Ковчег ОЗК

Температура у поверхности грунта достигла плюс шестидесяти градусов по Цельсию, и все живое попряталось по укрытиям. Следует заметить, что живого на Нефертити было немного, а укрытий даже в избытке, и места в них хватало не только аборигенам, но и пришельцам, которые успели эти убежища обжить и уже передраться за них. Из высокого поднебесья, где плескались прохладные струи воздушных потоков, к земле спикировал стеклянный тот — чешуйчатая птица с клювом как кривое шило, — разглядел поближе пустую батарею от плазменной винтовки и с негодующим визгом взмыл обратно, прочь от раскаленного песка и камня. Пустошь снова погрузилась в горячий бред полуденного часа.

***

В то же время, когда птица тот пикировала за блестящей безделушкой, в штабе военной базы «Сехмет», принадлежащей Федерации, дежурный принял срочную радиограмму для майора Ши Лонга. Майор пробежал глазами заполненный бланк, кивнул дежурному, вызвал к себе на совет командира первого взвода Козека вместе с интендантом Пряхой и больше никого пускать не велел. Малорослый сухонький вьетнамец Ван Ши Лонг всегда был у начальства на хорошем счету. Порядок на базе царил образцовый, гарнизон отлично справлялся с поставленными задачами, и даже когда противник сжимал кольцо осады вокруг торекса «Сехмет» — бойцы прорывали окружение, не сдав ни пяди земли, ни одного карьера. Коротко поприветствовав вошедших и предложив им садиться, Ши Лонг еще раз сверился с бланком и начал: — К делу, господа. Из генерального штаба поступило распоряжение предъявить на экспертизу гражданской организации одного из наших киборгов: DEX-6 1732-34-XY-6570-RR. Это, Козек, ваша взводная «шестерка». — Почему наш Рудый? Всех киборгов тестировали три месяца тому, всех признали исправными, — удивился взводный. — И какие такие гражданские рискнут сюда сунуться? Кто их допустит? — А это нам сержант Пряха сейчас прояснит. Сержант Пряха, что имеете доложить? Интендант — крупный лысеющий мужчина — встал, вытянув руки по швам, и пророкотал зычным басом, глядя куда-то вперед и в бесконечность: — Так точно, господин майор! Докладаю ситуацию. В связи со вскрытием факта проблесков разума у боевых киберов модели DEX-6, в мирной части Галактики сейчас идет переинвентаризация оборудования данного типа. Особые подозрения у специалистов вызывают единицы техники из первых партий, то есть примерно восьми лет с даты выпуска. Специалисты принадлежат не к официальному производителю, который сейчас находится под судебным следствием, а к так называемому ОЗК — Обществу Защиты Киборгов. Оное ОЗК и выдвинуло иски к «DEX-компани» по поводу безответственного выпуска на продажу живых людей с процессорами в мозге, что послужило причиной срывов «шестерок» и воспоследовавшими человеческими жертвами и прочим материальным убытком. Вышеперечисленный киборг DEX-6 Рудый, инвентарный номер 1732-34-XY-6570-RR, приписанный к первому взводу, находится в так называемой группе риска. Все время, пока сержант Пряха грузил начальство своим чудовищным «армейским штилем», майор сидел статуей Будды с поправкой на военную форму, то есть не в лотосе, а по-простому, на стуле. На слове «риск» темные глаза Ши Лонга сверкнули хищным огоньком. — Отчего вы этого раньше не доложили? Почему у нас на базе находится военное оборудование под угрозой срыва? — Разрешите доложить, господин майор! — снова включил бравого солдата Пряха. — Объективно в данном случае угроза срыва отсутствует. Оборудование содержится в надлежащем состоянии, поставлено на довольствие согласно инструкции и безупречно зарекомендовало себя в течение пяти лет эксплуатации в данном подразделении. Вышеупомянутых проблесков разума за Рудым не числится. — Вольно, садитесь. А вы, старшина, что имеете сказать по данному вопросу? Старшина Козек был сухопарым мужчиной с глубокими залысинами и чуть косоватыми светлыми глазами. Несмотря на разновеликие конституции и различные этнические черты, его с остальными присутствующими роднил глубокий кирпично-красный загар, которым могли похвастать все колонисты Нефертити. — Я, господин майор, могу сказать, что насчет проблесков разума сержант Пряха погорячился. Рудый — машина исключительно смышленая, можно сказать — штучный образец. Само собой, ни о каком срыве речи быть не может. Киборг у нас сыт, одет, обут, вы это и без меня знаете. Отдавать его каким-бы то ни было защитникам я не вижу смысла. Пока еще новую машину пришлют, пока еще обкатаем в местных условиях… А у Рудого в памяти весь рельеф и весь срез на триста километров вокруг. Да еще и специализация спелеоразведчика по программе самообучения наработана. Это что же, перезаливать придется данные? А если не встанут как надо? Заблудится новый кибер в нашем же торексе, и кто воевать будет? — Да, воевать будет решительно некому, — с легкой иронией согласился Ши Лонг и жестом велел старшине сесть. — Хорошо вы, господа, говорите, много и все по существу. Вот только анализировать ситуацию не умеете, что прискорбно, или же не хотите, что уже предосудительно. Скажите, господа, что бывает, когда киборга переводят на новое место работы или же списывают из воинской части? — Полное форматирование памяти, — откликнулся Пряха. — Совершенно верно, сержант. А что вы скажете, если у киборга срез, рельеф и все военные тайны на триста километров вокруг хранятся не только в оперативной памяти и архиве, но и в обычной, человеческой? Что вы тогда будете форматировать? Или желаете центаврианских специалистов пригласить, чтобы такому киборгу аккуратно мозги подшлифовали? Не слишком ли накладно выходит такое обслуживание? А теперь, господа, ответьте мне на последний вопрос: что полагается делать с лицом, владеющим военными тайнами, но не дававшем подписки о неразглашении? — Привести к присяге и взять подписку? — гуманно предположил Козек. — Или уничтожить, — мрачно добавил Пряха и вздохнул: — А ведь хорошая машина, и никаких проблесков разума не наблюдалось…

***

— Ну что, завхоз, довыпендривался? — зло спросил взводный Козек, когда они с интендантом покинули зону слышимости у майорского кабинета и направились вниз по серпантину, к казарменному уровню. — «Проблески разума, проблески разума»… Хана теперь Рудому! Тебя, что ли, ему на замену брать? Так ты ведь в бокоходе застрянешь к ешкиной матери… Пряха тяжело вздохнул и нехотя огрызнулся: — Да не один ли хрен?! Хоть наши, хоть чужие — а заберут Рудьку, давно могли забрать. Устарел он давно, и так я его придержал, сколько мог. Пусть уж лучше здесь отключат. А то, как все сроки выйдут, велят списать, и хер его знает, к кому дальше он пойдет? А если его перекупят на ближайшей станции «шейхи», а? Кибер-то приметный, рыжий. А если у него и в самом деле котелок варит и надают они нашим же салом нам же по сусалам? Не ты ли его с собой как шпаргалку с паролями таскал? Не ты его к новичкам вместо няньки приставляешь? — Да что ты мелешь, завхоз?! Какие пароли, какие няньки? — возмутился Козек, нарочно срезая путь через наклонный бокоход, словно решив привести к исполнению угрозу насчет застрявшего в узком тоннеле Пряхи. — Техника оборудована GPS-ом, так значит, мы ее и используем как проводника. А допуск у него автоматический, потому что кибер куда не надо не полезет и кормосмесь со склада тырить не будет, в отличие от некоторых! Пряха хотел было обидно парировать нападки взводного, тоже припомнив ему какой-нибудь грех, но тут бокоход особенно подло стиснул живой объем интенданта, и пришлось втягивать живот, чтобы и в самом деле не застрять на посмешище всему гарнизону. Стало не до разговоров, тем более что из-за последнего поворота уже слышались голоса и спор пора было сворачивать.

***

Пока интендант Пряха выбирается из бокохода, обтирая комбезом известковые стены и проклиная коварного старшину, надо бы провести для вдумчивого читателя небольшой экскурс в естественную историю Нефертити. Тогда станет куда проще ориентироваться в этом мире горячих пустынь, торексов и серпантинов.

***

Нефертити, субземная планета в системе белой звезды Ра, была миром постапокалипсиса. Около миллиарда лет тому назад на ней обитала довольно развитая цивилизация макроколониальных моллюсков-археев. Кроме археев на Нефертити были все прочие составляющие биоценоза: соленые и пресные водоемы, густой растительный покров, разнообразные животные. Все это жило, плодилось и размножалось до того момента, как в Нефертити врезался колоссальный метеорит и надолго поверг планету во тьму и скрежет зубовный. Катастрофа привела к опустыниванию обширных территорий, гибели большинства местных видов животных и растений, а также — разумной жизни. Уцелели лишь те организмы, которые обитали глубоко в торексах археев на правах крыс и голубей в человеческих городах. Частично приспособившись к жизни под землей, частично — переждав в анабиозе суровые времена, они вышли на поверхность планеты-мумии и начали постепенно заселять ее заново. В небо поднялись чешуйчатые птицы (на Нефертити и в лучшие времена не изобрели перьев), по пустошам стало носить серые клубки перекати-поля-рогача. Крохотная розетка темно-зеленых листьев обрастала ажурной сеткой сухих колючек, чтобы не добрались травоядные. Травоядные больше интересовались черным мхом в глубинах торексов и уступили право грызть растения насекомым. Насекомые были всеядными, как земные тараканы, и предпочитали кормиться на более калорийных зверях и птицах, так что рогач зря перестраховывался со своими колючками. Торексы, ширококонические известняковые башни-раковины, торчали из серого песка там и сям, уходя своими подошвами на сотни метров вглубь литосферы. После метеоритного удара магмовый слой планетного ядра активно бурлил и плескал у самого края, но на поверхность так и не прорвался. Вместо этого, облизав подошвы торексов и запустив химические реакции, он оставил на них кристаллы ценных минералов, соединений редкоземельных элементов. Первых землян Нефертити встретила опаляющим жаром и пыльными бурями. Кислорода в ее атмосфере содержалось всего одиннадцать процентов в экваториальных широтах и до пятнадцати на полюсах. Низкая влажность и высокая температура воздуха затрудняли дыхание без скафандров. На первый взгляд, Нефертити была малоперспективной и требующей терраформирования планетой, а учитывая ее удаленность от обитаемых секторов и оживленных звездных трасс — так и вовсе бесполезной. Но геологоразведка очень скоро обнаружила сокровища «мертвой принцессы», и люди стали обживать планету, налаживать добычу. Приют колонистам дали сами торексы — своеобразные оазисы для всего, что оставалось живого на планете-мумии. Исполинские раковины археев обладали сложным строением. Их полость не завивалась простой спиралью, она напоминала свернутую в конус крону дерева, где каждая ветка когда-то была жилым пространством отдельного моллюска. Самые крупные скелетные трубки задавали направление роста торекса и размерами были сравнимы с тоннелями метрополитенов. Люди назвали их серпантинами за характерный уклон и спиральные формы. Трубки поменьше, пересекающиеся с серпантинами под различными углами и заполняющие основной объем торекса, окрестили бокоходами. Они были ниже и уже серпантина, в некоторых человеку можно было пройти лишь в одиночку, да и то боком. Верхние части торексов давно выветрились до дыр, и сквозь них внутрь залетали птицы, заходили звери. Кто-то рыл подкопы, чтобы укрыться в спасительной тени и прохладе заброшенных жилищ археев. На подземных уровнях тонкие стенки бокоходов размыли грунтовые воды, там образовались пресные озера и росли черные мхи-сапротрофы. По меркам Нефертити торексы были комфортабельными небоскребами, где хватало места всем аборигенам. Люди устроили все на свой лад. Разогнали живность со стен и пола, должно быть, планируя выведение потомства. Законопатили мелкие дыры, в больших поставили герметичные шлюзы. Расплели по серпантинам и бокоходам паутину кусачих электрокабелей, опустили в озера-водопои длинные хоботы насосов. Установили климатическое оборудование, охладив воздух сверху и подогрев снизу, до одури насытив его кислородом. В самых недрах торексов, там, где крупные полости архейских скелетов обросли щетками блестящих кристаллов, поселились страшные железные звери, грызущие камень. Аборигены, уважая право сильного, снялись с насиженных мест, перекочевали в торексы пониже и помельче, которые при жизни археев были «новостройками без удобств». Стеклянные птицы тот, пустынные волки праханы, слепые подземные броненосцы ихи — все ждали, чем обернется пришествие всесильных чужаков, повелителей огня, воды и тока. А потом у людей грызня началась.

***

К вечеру, когда высоко в темно-сером небе переливались зарницы сухой грозы, обычного явления на Нефертити, к «Сехмет» прибыл грузовой катер. Груз был стандартный: техника для добывающего уровня, оружие и боеприпасы для солдат, продукты и спецодежда для всех. Катер ждали, у вершины торекса распахнулся черный зев ангара, и летучая машина скрылась с радаров. Майор Ши Лонг вышел навстречу пилоту, обменялся с ним короткими приветствиями и скомандовал разгрузку. — Долетели без происшествий? — спросил он, провожая глазами замелькавших людей и роботов-погрузчиков. Доставленные припасы сортировали и на лифтах спускали к складам на разных уровнях. — «Шейхи» прозевали, — ухмыльнулся пилот. — Новый коридор, новые позывные, еще не успели пристреляться. — Это хорошо, но на обратном пути будьте предельно осторожны. На этот раз они могут и не зевнуть. Что на орбите нового? — На орбите анекдот. Прилетели гражданские на центаврианской тарелке и хотят к вам в гости. Тарелка зовется «Ковчег ОЗК», и каждой твари в ней по паре. Авшур у них за посла, девчонка — за капитана. Генерала развлекают, аж переборки трясутся. — Ах, уже прилетели? — протянул Ши Лонг, задумчиво вертя в пальцах магнитный ключ. — И что же господин генерал? — Господин генерал весьма против гражданских экскурсий в горячие точки, но эти чокнутые подключили кого-то из командования сектора, докричались до министерства и не сегодня-завтра все же будут у вас на пороге. — Не раньше, чем приказ командования будет у меня на столе. — А чего им здесь надо, не знаете, господин майор? — полюбопытствовал словоохотливый пилот, которому, похоже, было невдомек, какой образцовый порядок царит на базе «Сехмет». — Понятия не имею. Похоже, что-то по линии Охраны обитаемых миров, или даже колоний, — отрезал майор, пряча ключ в карман.

***

На момент прилета катера весь первый взвод был в нарядах, так что за положенными обновками на склад явился последним. Старшина Козек сверял ведомости на вещевое довольствие и выкликал бойцов пофамильно, сердитый и усталый интендант почти не глядя швырял на стол пакеты с бельем и обмундированием. — Кормосмесь привезли просроченную, консервов меньше, чем заказывали, пайки все одного номера, на оптику документов нет, как принимать?.. Назад пошлешь — потом не дождешься, так заберешь — потом не отбрешешься… Комбез пятьдесят четвертый — последний. Рудька, вскрывай новый ящик! Киборг первого взвода был здесь же на подхвате. Это был худощавый рыжий DEX с загорелым лицом, на котором светло-голубые глаза горели как у кота. Команду киборг исполнил быстро и четко, но молча. Он редко подавал голос, и к этому привыкли. В одном из рейдов, разгоняя хищников сверхвысоким криком, киборг безнадежно повредил голосовые связки. Голос его так и остался с тех пор безобразно хриплым, больше приличествующим певцу бандитских песен, чем боевой машине Федерации. Если бы майор Ши Лонг услыхал этот голос, то киборга списали бы, как нарушающего порядок на базе. На самом-то деле поломка была — фигня-фигней, на технические характеристики DEX’а практически не влияла, больше на нервы слушателей. Но солдаты к хрипатому киборгу давно привыкли, а командованию обо всем знать и не обязательно. Под конец раздачи Пряха оделил новыми комбезами с амуницией и DEX’ов. Во взводе кроме Рудого их было еще трое, но они пока не снискали такого интендантского доверия, чтобы неопределенно махать рукой на ящики и тюки с командой «Вскрывай!». Бойцы отправились ужинать, старшина с Рудым задержались. На стол в каптерке Пряхи была водружена бутылка этилового спирта, красиво сервированная сухой копченой колбасой, солеными сухариками и маринованными огурцами. Для Рудого достали банку кормосмеси «DEX-Optima», которая до Нефертити обычно не долетала, но в случае чего — имелась. Пряха был большим ценителем традиций и пить предпочитал «на троих», хотя киборгу и не наливали. — По какому поводу квасим? — уточнил Козек, на правах старшего по званию разливая спирт по стаканчикам. — А вот его, — Пряха мотнул головой на киборга и пододвинул ему кормосмесь, — провожаем. Прилетели уже эти, защитнички!.. Что надо сказать, Рудька? — Спасибо! — откликнулся DEX до того сиплым голосом, словно сошел с кадров древнего детского мультика про объевшегося волка. — Молодца! Ну, вздрогнем! Люди чокнулись стаканчиками, Рудый — своей банкой. Застольная беседа все крутилась вокруг нехитрых завхозовых бед с просрочками и недостачами, вокруг старшинских хлопот с командованием и бойцами. Киборг изображал молчаливого и вежливого собутыльника, по чуть-чуть отхлебывая смесь, изредка подавая реплики по команде, и, как водится, не проявлял признаков разума. К одиннадцатому часу, когда спирт был почти весь распит, голубые глаза Рудого вдруг ожили, брови нахмурились и он вскочил по стойке «смирно»: — Господин старшина взвода, тревога! Козек, совсем было окосевший от выпитого, разом собрался, встряхнулся, и тут же в его гарнитуре прозвучал тот же сигнал с приказом срочно построить личный состав и занять оборону на подведомственном участке. Старшина и киборг удалились по-английски, Пряха прислушался к нарастающему шуму в переходах торекса и различил где-то за внешними стенами глухие стоны взрывов.