Ковчег ОЗК

Эта черная вода, заливавшая голову, гасящая сознание, была наполнена расплывающимися пятнами, словно бензиновыми разводами на луже у космодрома. Люди… Отец, дядя, сотрудники отдела киберпрограммирования «DEX-компани». Киборги… Киборги, киборги, начиная с Рика, заканчивая Рудым. Те, к чьим переломанным жизням она приложила руки, будучи еще всего лишь старшеклассницей, без диплома, но с прорвой таланта, как говорил отец. Для кого она писала программы, превратившие живых существ в безвольных и бесправных марионеток. Сорок третья партия. Новые фенотипы, новые процессоры, эффективность превосходит все ожидания! Синтез Гибульского? Или — роковая ошибка Гибульского? Отец был уверен, что ошибка, он не простил себе того, что открылось на тестировании «сорванных». А исправить ему ничего не позволили. Она сама, Кира. Шесть лет в бегах, в подполье, с лабораторным блокатором в кармане. И — ничего, ни одного киборга из тех, разумных. Форумы — помойка слухов и сплетен, в городах — все чужие, все на учете, и никто не даст протестировать своего киборга посторонней девице. Выкрасть разве что?.. Рыжий DEX с Нового Бобруйска. Из той самой партии, с умными глазами и челкой, скрывающей их. Как выяснилось позже — не ее клиент. Всего в жизни добился сам, как пишут в людских биографиях. Со своими друзьями, со своей работой, с судьбой, в которой Кира Гибульская не играла уже никакой роли. Клейменный DEX с Матрикса. Ее грандиозное фиаско и одновременно — знак судьбы, что ли? Двоих разумных киборгов спасли и приютили люди, далекие от «DEX-компани», насколько это только возможно. От нее, дочери знаменитого кибернетика, оба DEX’а шарахались, как от чумы. А она все не сдавалась, раздула скандал на всю Галактику, организовала ОЗК, людей привлекала в его ряды… И снова — ни одного доверившегося лично ей киборга, ни одной профессиональной победы. Она может лишь переписывать их программы, но не может вызвать на доверительную беседу, она в психологии — полный ноль. Кира Гибульская — вождь и идеолог, свадебный генерал с рисованными погонами. Не зря, ой, не зря с такой насмешкой смотрели на нее преемники и заместители Найджела Бозгурда (Сергей Волков тож). Какой бы ни была репутация их компании теперь, в свете нескольких расследований сразу, но на дочь профессора Гибульского они все равно смотрели как на балаганную Коломбину в чепчике. Кира тихо бесилась, ненавидела их всех — самодовольных снобов, живодеров с миллионными счетами в авшурских банках, — но изменить что-то важное в себе, киберзащитнице, от которой подзащитные бегут, не могла. Хоть один бы, только один, о котором она могла бы с чистой совестью сказать: вот этот киборг — мой друг, он мне верит, он не держит на меня зла за мою прежнюю работу! Наверное, она еще и переоценивала свою роль в сознании разумных. Им, по большому счету, было пофиг на людские занятия, и люди были для них такой же безликой массой, как и для большинства людей — сами киборги. Не штатный сотрудник «DEX-компани», не полицейский со всесильным жетоном, не хозяин, — ну и ступай себе, человек! Она была не нужна им. Ее дело, ее связи, ее помещения и оборудование — хоть как-то да приносили пользу, но сама она, Кира Гибульская, — нет. И это было до горечи обидно. По сути, она не спасала киборгов. Это она пыталась за их счет спастись от себя самой.

***

Она очнулась от жажды и жара, плавящего мозги, хотя пот на висках холодил кожу. Кругом была кромешная тьма, но она двигалась вперед, точнее ее несли на руках. Щеку противно царапал какой-то ремень с пряжкой, от невидимого носильщика разило сыростью и собачьей шкурой. Память врубилась резко и ослепила сильнее, чем корабельный прожектор. — Рудый?.. Это ты? — Голос осип и сейчас не слишком отличался от киберова. — Да. — Куда мы идем? — На поверхность, к людям. Человеку без скафандра или шлема с оксигенератором нельзя долго находиться в здешней атмосфере. — А что со мной было-то? — Глубокий обморок. — А давно? — Два часа и двенадцать минут назад. — Ясно… Рудый, можно мне воды? Он остановился, зажег фонарик комма, усадил Киру на пол и протянул флягу. На этот раз она пила долго, исподволь посматривая на киборга. — Ты не голодный? — Нет. — Припасы в рюкзаке нашел? — Нашел. — Вот и славно. Я пока не буду, но ты кушай, как только понадобится. — Тебе тоже необходимо питаться. У тебя сахар в крови низкий, диагност требует введения глюкозы, а глюкозы нет. — Не могу я питаться, голова кружится и тошнит. Меня вывернет сразу же. — От кормосмеси не должно. Она быстро всасывается. — Почему кормосмесь? — Человеческие консервы я съел. Тут Киру разобрал смех. Ну явный прогресс же! Он, такой осторожный, такой скрытный, всю жизнь проживший под угрозой ликвидации за любой проблеск внепрограммной реакции, сейчас отрывался по полной, что называется!.. Надул командира, удрал из могилы, ее, спасительницу херову, чуть не угробил своей подрывной «шуточкой», выел вкусные людские консервы из рюкзака, теперь вот нянчится с ней, как с барыней! Смех и грех, но, похоже, у Рудого за последние несколько суток впечатлений набралось больше, чем за все его восемь лет с половиной! И она (здесь уже не до скромности!), она обеспечила ему эти впечатления! Не взбаламуть Кира Гибульская сонное царство базы «Сехмет» своей проверкой, киборг так и топтал бы коридоры торекса, пока не попал бы под вражеский огонь или не свалился бы, в самом деле, с высокого на острое. Не сбеги рыжий в недра «Дикаря», они никогда не встретились бы так, на равных, и не тащил бы он ее, задыхающуюся помаленьку в здешнем воздухе, наверх, к людям. Он доверился ее словам? Или понадеялся снова смыться в случае чего? — Рудый, а ты зачем меня спасаешь? — А что, можно не спасать? — Ну, ты не был обязан… Спасибо тебе! — Пожалуйста. — Ты уже решил, что будешь делать дальше? Полетишь со мной? — Куда? — На Новую Землю-2, там находится штаб-квартира ОЗК. Там живут еще несколько таких, как ты. — Дэн и Ланс? — Нет, они работают на «Космическом мозгоеде» и редко задерживаются на человеческих планетах. Дэн — навигатор, Ланс — второй пилот, так что им и в космосе хватает дел. — А я тебе зачем нужен? — В смысле?! Зачем вообще люди на свете живут? — Люди — не знаю, а киборги — чтобы выполнять свои непосредственные обязанности. — Ага, ты еще про службу человеку мне расскажи, я давно не слышала! — фыркнула Кира.— Ты еще не устал служить? Или тебе нравится здесь, на Нефертити? — Я ничего другого не умею и не знаю. Я никогда не водил космические корабли. У меня нет такой программы. Тебе на Новой Земле-2 нужен киборг-подрывник? — Не-а! Зато мне нужен каждый, понимаешь, каждый из вас, разумных. Потому что это неправильно, когда в инкубаторе тебя вырастили, процессор в голову засунули и отправили воевать ни за хрен собачий. Ах да, еще и программу подчинения специально для шестой серии доработали, чтобы вы больше понимали и лучше слушались! Говорила она весело, с изрядной долей самоиронии, но в воздухе зависло вдруг тяжелое молчание. Рудый не стал развивать тему своей непростой судьбы, а вместо этого спросил: — Почему ты так нервничаешь? У тебя адреналин повышен, как под обстрелом. Кира отвела глаза, закусила губу. — Ты знаешь, кто я такая? — Кира Гибульская. — Я — дочь и ассистентка профессора Гибульского, кибернетика, который разработал твой процессор. Я писала твои программы. Мы с отцом виноваты перед каждым из вас, разумных и потенциально разумных, тех, кого процессор никогда не выпустит из-под контроля. И я не могу оставить это так… Ты сумеешь простить меня? Сказала, и словно камень с души! А ведь никогда Кира не умела толком извиняться, по крайней мере перед людьми. Зато перед Рудым — как на исповеди, разом, и на лице у нее сама собой проступила облегченная улыбка.

***

…Боль, перерастающая в страх, в удушливую панику, когда в твою голову зонд впрыскивает жидкую и омерзительно-холодную кремниевую смесь, а потом там начинается какое-то копошение. Нанороботы-сборщики вылепляют прямо в твоем мозгу процессор, но ты этого еще не знаешь… Звуки, смысла которых ты еще не понимаешь, но зато понимает процессор в твоей голове. — DEX, встать!.. Ты слушаешь команды процессора, ты все делаешь правильно и в срок, ты будешь жить! — DEX, умри!.. И вот он, тот, кто подарил тебе эти восемь лет жизни марионетки, живой куклы с программой подчинения и боевым режимом, ходячего оружия. Она — слабосильная, безоружная, задыхающаяся там, где тебя научили дышать без шлема. Она бы и дня не протянула в тех местах, где шла вся твоя жизнь, ты за нее и за таких, как она, облазил клочьями от едкого тумана эльдорадских болот, от убийственной солнечной радиации Ра. Чтобы им, белокожим, мягкотелым, жилось хорошо! Это же проще, чем раздавить ядовитую жабу с Алмаз-горы! Просто — руку на горло и слушать, когда хрупнет гортань, а потом — на себя, резко! Она все еще улыбается тебе. У нее такая же улыбка, как у Черта, зафиксированного в стенде. В ней нет ни страха, ни злобы. Хрупнуло…

***

С момента вылета Киры к «Дикарю» прошло уже двадцать два часа. Экипаж старался чем-то занять руки и не глядеть на часы поминутно, но получалось не очень. Даже неугомонный Абрам притих и нахохлился в углу кают-компании, сжимая в лапах погасший планшет. Юрий Витальевич, временно принявший на себя обязанности капитана, рассеянно нахлобучил Кирину фуражку, тут же досадливо сдернул ее прочь и окликнул пилота: — Мартин, айда выгребать «капусту»! Не бросать же эти сеянцы, в самом деле, в мусоросжигатель? Живые все-таки… Мартин молча кивнул, зачем-то подтянул кобуру с бластером, который носил при себе с самого отбытия капитана, и вышел за Юрием Витальевичем по направлению к техническому отсеку. — Больше их нигде не наросло? — Пока нет, а дальше посмотрим. Может, у тарелки только на рециркуляционный блок приходится зона «цветения». А может, нам еще не раз предстоит собирать урожай со стен. — Вот ведь чертовы ксеносы! Это ж додуматься надо было: летать в космос на живых корягах! — Все упирается в правила эксплуатации, а так-то материал отличный, — пожал плечами техник. — Стоимость практически нулевая, польза огромная. Скафандры надеваем, там за бортом уже припекает. Сизо-голубые «кочаны», разбросанные по серому песку в художественном беспорядке, блестели восковым перламутром и казались сказочными цветами, распустившимися среди пустыни. — А хорошо бы, если бы прижились, — произнес Юрий Витальевич, глядя на их с Мартином «посевы». — Может, ожила бы планета… Пилот не ответил. Он, затемнив шлем по максимуму, все смотрел на юг, откуда должен был появиться серый бронефлайер. Но небо было пустым и блеклым, как огромное бельмо.

***

Динамик рации в кабине бронефлайера был выкручен на полную, но Кира в эфир не выходила. Только в прошлые сутки один раз что-то грохнуло на ее частоте, и — все, мертвая тишина. Рядового Прохорова успели сменить и снова поставить на пост у «Дикаря», а вестей от Гибульской не было. Сергей ждал и старался не допускать в голову мысли о «сорванных», про которых лет пять назад (он тогда еще парту в школе просиживал) орали из каждого утюга. Но говорили же тогда, что это просто брак, что всех бракованных киберов изъяли из обращения. Рудый находился на «Сехмет» дольше, чем сам Прохоров, и ни разу, на его памяти, не проявил агрессии, не нарушил приказа. Образцовая машина. А если — и вправду живой? Слова Киры Гибульской о разумных киборгах, когда она говорила с командирами, не доходили до ума очумело-влюбленного рядового, но если подумать логически… Если Рудый в самом деле все-все понимал? Если он сбросился в карьер, потому что боялся разоблачения, то что он будет делать, когда к нему в укрытие явится безоружная девушка? Загнанная в угол крыса и то бросается, а здесь — DEX-6! Хоронить нечего будет!.. От всех этих тревожных мыслей Прохоров впал в какой-то ступор и на автомате полез за сигаретами, хотя курить на посту не дозволялось. И тут в наушниках прозвучал до боли знакомый хриплый голос: — Оборудование типа DEX-6 «Рудый» вызывает борт 14-С! Борт 14-С, как слышно? — Рудый, я борт 14-С, тебя слышу! Рудый, прием! — Борт 14-С, транспортирую раненого, мои координаты 35-12-05. Требуется оксигенератор, выход на поверхность грунта опасен для пострадавшего. — Рудый, тебя понял! Оставайся на месте, вылетаю на подмогу! Квадрат 35-12 — это солнечный склон «Дикаря», там уже камни накалены до сорока восьми и дышать пересушенным воздухом почти невозможно. Но Рудый — на глубине пять метров, и он тащит раненого, Киру Гибульскую. Умница, Рудый, какой умница! Без приказа, чужого человека, гражданское лицо — и все равно спасает. В этот момент рядовой Прохоров даже не подумал о том, сколько пунктов программы разом нарушил умница Рудый. Бронефлайер серой птахой взмыл в воздух, стремительно обогнул склон торекса и закружил над указанным участком, выискивая место для посадки и заодно пеленгуя оборудование типа DEX-6. Киборг обнаружился в низком разломе под козырьком известнякового наплыва, сверху эту нору было не разглядеть. Пилоту на дежурстве нельзя было покидать флайер, но сообщать на базу и ждать подкрепления показалось Прохорову неоправданным промедлением. Он настроил блокировку дверей, схватил запасной комбез со шлемом, аптечку и гравиносилки и выкатился из машины чуть не кубарем. Солнце ослепило даже сквозь тонированное стекло забрала, а в пещере, наоборот, без фонаря уже в двух шагах было ни черта не видно. Да и обрывался пол почти у самого входа, в черный провал надо было спускаться по крутым ступеням. — Рудый, я на месте, выдвигаюсь к тебе! — крикнул он в гарнитуру и, развернувшись к провалу спиной, сделал первый шаг на уступ. И вот уже ближе ко дну провала почти одновременно руки Сергея Прохорова прошила жгучая судорога станнерных разрядов. Со сдавленным воплем он завалился навзничь и рухнул на что-то живое. На кого-то… Руки киборга подхватили летящего солдата и максимально бережно прислонили его лицом к стене. — Рудый!.. Рудый, мать твою, ты че творишь?! Ты ж по своим… Ты ж на своих кидаешься, урод!.. Совсем крышу сорвало, а?!. — завопил потрясенный до глубины души рядовой, пока с него обшелушивали оружие и запасное снаряжение. — Так надо, — коротко ответил рыжий мятежник, и реплика эта была Прохорову тоже хорошо знакома. Это он сам так отбрехивался от напарников во всяких сомнительных ситуациях. А Рудый, выходит, слышал и запоминал. С онемелыми руками и без оружия солдат для киборга был малоинтересен, даже перейди он на удары ногами. Поэтому DEX в данный момент спокойно и уверенно обихаживал пострадавшую девушку. Сергей сунулся оценить масштабы катастрофы и едва удержался от новой порции проклятий «сорванному уроду». Лицо Киры было синюшно-серым, а шея толсто забинтована, и, похоже, повязка скрывала поврежденное горло. Дышала она тяжело, с отчетливо слышным хрипом и скрипом, а волосы слиплись от пота. Сколько часов она так мучилась в компании полудурочной машины? Что стряслось с ней? Знать бы заранее, так он, рядовой Прохоров, лучше бы самовольно за ней пошел! Дальше Нефертити уже не сошлют… — DEX, что с ней произошло? — спросил он сухо и зло, не особо надеясь на ответ. Рудый, не размениваясь на слова и с каменной мордой, изобразил на себе вырывание гортани, и на этом последняя надежда на мирные переговоры с рыжим террористом и мучителем девушек угасла. Сергей с глухим рыком все же попытался достать киборга ногой в ухо, но был обидно за эту ногу пойман и жестко уронен задом на твердый и неровный пол. — Сука рыжая, что же она тебе сделала?! За что ты на нее?!. Тварь, гнида!.. — слова быстро закончились, осталась только жгучая ярость, застилающая глаза, а кибер и ухом не повел. Он безуспешно попытался напоить Киру, но та не могла глотать и только болезненно промычала, отворачивая от фляги запекшиеся до кровавых трещин губы. Тогда Рудый просто поплескал водой на лицо ей и приладил на место шлем, включив усиленную вентиляцию. Синюшность понемногу стала сходить, но до нормы девушке было еще очень далеко. Затем киборг сбросил с плеч рюкзак, устроил на закорках раненую и с ящерячьей сноровкой выбрался наверх. Прохоров остался один, с тоской размышляя, что кибер будет делать у заблокированного флайера и не стоит ли ему, уроду, пойти навстречу, лишь бы спасти Киру. Рудый вернулся один и довольно скоро, с легкостью закинул на спину куда как более габаритного и тяжелого парня и все так же шустро вскарабкался из провала. — Куда тебе надо лететь? — процедил Сергей, когда его поставили на ноги и рысцой повлекли к машине. — На ее корабль. — Что, сдаваться решил? — с издевкой уточнил он, сам не понимая, что ж его так подмывает нарваться на агрессию чокнутого DEX’a. Рыжий обернул к нему безэмоциональное лицо и жестом показал: «Там прикроют».

***

Флайер оказался разблокирован! Этот засранец в самом деле помнил простенькие коды доступа к технике базы, а Прохоров-то еще не верил, когда говорили, что Рудый у старшины — ходячая шпаргалка. Выходит, рядовой был ему нужен не для взлета, а… Для чего? В заложниках оставить? Ему мало Гибульской, за которую аж в Верховной ставке сектора кто-то похлопотал? Тарелку киберзащинтиков киборг отыскал по маршрутному листу и, уже в воздухе, поднеся к губам чужой комм, набрал кого-то там и прохрипел в микрофон: — «Ковчег ОЗК», это киборг DEX-6 Рудый. Кира со мной, она ранена, прошу помощи. Лечу к вам на служебном транспорте базы «Сехмет», бортовой номер 14-С. Тут же из динамика раздался матерный вопль на заднем плане, а потом какой-то дядька в годах ответил срывающимся голосом: — Встречаем! Ничего не бойся, Рудый, мы поможем. Прохоров, жестко пристегнутый в штурманском кресле, прикрыл глаза и с присвистом выдохнул. Похоже, чокнутым здесь был не только кибер.

***

Дальнейшие события плохо запомнились Сергею. Тарелка распахнула стыковочный шлюз, бронефлайер нырнул туда, и экипаж под руководством старушки-врача быстро разобрал новоприбывших по «степени пострадалости»: Киру в медотсек, в операционную, его — в смотровую, под присмотром пилота, а киборга увел куда-то дядька, который, похоже, дядькой Кире и приходился. Рядовому Прохорову по указанию врача вкололи чего-то снотворно-успокоительного, и тот вырубился, так и не сказав этим идиотам, какого зверя они взяли под опеку. А очнулся он уже на базе, в лазарете, под косым взглядом старшины и, похоже, под взысканием. — Ну что, Прохоров, погеройствовал? — Никак нет, господин старшина! Действовал исключительно по инструкции. — Так!.. А отчего тебя сонного и с остаточным параличем гражданские доставили обратно? На связь отчего не вышел в условленное время? Прохоров поглядел на старшину со смутным подозрением, что тот или издевается, или хочет его сейчас под трибунал подвести. — Разрешите доложить? — Разрешаю. — Находясь на сторожевом посту у торекса «Дикарь» с семи ноль-ноль, я ожидал возвращения гражданского лица. В одиннадцать двадцать на связь вышел ранее признанный погибшим киборг Рудый и попросил помощи в транспортировке раненого человека. В связи с жесткими погодными условиями за бортом и невыясненным состоянием пострадавшей, мною было принято решение лично помочь в доставке ее на борт, и я, взяв с собой необходимое для помощи снаряжение, покинул свой пост. Бронефлайер заблокировал… — Так! Хорошо, Прохоров, складно излагаешь, хоть в рапорт. А теперь давай кратко, как на блиц-опросе. Киборг оказался беглым? — Да. — Сорванным? — Да. — Снял тебя из станнера? — Он по рукам мне зарядил. — Не суть. Как на борт служебного бронефлайера попал сорванный киборг с двумя пленными? — У него сохранились коды доступа. — Даже так? Старшина Козек сгреб подбородок в кулак и задумался. Потом глянул на Прохорова особо косым своим глазом и произнес тихо и внушительно: — Никто в тебя не стрелял. Ты пришел на помощь разумному киборгу Рудому в рамках содействия гражданской организации ОЗК. Ты доставил киборга и госпожу Гибульскую на борт гражданского судна «Ковчег ОЗК» и там по неосторожности коснулся разъема в стыковочном шлюзе. Это простительно для неспециалиста, так как судно центаврианского производства. От удара током потерял сознание, в каковом виде и был доставлен к нам на базу с извинениями и признательностью за помощь делу киберзащитников. А никаких кодов доступа у киборга нет и не было. Это хороший, теперь уже полностью списанный из рядов нашей армии гражданский киборг. Тебе все понятно? Рядовому Прохорову было ни черта не понятно, но если всякий рядовой на базе «Сехмет» начнет задавать начальству неумные вопросы, то это же никакого порядка не будет! Поэтому Прохоров сглотнул свое честное мнение о «хорошем гражданском киборге» и ответил: — Так точно, господин старшина!

***

На орбите «Ковчег ОЗК» ждали центавриане. Посол с жабьими мешками репродуктивных желез, носивший крутейший именной суффикс «бх’ои-ша», одобрительно поглядел на Киру и ее рыжего телохранителя с одинаково замотанными шеями. Переговоры вел Абрам, поскольку Кира сейчас была слегка не в голосе, и ее можно было даже принять за сестру Рудого. Впрочем, киборг с восстановленным речевым аппаратом шел на поправку куда быстрее. Лариса Трифоновна в центаврианском медотсеке развернулась во всю мощь и уже почти уговорила Юрия Витальевича на лечение его застарелого остеохондроза. Теперь же, как «здрасьте!» среди ночи, представители центаврианской расы предлагали людям выкупить «Ковчег ОЗК» обратно с доплатой, чтобы не допустить утечки своих национальных технологий. Доктор уперлась рогом. Пилот с навигатором, послушав рассказ техника о почти новом лайнере типа «Бриз», ударились в квасной патриотизм и были почти согласны на сделку. Кира загадочно молчала. Когда прозвучала сумма компенсации, раздутая Абрамом от первоначальной втрое, девушка подняла ладонь, прося внимания. — Многоуважаемый господин посол, — прошептала она, придерживая повязку. — Могу я попросить центаврианскую расу о маленьком одолжении? Посол был готов выслушать просьбу землянки, хотя и без особого восторга. — Я готова продать вам этот корабль обратно, но только в течение пятнадцати суток. Разумеется, центаврианских. Это выполнимое условие? Не думаю, что судебное разбирательство заняло бы меньше времени. Посол сделался из зеленого сероватым, но признал, что пятнадцать суток — это пустяк. Даже центаврианских.

***

На Новой Земле-2 в один и тот же день в космопорту приземлились два странных судна. Одно было ярко раскрашенным военным транспортником по имени «Космический мозгоед». Другое — центаврианская тарелка с яично-желтой надписью вдоль кромки «Ковчег ОЗК». С трапа «Мозгоеда» сошла группа людей. Смуглый улыбающийся пилот издали помахал рукой белокурой девушке в капитанской фуражке, которая стремительно вышла им навстречу из-под брюха «Ковчега». Неотвязной тенью за ней скользил рыжий парень с загорелым лицом. Он уже давно засек двух киборгов с соседского судна. «Получен запрос на обмен данными. Принять запрос? Да/Нет. Да».