрально подложил под подбородок кулаки и сделал довольную ухмылку. Несмотря на грохот, несмотря на бой и приближающихся противников, он находил время для таких несерьёзных вещей. — Один-Один! Время следующего пари!       Азэми немного наклонила голову и отвела взгляд в сторону осторожно подходящих солдат. Она немного перевела дух, лизнула большой палец, а затем провела им по сухим, но не засохшим красивым губам. Затем сделала невинно-обиженный голос:       — Ах. Я так не играю. С моей винтовкой произошло что-то не то. Она стала перегреваться, и я на всякий случай решила уйти от неё подальше. — Она снова повернула взгляд к своей прошлой позиции. — Поэтому что-то должно произойти уже…       Бабах!       Мощнейший взрыв ярко-фиолетового цвета разнёс песок на многие сотни метров. Он ненадолго заполонил окрестности бурым облаком.       — …Сейчас. — И Азэми снова, как ни в чём не бывало, обратилась к Хамиму азартным взглядом и голосом. М-м! Как же круто она сейчас выглядела! — И как звучит следующее пари?       Тот улыбнулся в ответ и встал в полный рост, не страшась оружия врага. Он смотрел прямо на них. На противников. И, не оборачиваясь, задорно сказал:       — Теперь, кто больше успеет убить в рукопашном бою, тот и победил.       Иногда эта реакция на опасность, на сражения и смерть поражала Лонгвея, который ещё вчера был простым строителем и давно забывшим истинный вид крови. Какие-то бесчувственные солдафоны, честное слово. Но, Кох побери, как же они оба выглядели неотразимо. Хамим с брутальным, серьёзным лицом. Будто сейчас не угрожающая жизни обстановка, а съёмки какого-нибудь пафосного боевика. Роковая красотка Азэми, которая продемонстрировала себя в Ба Синг Се… И показывала такие же навыки здесь. Она так страстно, так привлекательно распрямила свои блестящие волосы, которые развевались на горячем ветру пустыни…       Какие-то странные движения в песке позади.       Чья-то рука схватила за воротник. Кто-то схватил его и затянул в песок. Романтизированные мысли резко развеял маг песка, что очень неожиданно погрузил его в песок. Сказать, что он испугался, значит ничего не сказать. Это была какая-то жуткая субстанция тьмы! Он даже не мог точно описать свои ощущения. Но ему это было совсем не важно! Тут было темно. Казалось, что в этом месте отсутствует всё. Свет, пространство, время… «Наружу! Мне нужен свет. Нужен воздух…» Лонгвей до смерти испугался и на несколько мгновений оказался в шоковом трансе, не понимая, что происходит. Вдруг весь песок словно окаменел, и двигаться стало практически невозможно. Это добавило ещё большего испуга к ситуации. Дышать было невозможно с первых же секунд…       Но потом песок снова стал вязким. Каким-то зыбучим. Его снова схватили за воротник. Затем он почувствовал, что его словно тащат против сильного течения. Как крупную рыбу в речном потоке. А после — резкий рывок вверх.       Он не знал точно, сколько пробыл там, но этого времени оказалось достаточно, чтобы солнечный свет ослепил глаза Лонгвея после раскрытия. Первое, что он увидел, — это глаза Азэми. Сиреневые или фиалковые; её цвет глаз всегда казался каким-то непростым, неправильным, что ли? Но именно эти глаза делали её лицо самым запоминающимся в мире. Самым красивым…       Она пощёлкала пальцами перед лицом Аватара, улыбнулась, узнав, что всё в порядке, и, легонько похлопав его по щеке, передвинулась к Хамиму. Тот что-то делал с трупом боевика. Лонгвей не открывал рот под песком, но он будто просочился во все, абсолютно все щели и дыры. Выплюнув и сморкнувшись, он так же осторожно приблизился к остальным. Испуг не прошёл до сих пор, поэтому оглядка назад была естественным рефлексом.       — Этот маг песка, эта крыса, только что пытался тебя похоронить, — сказал Хамим, указывая на труп в военной форме цвета песка. — Как тебе повезло, что он не успел раздавить тебя там… Или же нашпиговать тем же песком…       Последние слова навеяли ещё больше холода в представление худшего расклада его судьбы. Затем он резко вспомнил об остатках сил противника. Лонгвей аккуратно выглянул из-за укрытия: те легли, заняв безопасную позицию в относительной близости от них.       — Почему они остановились? — спросил Лонгвей, рассматривая своих друзей-защитников. Те не переставали наблюдать за основными силами с самого начала боя.       — Они перегруппировались с небольшим подкреплением. Там ещё четыре мага песка, а пятого уложил я. — Загорелый парень вдруг посмотрел на Лонгвея, на Азэми… Посмотрел серьёзно, делая одновременно задумчивое и позитивное лицо. — Итак… Первым иду я. Мне нужно заняться магами, а тебе, Азэми, нужно перерезать всех этих грёбаных дикарей. Думаю, ты сделаешь это лучше всего.       В голове Лонгвея щёлкнуло: «Так, стоп! Азэми? А я что? Должен отсидеться здесь?» Ему показалось, что его как бойца в расчёт не берут.       — Погодите. А я что, как-то запоролся и потерял ваше доверие? От меня ничего не нужно? — как-то потерянно спросил Лонгвей, зная, что со стороны выглядит как назойливый подросток.       — Лонгвей, — Воин Киоши обратилась к нему с лёгкой улыбкой, — ты, в первую очередь, Аватар, а потом уже кто угодно. Мы… — она сделала небольшую паузу, — мы не можем рисковать твоей жизнью. Каким бы ты ни был хорошим магом и бойцом, тебе не стоит врываться в бой сломя голову. Нам же наказал твой дедушка беречь тебя, помнишь? — закончив, она посмотрела на Хамима. Тот вначале ничего не понял, но, смекнув, затем сказал с хитрой улыбкой:       — Но если ты горишь желанием убивать и уничтожать, то можешь прикрывать нам спину. Просто иди за нами и убирай врагов, если кто-то из нас не успеет среагировать. Ну как, идёшь? — Хамим даже хотел было подмигнуть, но недовольный вид Азэми не дал этого сделать.       — Хамим! Это вообще не то, что нужно было ему объяснить!       — Ладно-ладно! — отмахнулся маг песка. — Он не маленький, пускай сам решает.       Действительно. Чего это он начал себя так вести? Может, сок кактуса повлиял на мозг? На вопросительный взгляд друзей он ответил безмолвным, коротким кивком.       Будто специально ожидая, пока они закончат разговор, боевики песчаного народа пошли в атаку. Солдаты, не владеющие магией, резко поднялись и быстрым шагом пошли на штурм позиции. Маги песка собрались в группу и магическими пассами спрятали себя и солдат под лёгким, бурым вихрем.       Не теряя времени, Хамим вытащил у убитого им засапожный нож и приготовился к атаке. Он поднялся, распрямился в полный рост и снял с себя грязную, пропотевшую рубашку. На его мускулистой спине, чуть ниже левого плеча, красовалась татуировка в виде чёрного скорпиона. Что бы она могла значить? Лонгвею хотелось спросить об этом, но, конечно же, позже. А сейчас он выглядел как скала — нет, как вырубленная из самой крепкой горной породы скульптура фигуристого мужчины. Без верха Хамим действительно казался больше и стройнее. Что, конечно же, не могла не оценить Азэми, которая с довольным видом рассматривала мускулатуру Хамима. И она сама приподнялась, чтобы ринуться в бой. Бок о бок с великолепным шутником, воином и просто верным другом. Лонгвей встал позади них, уже предчувствуя запах свежей крови.       Около десяти секунд ожидания момента.       Вперёд!       Хамим неожиданно для врагов взял под свой контроль весь песок, который они использовали как завесу. Те ошеломлённо отшатнулись и нацелились прямо на него. Следующей действовала Азэми. Её лёгкие, но сильные ноги донесли её за считанные мгновения до молодого солдата, что неосторожно ушёл вперёд. И горько поплатился за это. Подобно ветру она налетела на неопытного бойца и в ту же секунду сбила его дугообразным движением ноги. Упавший не успел опомниться, как Азэми выхватила из ножен ятаган и раздавила ему горло каблуком своего сапога.       — Азэми, сзади! — успел выкрикнуть Лонгвей, как она уже среагировала на следующего, что с безумным криком бежал, размахивая тем же оружием… Они все были вооружены этими мечами…       Взмах лезвия, сверкающего на солнце…       Но как просто увернуться от удара, когда предугадываешь все бездумные действия врага. Воительница мгновенно опустилась на одно колено, одновременно с этим размахнувшись мечом с помощью оборота. Точный рассекающий удар по животу — и внутренности противника красными лоскутами повалили на песок. Азэми выхватила из рук второй клинок, пока тот не упал замертво.       Тем временем Хамим на невероятной, песчаной спирали приближался к вражеским магам, как носорог-комодо в яростном натиске. И в полной для них неожиданности исчез со смертельной спирали, которая врезалась в одного из магов и отбросила его на несколько десятков метров. После таких чудовищных ударов не выживают. Ещё более нежданным было погружение одного из них в пучину зыбучего песка, а после уже началась яростная, быстрая схватка. Правда, третий всё-таки вылез, но Хамим поступил правильно, ослабив отряд, ведь против трёх он бы вряд ли выстоял. Глазам Лонгвея было сложно уследить за этими быстрыми движениями, за летающим туда-сюда песком и короткими полётами с помощью песка. Его взор снова переключился на подругу, которая понеслась на оставшихся вражеских солдат. Тут-то он и решил ей помочь. Восемь против одной. Нечестно как-то.       Очередной рывок.       И следующий пал от вихревого удара обоих клинков по груди. Второй, более опытный, извлёк из этого урок и попытался застопорить её напор. Он не бежал сломя голову, а лишь короткими и быстрыми ударами пытался нанести Азэми шквал ударов. Однако мастером ближнего боя здесь была именно она. Перехватив момент после последнего, сильного удара, она выбила ятаган из руки оппонента и разрубила тому плечо. Алая струя крови брызнула по лицу. Убитый испустил свой кровавый вздох. Азэми провела кончиками своих тонких пальцев по щеке, размазывая кровь. И приложила свою ладонь ко рту, немного прикрывая его, затем, издеваясь над врагами, будто невинным голосом сказала:       — Ой, я, кажется, убила кого-то важного для вас? Так подойдите и убейте меня!       Так враги поняли, что по одному у них нет ни одного шанса, поэтому они вплотную подошли к Воину Киоши и попытались взять в полуокружение. Шестеро оставшихся бойцов начали наносить беспощадные удары, от которых с лёгкостью уклонялась и которые блокировала Азэми. Да, её сил было достаточно, чтобы отбивать их. Но тут её охватило приятное удивление…       Один из боевиков схватился за область сердца и быстро упал, разливая свою кровь. Затем второй, третий. Оказалось, что это Лонгвей додумался разламывать ненужные мечи на смертоносные части и пускать их во врагов. Четвёртый так же был ранен в торс, но продолжил сражаться, пока не получил по рёбрам одним, затем сразу двумя лезвиями. Пятый был оглушён ударом по лицу кулаком девушки, отнюдь не хрупким, несмотря на кажущуюся лёгкость и нежность, и был добит жестоким разрезом его спины. Шестой, кажется, ещё совсем подросток, упал на пятую точку и стал пятиться назад в слёзных мольбах о пощаде. Лонгвей был почти уверен в том, что она пожалеет его. Всё-таки подросток — ещё ребёнок. Но то, с какой лёгкостью она полоснула его по горлу и с совершенно спокойными глазами развернулась к Лонгвею, немного встряхнуло парня. «Надеюсь, этот славный мальчик знал, на что идёт», — подумал он и тут же выбросил эту мысль из головы.       А ураганный бой продолжался. Собравшись с духом, Лонгвей и Азэми решили помочь Хамиму в битве. Но, к счастью, отказались от этой идеи, оставаясь наблюдателями в стороне.       Эти потоки, эти безумно быстрые движения порождали настоящую песчаную бурю. Покорители то опускались, то взмывали вверх, пытаясь всеми силами стереть, уничтожить своего врага. Из вихря ярости постоянно доносились агрессивные вскрики и боевые кличи. Но невозможно было уследить глазами за всем этим танцем, похожим на движения драконов. И теперь это походило на правду — маги песка, одни из самых быстрых и ловких покорителей после магов воздуха.       Бой шёл ещё несколько минут. Для самих участников это время растянулось в мучительные часы. Вдруг бесконечное облако из песка стало постепенно ослабевать, а буквально под ноги друзей оттуда вылетел труп одного из вражеских магов. По его внешнему виду можно было сказать, что его растерзали кошмарные духи или самые жестокие звери этого мира. Вся белая форма была порвана на тонкие шмотки ткани, кожа во многих местах была ободрана, а в глазу красовался тот самый кинжал, что Хамим достал из убитого перед схваткой с ними. И теперь можно было понять, насколько страшна и опасна подобная схватка. Затем вылетел ещё один, но его внешний вид был менее ужасным; он ещё был жив. Песок окончательно развеялся, и Лонгвей с Азэми увидели, как Хамим берёт последнего в последний, сокрушительный бросок. Он обхватил врага сзади и молниеносно бросил того напрогиб. Маги песка могли изменять агрегатное состояние родного материала. Место, куда полетела голова последнего, заранее было превращено в твёрдую поверхность, и, несложно догадаться, Хамим буквально размозжил голову неприятеля.       Бой был окончен. Все звуки стихли.       Был слышен только треск горящего броневика.       И тишина безжизненной пустыни…