Мальчик, который все время умирал

Он заранее почуял их приближение и ничего не сделал. Сказать по правде, он едва заметил разницу — Северус не мог согреться с самого начала семестра. В день, когда дементоры заступили на пост в Хогвартсе, он будто промерз до костей. Неизменный озноб настигал его даже на другом конце замка и в глубине подземелий. Северус, конечно, никому об этом не говорил — в конце концов, дементоры доставляли неудобства только ему одному. Только его сожаления слились с ним так тесно, что от малейшего толчка грозились прорваться наружу. В тот день квиддичные трибуны хлестал ветер и поливал холодный дождь — кто угодно бы замерз. Мысли, до странности разболтанные, ускользали прочь по разлетающимся прямым. Воздух заледенел, но Северус списал все на свою болезненную восприимчивость. Когда он наконец увидел темные плащи, кружащие вокруг поля, было слишком поздно. Северус не то что не в состоянии был вызвать Патронуса — он даже имя свое позабыл. Его пальцы, когда цепляются за край трибуны, удивительно похожи на когти, заметил он как сквозь туман. Его захлестнула волна звука и тут же — свинцовое покрывало тишины. Обрывки замелькали перед глазами слишком быстро, чтобы разобрать. Они расстилались перед ним, как вечность: Запах дегтя. Треск, затем всхлип. Отслаивающиеся обои распускаются у него в руках, как шипы. Пятно на платье не выводится, но он трет, и трет, и — перестань Северус не в моем доме ты что совсем ничему не учишься — красная, красная, красная, капающая с его собственных — я не знаю тебя, у меня нет сына — шариковая ручка и маггл доктор, поставьте подпись — дом теперь твой. Круцио, Круцио, Круцио! зеленоезеленоезеленые — алые глаза. Губы Дамблдора складываются в предложение, первое слово, беззвучно: она мер… Он пришел в чувство так резко, что ухнуло в животе. Его трясло, он не мог понять, что произошло, — а вокруг царил хаос. Внизу, на поле, Минерва убирала палочку; Флитвик продолжал крутить своей, прорезывая воздух серебряными нитями. Брошенные где попало метлы тонули в грязи неподалеку от сбившейся в круг толпы. — Кто-нибудь, позовите мадам Помфри! На ватных ногах Северус спустился с трибун, расталкивая в стороны учеников и коллег. Поттер лежал без движения в центре круга; над ним склонилась мадам Хуч. Он отпихнул ее прочь: — Позвольте мне.— Его голос звучал едва слышно.— Расширенная диагностика. В кои-то веки она не стала пререкаться: все зельевары проходили в процессе обучения медицинскую подготовку. Его занемевшая рука чудесным образом подчинилась, но на этом удаче пришел конец. С внутренним кровотечением, какое открылось у Поттера, справились бы только в святом Мунго — а до больницы его было не довезти. Он покачал головой, и над ухом у него с новыми силами взвыла Грейнджер, забившись в стальной хватке Вуда. Ему следовало подняться и уйти прочь, как обычно. Но почему-то, когда веки Поттера задрожали, он сказал Хуч: — Уведите всех. Им не стоит это видеть. Он не следил за тем, как Хуч и Минерва подталкивают учеников к замку, — Поттер наконец открыл глаза. Он закашлялся; на губах у него выступила кровь. Он стукнулся головой об землю, и Северус, сам не зная зачем, выставил руку, чтобы тот не поранил себя еще больше. — Шшш,— сказал он. Поттер медленно моргнул. — Снейп? — снова кашель. Он дрожал всем телом.— Больно. Целая вечность ушла на то, чтобы вспомнить обезболивающие чары. Еще дольше — чтобы их наложить. Они замедлят сердце Поттера, но так будет даже лучше. Это будет милосердием. — …Случилось? — спросил Поттер заплетающимся языком. Его веки поползли вниз. — Ты слегка упал. Но все хорошо. Все будет в порядке. — Все еще больно. — Я знаю,— сказал Северус, стирая дорожку грязи у Поттера с виска.— Скоро все пройдет. Я обещаю. — …Сплю? — пробормотал Поттер. С каждым словом его все труднее было разобрать.— Слишком добрый. Северусу пришлось наклониться ближе, чтобы расслышать, но Поттер, наверное, ничего не заметил — его глаза закрылись. Ветер унес прочь конец фразы. До Северуса долетели только обрывки: «до этого тоже спал» и «не понимаю». Он пригладил мокрые волосы мальчика. — Что ты не понимаешь? — спросил он, не особенно рассчитывая на ответ. Он все равно его получил — на выдохе, пахнущий кровью, совсем близко от своей щеки: — Женщина у меня во сне. Почему она… кричала. Кровь в жилах Северуса обратилась в лед, хотя дементоров давно уже не было рядом. Сквозь густую пелену дождя он смотрел, как слабело дыхание мальчика, пока тот наконец не затих у Северуса на руках. Северус не мог пошевелиться — только спустя долгое время Минерва заставила его разжать пальцы, которые все еще цеплялись за ледяную руку Поттера. --- Северус отказался от шоколада мадам Помфри. Десять минут спустя и за много часов до этого он маршировал сквозь темноту замковых коридоров. Влажные волосы липли к лицу, с мантии ручьем стекала грязь. Филча, наверное, хватит удар. Это Минерва была во всем виновата. До ее появления он чувствовал только лед — его сознание плавало вне тела, вне всех эмоций. А затем у нее хватило дерзости его обнять, и что-то затрещало внутри. Впервые с тех пор, как получил маховик, он не остановился, чтобы переодеться, не набросал плана. Он должен был все исправить, исправить немедленно. В ушах у него гремели последние слова Поттера. От осознания своей полной беспомощности перед дементорами трясло. К тому моменту, когда за поворотом выросла каменная горгулья, он почти бежал. На двери висел латунный мотолок, но он все равно замолотил в нее обоими кулаками, опять, и опять, и опять, пока… — Северус? — уточнил Дамблдор, шире открывая дверь. На нем были пушистые красные тапочки и халат в цвет.— Что случилось, мой… А, вижу. Вы — это он. — И как это вы догадались? — плюнул Северус, врываясь внутрь. Он затормозил у стола, развернулся и бросился назад, к Дамблдору.— Вы должны… Вы обязаны отменить свою встречу завтра. — Да? — Да! Матч, вы должны… это должны быть вы! Я не могу… не могу… — он захлебнулся в словах, тяжело дыша. — Успокойтесь,— сказал Дамблдор, придерживая его за руку.— Вы очень расстроены. Почему вы хотите, чтобы это был я? — Потому что,— заорал Северус, отшатываясь от него с истеричным смехом,— у меня аллергия на дементоров! Перед глазами у него встало поле для квиддича. Он хотел было отвернуться, но вынужден был ухватиться за край стола — не слушались ноги. Весь дрожа, он рухнул на пол. Какое унижение! Расклеиться на глазах у Альбуса — опять — и из-за какого-то пустяка… Из-за жалкого пустяка. Северус чувствовал себя жалким. Он уткнулся лицом в колени и сосредоточился на дыхании. В горло словно залили свинец. Тысячелетия спустя что-то теплое скользнуло по его плечам. Одеяло. Дамблдор разжал ему пальцы, и и к его руке прикоснулась холодная эмаль. — Вы в состоянии шока. Выпейте все до дна. Вам сразу станет легче. Северус сделал крошечный глоток. Горло ожгло теплом. Он думал, в кружке чай, а оказалось — горячий шоколад. Он так и не открыл глаз. — Вам нечего стыдиться, мой мальчик,— мягко сказал Дамблдор. Северус захохотал, и смех резанул изнутри, словно нож. Его лицо было мокрым. Он попытался незаметно утереть влагу рукой, но сам понимал, что поздно. — Вы знали,— прохрипел он в тишине, будто обвинял.— Мой суд, вы… Они так и не забрали меня в Азкабан, когда я ждал приговора. Мне сказали, что камеры переполнены, но это… это были вы. — Может быть. Северус заставил себя поднять глаза на Дамблдора и не осмелился спросить как. — Назовем это предчувствием,— сказал Дамблдор.— Вы через многое прошли. Неудивительно, что дементоры так сильно на вас влияют. — Но это неприемлемо! Я не могу позволить себе...— расклеиваться.— Я должен… — Уметь защищать себя? Да. Но об этом можно подумать и завтра.— Дамблдор протянул руку и убрал спутанные волосы со лба Северуса.— Первый раз всегда самый трудный. Не вините себя. Северус зажмурил глаза и украдкой придвинулся ближе. — Разумеется, я приду на матч,— тихо продолжил Дамблдор.— И, пожалуй… один раз правила можно и нарушить. Я предупрежу Снейпа, чтобы завтра оставался у себя в покоях — одного набора воспоминаний вам достаточно. Северус кивнул. Как будто у него достало бы сил отказаться. — Хорошо.— Дамблдор поднялся на ноги.— Я прямо сейчас к нему зайду и заодно захвачу для вас сменную мантию. Ждите здесь. И не забудьте все допить. Вам станет легче. Зарывшись глубже в одеяло, Северус поднес чашку ко рту и вслушался в удаляющийся стук тапочек по каменному полу.