Мальчик, который все время умирал

Панорамное окно занимало в покоях Северуса целую стену. Сделано оно было не из стекла; ходили слухи, что заклинание, открывающее вид из темниц на дно Черного озера, сплел сам Салазар Слизерин. Пусть света здесь, в глубине, не хватало, но чары давали великолепный обзор. Наблюдатель будто смотрел сквозь кристально прозрачную воду. Окно было односторонним — в противном случае Северус уже давно бы его развеял и не посмотрел бы, кто автор. Он был рад, что до этого не дошло: вид мягко покачивающихся водорослей успокаивал, и порою Северус нарочно отрывался от работы на минуту-другую, чтобы поглядеть на подводное течение. Особенно сложно было сохранить спокойствие в первый день семестра. После долгого перерыва невообразимая тупость студентов раз за разом застигала его врасплох, как цунами. Вот и сейчас, заскочив в свои покои во время перерыва, он первым делом устремился к окну. Снаружи проплывал гигантский кальмар. Северус был очарован: спрут редко поднимался так близко к поверхности, а следить за его элегантными движениями было сплошным удовольствием. Кальмар сжимал что-то в своих щупальцах. Нежно, очень осторожно, словно прильнул к любовнику — что-то, что подозрительно напоминало… Северус прикончит Поттера. Но сперва выяснит, как тот умер. И оживит его. --- Разумеется, во всем был виноват Хагрид. На то, чтобы восстановить цепь событий, у Северуса ушло несколько часов, большую часть из которых он унимал истерики. Хагрид привел на свое первое занятие гиппогрифов (плохая идея); Поттер вызвался добровольцем (отвратительная идея); Хагрид предложил мальчишке проехаться на одном из этих чудовищ верхом (у Северуса закончились эпитеты — оставалось только закрыть лицо руками и разрыдаться). Гиппогриф взмыл в воздух с Поттером на спине, и мальчишка, конечно же, потерял равновесие аккурат над Черным озером. Вероятней всего, его убил удар об воду — такая была высота. Гигантский кальмар больше всех расстроился разлуке с новым другом. Русалки уже давно высвободили тело Поттера из его ревнивых объятий, а он все бултыхался у самой поверхности и шарил по воздуху щупальцами, словно искал что-то. Остаток ночи и весь следующий день Северус адаптировал для гиппогрифов успокаивающий эликсир. Пропитав им сочный шмат мяса, он крутанул назад маховик и склонился перед гиппогрифом с таким рвением, будто предстал перед самим Темным Лордом. Кто бы мог подумать, что из всех юношеских талантов ему пригодится именно этот. Вступайте в ряды Пожирателей смерти — подружитесь со зверятами большими и малыми!.. Да ладно, нет. Северусу удалось набросить на гиппогрифа цепляющие чары, но вот одежду ему разодрали в клочья — уже вторая мантия, которая пала под натиском Поттера. --- Пролетел сентябрь, а затем и октябрь, но спокойствия Северусу было не видать. Новая палочка Уизли ничуть не порадовала его — кретинов вокруг все равно не стало меньше. Взять, к примеру, Драко: мальчишка умудрился вывести из себя даже гиппогрифа под успокоительным. Нахватался дурного от Поттера, не иначе. Северусу пришлось целый вечер выкидывать коленца перед Люциусом и поддакивать его навязчивой идее о судебном процессе. До Клейкомыла, или как там его обозвал Хагрид, Северусу дела не было. А вот общества Люциуса он сторонился. Так, разумеется, было не всегда: в юности Северус ловил каждое его слово. Харизма Люциуса, его размеренная, правильная речь — все в нем пленяло. Тот был самым упоительным ядом, какой Северус когда-либо знал. Люциус — полная его противоположность: не из мелкого шахтерского городка, без северного акцента бедняка, без единой капли маггловской крови. С возрастом сияние Малфоя перестало слепить Северусу глаза. Теперь тот был как на ладони: высокомерный, доморощенный олух, который за жизнь не ударил и пальцем о палец — а Северусу иной раз приходилось идти по головам, чтобы чего-то достичь. Люциус походил на тошнотворный жасмин, расцветающий впотьмах; он был наваждением, которое не сразу удается с себя стряхнуть. Декану Слизерина, конечно, нельзя было полностью обрывать старые связи. Люциус обладал властью, а от власти не отмахиваются. Поэтому Северус усмехался, кивал и охотно поддакивал: гиппогрифы и впрямь кровожадные чудовища, которых давно пора сжить со свету. Он открыл бутылку хорошего вина, припасенную для подобных случаев, и не стал упоминать, что Драко унаследовал надменность Люциуса, но не его такт или тонкий ум. Северус отплясывал всем известный танец и отплясывал его хорошо. Порой ему хотелось быть кем угодно, но только не слизеринцем. Но и это еще не все: он вынужден был терпеть Люпина. Люпина, который с каждым днем завоевывал все большую любовь студентов — в том числе благодаря его измывательствам над Северусом. Один фокус-покус с боггартом, и дисциплины на уроках зельеварения как не бывало: за неделю ученики расплавили аж пять котлов — не считая адского варева Лонгботтома, которое взорвалось. Прямо Поттеру в лицо, разумеется. Северус уже начинал скучать по маховику. Люпин. Старина Люпин, который рассыпался в благодарностях, когда Северус впервые принес ему Волчье противоядие. Подумаешь, Северус лично проследил за тем, чтобы тот его выпил. Вот только спустя пару дней на пороге у него вырос Дамблдор и, нахмурившись, попросил перестать «изводить бедного мальчика». Ему и так нелегко, Северус, почему бы просто не отдать ему зелье и не уйти? Ябеда Люпин — и пусть Дамблдор сколько угодно настаивает, что его жалобы «пришлись к слову». Люпин, который опасен для всех студентов Хогвартса, но особенно — для Поттера. Святоша Люпин, который и мухи не обидит. Люпин, который впустил Блэка в замок. Дамблдор, конечно, даже тогда не стал его слушать. Северусу заткнули рот и приставили беспомощно наблюдать за рядами учеников, ночующих сегодня в Большом зале. Чувство ответственности давило на него, как камень. — Только посмотрите на них,— заметил Люпин, останавливаясь рядом с Северусом.— Всего пару часов назад мы не могли никого унять, а сейчас их и пушкой не разбудишь. Эх, и где наши с вами тринадцать лет? «Поджидают меня в Аду»,— подумал Северус. Над их головами мерцали посреди ночного неба булавки звезд. — Ума не приложу,— сказал он вслух, оглядывая Люпина краем глаза.— И как это Блэк пробрался мимо дементоров в замок? Люпин не ответил. — А теперь его и след простыл,— продолжил Северус.— У него ведь даже волшебной палочки нет. Как он такое провернул? — Не хочу строить догадок,— сказал Люпин. Он спокойно встретил взгляд Северуса, но с его лицом было что-то не так.— Мне известно не больше вашего. Лжец. — Неужели? Вы же так хорошо его знали.— Северус сощурился.— Хотите сказать, вы не можете объяснить поведение человека, с которым состояли в таких близких отношениях? Люпин сжал рот. Уголки его губ поползли вниз. — С тех пор прошло много лет. Я предпочел бы, чтобы больше вы об этом не упоминали. Северус улыбнулся. — Я, пожалуй, сделаю еще один обход,— сказал Люпин.— Вы справитесь без меня? — Конечно,— отозвался Северус.— Все дети будут в безопасности, пока я здесь. Если бы вина имела запах, от Люпина бы разило, когда он уходил.