Ковчег ОЗК

Когда-то давным-давно под красными лучами Проксимы Центавра росло дерево глен-рха-ши. С точки зрения землянина, деревом его можно было считать с большой натяжкой, скорее уж кактусом, но других не завезли. Большеглазые зеленокожие дети Проксимы ценили глен-рха-ши за удивительную пластичность, скорость роста и высокую прочность. Внешне оно напоминало рыхлый вилок капусты, серовато-прозрачный, в светящихся синих прожилках. В естественных условиях дерево разрасталось вширь, выстраивая причудливые лабиринты на каменистых пустошах планеты. В искусственных — помещенное в непрозрачные каркасы черного стекла с узкими прорезями — послушно росло под заданными углами ровными пластинами. Глен-рха-ши относилось к классу суперавтотрофов, то есть оно не только фотосинтезировало на свету, но и испускало свет само. Каждое растение, единожды прорастая под солнцем, становилось аналогом «вечного двигателя». Проксимиане редко работали с мертвой материей. Жилища, домашнюю утварь, рабочие инструменты и машины они издавна «выращивали» на живых корнях. В ход шли деревья, грибы, лишайники, колонии беспозвоночных и общественных насекомых. Если исходный «материал» не поддавался формовке, его селекционировали, модифицировали на генном уровне. Дерево глен-рха-ши заменило проксимианам и бетон, и пластик, и многие металлы. Напитанное электролитическим раствором, оно проводило электричество, помещенное в жесткий каркас и при низких температурах — прекращало рост, но не гибло, а впадало в спячку.

***

Без помощи авшура люди еще долго бились бы над загадкой «оплывающих» стен центаврианского корабля. Но, не успев поставить в каюту свой облезлый саквояж, Абрам запросился на экскурсию по всем отсекам, «потому как надо же мне знать, в чем вы будете убиваться посреди вакуума». — Ой вэй, шо за невежливые обои! — прокомментировал он Джека с его привычными хамскими пассажами. — Может, их имеет смысл переклеить? Кира пообещала заняться этим в ближайшее время, и искин снова устроил молчаливую забастовку. — Но если вам этот шлимазл чем-то визуально симпатичен, то можно попытаться перенастроить в голосовом режиме, — продолжил авшур, сцепив когтистые лапы на сытом брюхе и задумчиво разглядывая черный флаг над голоподставкой. — А шо вы так изумляетесь? Это же центаврианская машинерия, оно тут все заточено под дилетантов у руля! — Ну, по правде говоря, нам так и не удалось найти никаких мануалов даже к их кухонной плите, — виновато призналась Кира. — Цхе-Пта оставил нам мнемослепки экипажа, но прочесть их не получается из-за несовпадения сенсорики наших рас. — Так вам надо 5D погружение в ихнее детство или послушать умных советов за управление скороваркой? Если советов, так дайте я потрогаю глазом те слепки, может, они понимают по-нашему? Экипажу новонареченного «Ковчега» терять было нечего, и Абраму предложили примерить мнемошлем. Авшур уселся прямо на полу, чтобы не стеснять себя в маломерном кресле. Никаких признаков паники он не проявлял, сопел ровно и вскоре забормотал-зачирикал по-центавриански. По окончании сеанса он бодро поинтересовался: — И где же та страшная проблема, шо вы мне за нее говорили? Одна малюсенькая клипса-переводчик вам на ухо, и спрашивайте на здоровье! — Абрам, вы, должно быть, шутите? Ведь эти голоса существуют только в мозгу пользователя, — удивился Юрий Витальевич. — А как же ж не пошутить, если мои любимые компаньоны ходят с такими серьезными лицами, словно к ним пришла налоговая инспекция? Да, клипса вам таки не поможет! Но я сумею немножко передать ваших запросов, если вы мне напишете их на планшетке и дадите выучить до утра на память. — Но это не входит в обязанности юриста, — удивился Юрий Витальевич. — Вы уверены, что стоит?.. — Не переживайте за «стоит», дорогой мой! Как выиграем большой процесс, выпишете мне среднюю премию и маленькую благодарность.

***

Потом Абрам вплотную подошел к вопросу укрощения строптивого Джека. Если перед людьми авшуры изображали карикатурных евреев, то и для центавриан у мохнатых маркетологов нашелся столь же раздражающе-навязчивый шаблон. Вместо ермолки с потертым лапсердаком Абрам обмотался в где-то районе шеи серебристым шарфом и объявил, что готов говорить с клиентом на его языке. Хоть искин и имел визуализацию человека, но характером пошел в своих первых хозяев: дулся жабой и мелко пакостил с космическим размахом. Получив доступ к бортовому компьютеру, авшур в первую очередь изобразил на морде слащавую улыбку и выпучил глаза, видимо пытаясь соответсвовать еще и внешности центавриан. — Цвет не тот, — прошептал Ростик на ухо Мартину. — Ты еще про уши что-нибудь ляпни! — прошипел пилот. Авшур тут же резко обернулся, сверкнув глазами и погрозив дерзкому человеку когтем. Как можно было расслышать с другого конца рубки шепот про эти злосчастные уши, было непонятно, но пилот с навигатором виновато склонили головы и заткнулись. Когда над платформой возник Джек, Абрам приосанился, затем согнулся в пояснице под углом восемьдесят градусов и, заискивающе глядя снизу вверх, пошел дробной рысцой по кругу. Центаврианское курлыканье и бульканье окончательно дополнило картину токующего тетерева. — Кто пустил на борт паршивого торгаша, мать его бх’э-кси-ше?! Прочь, прочь, голодранец, нечего здесь трясти своим рваньем!.. Искин распинался на интерлингве с вкраплениями центаврианского еще с минутку, потом перешел уже сплошь на инопланетную феню вперемешку со специфическими пиратскими непотребствами, но Абрам как не слышал. Непристойный суффикс «кси-ше» означал для центаврианина окончательную и бесповоротную бесполость, отчего и давался особям вне каст, бросовому материалу эволюции. В отличие от нормально развитых гермафродитов и слегка недоразвитых «неи-ша», у «кси-ше» гендерных признаков не было совсем, за что им полагалось прятать гладкие шеи под повязками. Если бы Джек обругал авшурьи уши, переговоры были бы сорваны раз и навсегда, но на центаврианских головах ушных раковин не росло, а значит, никаких слов для их оскорбления не существовало. Пират, увлекшись бранью в адрес своих первых хозяев-благодетелей, стал повторяться и подтормаживать, по голограмме пошла рябь, а вскоре она сменилась одним сплошным синим фоном. Все-таки программу писали люди, а «синий экран смерти» был на Земле знаменитым символом победы юзера над электроникой. — Ой вэй, до чего резвый мальчонка! Совсем истерзал старому больному Абраму всю поясницу и десны! Кирочка Александровна, яхонт моего сердца, хватайте его за все места и пишите, шоб он впредь уважал старших и слушал тока маму-капитана! Ой, у мене сейчас будет гипертонический криз прямо в поджелудочной!.. Ларисочка Трифоновна, дайте мине скорее капельницу с бульоном, а то я помру, так и не дожив до зала суда!.. Охающего и причитающего авшура под ручки увели лечить на камбуз техник с доктором, а стартовая команда перешла на ручное управление и программирование. — Фигасе рисковый мужик наш Абрам! — восхитился Мартин. — Это хорошо, что мы сейчас в пустом и чистом секторе, где ни аномалий, ни астероидов, ни встречных. А если бы комп отрубился в какой-нибудь проблемной зоне? — Зато теперь я этого засранца ух-ва-чу-у!.. — азартно прорычала Кира, барабаня по биоклавиатуре так, что только хлюпало. — За жопу да на солнышко… — Слыхал, Роська? Кэп страшна во гневе! — ухмыльнулся пилот и полностью погрузился в работу. Зато навигатор отвлекся и принялся наблюдать за голоплатформой, где мелькали строчки кода и время от времени негромко потрескивало. — Кир, а ты его в ухнарь снесешь? — А что? — Да ничего, я-то не против, он тебя и так достал уже, я в курсе. Но все-таки прикольный этот Джек, и карты неба у него занятные, с центаврианскими рисунками. — И лексикон богатый, слово «капитан» просклонял в три загиба на двух языках! — огрызнулась она, не отводя глаз от экрана. — Если сумею запустить ему «попугая», может, и оставлю тебе этого хохмача. Но если еще!.. хоть раз!.. он мне слово поперек вякнет!.. Сменю на типового помощника с моим лицом, ясно? Кого Кира пыталась устрашить этим обещанием, так и осталось неясным. Ростик пожал плечами и затих. Три часа спустя команде на боевом посту принесли ужин за пульты, потому что бросать работу им было нельзя. Еще через час капитан потянулась, хрустя суставами, потерла глаза и протяжно зевнула. — Вот так-то лучше! Сейчас обновится, и можно смотреть, что у меня получилось. Я пока в душ, следите за искином! Напарники кивнули и принялись ждать обновления. Кира из душа так и не вернулась — видимо, рухнула спать в своем капитанском праве. А вот над голоплатформой возник уже привычный им пират, но — с незнакомой птицей на плече, и отсалютовал клинком: — Йох-хо-хоу! Салют, мои храбрые матросы! Башка моя трещит как после доброй контузии на старые дрожжи, так доложите же мне немедля, куда подевался мой прекрасный капитан?! Только ее нежное лицо исцелит все хвори и баги старого морского волка! — Оба-на! — опешил пилот. — Кэп страшна во гневе, — подтвердил навигатор, и оба расхохотались, не замечая изумленной гримасы перепрограммированного Джека.

***

Наутро в рубке была картина маслом: искин любезничал с Кирой так, словно собирался на ней жениться по расчету. Сначала девушка подозрительно ждала конца каждой реплики, готовая к любой гадости. Затем смягчилась и вроде бы простила Джеку все прежние грешки. Зато пришел дядя Юра и похоронным тоном сообщил, что в рециркуляционном отделе системы жизнеобеспечения завелись паразиты. — Вот такенные пузыри по всем стенам, — показал он кулак, перемазанный, судя по виду, солидолом, — ну не иначе какая-то дрянь яйца отложила. Придется расковыривать и протравливать, знать бы еще чем. Лара таких не встречала, пробы показывают только вещество, идентичное внутреннему покрытию всего корабля, дерево это. Не успела Кира испугаться, как следом за родным техником в рубку явился приемный юрист и поспешил завести свою многоречивую пластинку: — Мой драгоценный Юрий, не надо так сильно переживать и паниковать наших доблестных рулевых с кормчими! Меня уже встретила несравненная Лариса Трифоновна (дай ей бог здоровья еще на семьдесят световых лет пешком!) прямо в коридоре перед гальюном (ой, эти центаврианские сантехники, это же просто какие-то пепельницы, простите за откровенность!), и вот, взявши меня за манишку, она срочно потребовала с меня анализов этого прискорбного явления! Не надо делать такие больные глаза, я уже почти перехожу к первой хорошей новости! Вот этот ваш корабль, как я уже рассказывал, суть — оцинкованная титаном коряга ихнего эндемика глен-рха-ши. И вот оно, это деревянное судно, так обрадовалось вашему режиму освещения и температуры, шо надумало немножко почковаться и цвести прямо внутрь себя! Это не великий шухер, отцветет и само отвалится, лишнее выкинете где-нибудь в космопорте. Хорошая вторая новость: пока оно растет, можно наформовать себе мебелей по фигуре и сувенирчиков на память. Не интересуетесь?..