Мальчик, который все время умирал

Как всегда, с наступлением весны время убыстрило ход. Ну или это все от недосыпа — Северус был не вполне уверен. Он продолжал преподавать и не выпускал из виду Поттера с Люпином. Он составлял опросники для экзаменов и спасал мальчика от нелепейших смертей: то ядовитое растение в теплице, то слишком рьяные Веселящие чары — Поттер тогда так долго хохотал, что довел себя до сердечного приступа. Он проверял сочинения, назначал отработки и, когда солнце стало припекать, мало-помалу начал приучать себя к присутствию дементоров. Каждую неделю он подбирался к ним ближе и пробовал вызвать Патронуса; каждую неделю он возвращался назад в изнеможении. Иногда он вспоминал про еду. Никогда, никогда не забывал он про Волчье противоядие и раз за разом прибегал к бодрящим настойкам, чтобы не терять концентрации во время варки. Отдохнуть можно будет в гробу. Он отдохнет, когда наконец изгонит из своих снов тень Блэка, когда того снова упрячут за решетку — или, еще лучше, Поцелуют. Но Блэк как сквозь землю провалился, и к концу семестра Северус почти довел себя до исступления. Так что когда он ворвался в кабинет Люпина с кубком зелья наперевес и никого там не застал — только увидел забытую на столе карту и маленькую точку, подписанную именем Люпин, которая двигалась по — ха! — подземному туннелю (совсем как в его кошмаре)… Он был наготове. И на этот раз никакой Дамблдор его не остановит. --- — Вот видите, Северус. Вы же не хотите сказать, что Гарри с Гермионой находились в двух местах разом? А значит, не стоит попусту их тревожить. Северус не сразу сообразил, что было у Дамблдора на уме. Наполовину ослепший от ярости, он вылетел из больницы, облокотился о стену, тяжело дыша — и вдруг понял. Измотанный вид Грейнджер. Темные круги у нее под глазами, совсем как те, что Северус постоянно видел в зеркале. Обрывки разговоров в учительской, которые он пропускал мимо ушей, — но разве нумерологию и маггловедение не преподавали в одно и то же время? Вот ублюдок. Дрожащими руками Северус нащупал карман мантии — к чертям доверие, у всего есть предел — и не нашел там маховика. В следующее мгновение из-за угла вынырнул директор под руку с Фаджем. Северус едва не бросился на него. Он сцапал Дамблдора за руку и прорычал: — Нужно. Поговорить. Фадж поднял бровь. Дамблдор кинул один взгляд на Северуса и завел его в пустой класс. Северус не стал ждать, пока тот оградит комнату от любопытствующих. — Я все знаю. — А,— сказал Дамблдор.— Да. Я так и подумал, что вы догадаетесь. — Вы что, даже не станете ничего отрицать? Дамблдор нахмурился. — Я не стал бы так оскорблять ваш интеллект. Тем более сейчас, когда вы так расстро… — Еще бы я не был расстроен! — взорвался Северус.— Как вы могли? Впрочем, забудьте, мне все равно — просто отдайте его назад! Сейчас же! — Вы про это? — спросил Дамблдор, доставая из кармана маховик.— Забирайте, почему же нет. Вот только, боюсь, пользы от него… — Тогда я умру, если потребуется, но сквозь ваше нелепое заклинание на этот раз прорвусь! Северус вырвал цепь у Дамблдора из рук и встал как вкопанный. От песочных часов исходило диковинное голубое сияние. Он попытался дотронуться до них, но пальцы соскользнули, словно с масляного стекла. Вконец сбитый с толку, он уставился на маховик. — Он не работает,— сказал Дамблдор.— И не потому, что я с ним что-то сделал — просто он чувствует парадокс. — Парадокс,— повторил Северус. Его будто выскребли изнутри. — А, так до этого вы еще не додумались. Так и есть, парадокс, и весьма могущественный — этот маховик никогда бы не смог такой разрешить. Вы же не думали, что дементоры отступили сами по себе? Кое-что их спугнуло. Точнее сказать, кое-кто. От одной мысли у Северуса в горле встала желчь. — Поттер. — Спас вам сегодня ночью жизнь, именно так. И свою собственную, и… — Это должен был быть я! Это был бы я, если бы вы не… Да как вы смеете! Он сделал пару заплетающихся шагов к Дамблдору, впившись пальцами в металл. — Вы говорите со мной о доверии, а сами идете и отпускаете на волю Блэка, когда вы знаете — вы знаете… — Я знаю, что он невиновен. — Он? Невиновен? — каждый мускул в его теле дрожал.— Да я сейчас выйду за эту дверь, в эту самую секунду, и все расскажу Фаджу! — А чем докажете? — спокойно спросил Дамблдор. Он кивнул на маховик у Северуса на ладони.— Этим? — Да,— прошипел Северус.— Почему бы и нет, черт побери? Вам не приходило в голову, что меня тошнит от всего этого? Да вы хоть знаете, сколько раз… — он оборвал себя, судорожно втянул носом воздух, еще раз. Комната вокруг него заколыхалась. Несколько секунд Дамблдор придерживал его за локоть. А затем: — Дайте уже Поттеру умереть,— прохрипел Северус.— А с меня хватит. Он добрался до двери. Дамблдор его не остановил; только молча наблюдал за его неверной походкой. Может, он вмешался бы под конец, а может, и нет. Северус никогда этого не узнал — стоило ему повернуть ручку, как в памяти вспыхнули укоризненные зеленые глаза. Они обвиняли его. Северус отдернул пальцы, как ошпаренный. Хуже всего было то, что он не знал наверняка, чьи это глаза. Он уткнулся лбом в шершавое дерево. — Так я и думал,— сказал Дамблдор за его спиной.— Вы перенапряглись. Это нормально. Вам не мешало бы,— он положил ладонь Северусу между лопаток,— хорошенько отдохнуть. Северус с рычанием дернулся прочь и грохнул дверью, отпихнув в сторону Фаджа. Он не обернулся. Сбежав вниз по ступенькам в свои покои, он зашвырнул маховик в самый дальний угол. Этого было недостаточно; этого никогда не будет достаточно. Одним движением он смел со стола все бумаги и метнул в него в довершение пару-тройку проклятий. Стол застонал, опрокинулся набок, но Северус уже метнулся прочь — к шкафу с алкоголем. Тот не желал открываться; он разбил кулаком стекло и вслепую схватил первую подвернувшуюся бутылку. Порежется он или нет — ему было все равно. Он рухнул на кучу непроверенных контрольных, запрокинул назад голову и пил, пил, пил.