Любовник

      Стук сердца кажется ужасно громким, а дыхание хриплым и слишком возбуждённым. Пот течёт по вискам, огибает щёки, окутывает шею и скатывается в ямочку между ключиц. Судороги боли пронзают тело. Простыни становятся мокрыми и раздражающими. Думается, скинуть бы их, избавиться, но в ту же секунду холод пробирает до костей, что хочется зарыться поглубже и не вылезать из горячего кокона весь день. Боль стучит по вискам, скручивает пружины внизу живота и заставляет тихо выть, кусая подушку.       Кёнсу елозит ногами по постели, собирает уже промокшую простынь и сбивает её к краю. Муки боли и возбуждения туманят разум, и омега даже не замечает, как рядом спящий парень просыпается.       -Кис? Всё в порядке? – Голос альфы взволнованный и хриплый после сна.       - Да… - Кёнсу переворачивается на бок и долгим взглядом смотрит на альфу. Тот не может оторвать взгляда от пунцовых щёк, от вздёрнутых и упругих сосков. Сколько эмоций он испытывает, только посмотрев на это тело в таком состоянии. Губы альфы прижимаются ко лбу омеги, и Кёнсу задерживает дыхание, прикрывая глаза. Он чувствует, как в очередной раз желание берёт верх над ним. Этому сопротивляться невозможно.       Солнце за окном всходит. Также, как и желание альфы. Крепкие руки выдёргивают Кёнсу из жара и тепла и исследуют миллиметр за миллиметром. Сколько бы лет не проходило, он не может к этому привыкнуть.       Губы касаются шеи, ключиц, проходятся по груди. И Кёнсу закрывает глаза, чтобы выдохнуть с облегчением.       - Чанёль.       - Да…       Альфа наслаждается горячим телом своего мужа. Кёнсу такой открытый в этот период. Такой пластичный и податливый. Его хочется залюбить до смерти. И даже ранний час не помеха. Весь сон снимает рукой, как только ноги омеги разъезжаются в стороны под его слабым напором.       Кёнсу измучен, чтобы сопротивляться. Он слишком жаждет, чтобы сказать хотя бы слово поперёк. Он даже помогает альфе избавиться от футболки, дрожащими пальцами стягивает резинку боксеров. Не удаётся, и тот убирает его руки и снимает сам. Чанёль возбуждён не меньше Кёнсу. Ему крышу сносит от аромата тела, от запаха смазки. Растягивать Кёнсу не нужно, особенно сейчас. Им можно овладевать свободно. Без каких-либо преград.       Чанёль скидывает одеяло на пол одним движением руки.       - Зачем…? Мне холодно. – Омега пытается вжаться в кровать и укрыться, но Чанёль обнимает его, плотно прижимая к себе. Альфа кидает короткий взгляд на часы, всего лишь шесть. У них есть ещё как минимум час.       - Я согрею тебя. – Чанёль улыбается. Он сильно любит такого Кёнсу. Слабого, беззащитного, так нуждающегося в нём.       Он дышит Кёнсу в шею, целует и оставляет сочные метки, которые точно будет видно. Тепло приходит, когда Чанёль выцеловывает его плечи. Покусывает покатые выступы и заставляет Кёнсу изнемогать ещё сильнее.       Но тот почти не реагирует, привык. Чанёль слишком нежен, слишком заботлив. Он делает только приятно и забирает боль. Опускается ниже и мучительно нежно стягивает с омеги, промокшие насквозь, пижамные шорты. А затем ноги Кёнсу перемещаются на постели так, как их уложит Чанёль. Альфа может целовать тонкие и изящные икры и закидывать их на свои плечи. Но Кёнсу лишь хочет, чтобы всё поскорее закончилось. Чтобы боль ушла и не тревожила до следующего месяца. Но он понимает, что сегодня только начало и мучиться ему три дня, как минимум.       - Потерпи немного.       Альфа смазывает член смазкой запрятанной далеко в тумбе, потому что дети один раз её уже находили и использовали как гель для волос. Второго такого раза Кёнсу не переживёт. Чанёль тогда только неделю смеялся до слёз и баловал детей в два раза больше, чем обычно. Хотя он и обычно не обделяет их вниманием и заботой. Порой Кёнсу кажется, что ласки и заботы альфы хватит на весь мир. Даже сейчас. Чанёль входит плавно и осторожно, чтобы не навредить. Его руки тоже не покоятся без дела. Ладони массируют живот Кёнсу, снимая боль. Приятные чувства окатывают омегу с пальцев ног до кончиков волос.       Запах Кёнсу усиливается и разносится, по большой комнате из-за лёгкого ветра, что проникает сквозь открытое окно и гуляет по комнате. Но омеге больше не холодно, он горит. Внизу живота и между ног собралось пламя похоти обоих. Чанёлю сложно себя сдерживать. Аромат Кёнсу сводит с ума. И сколько бы лет ни прошло, он возбуждает его как мальчишку. Это практически невозможно. Но, Кёнсу – это всё, что ему нужно. Сладкий омега. Чанёль проводит носом по шее и кажется, что в этих маленьких родинках собрались десятки запахов. Горячая выпечка, корица, мёд, молоко и шоколад. Для альфы этот запах - дом. Поэтому он не может отпустить Кёнсу ни на шаг от себя. Он его и только его. День без него равен тысячам. Это мучение. Ночи с ним сладкие и долгие. А то, как они проводят это утро, хочется повторять каждый день. Это лучшее начало дня. Когда Кёнсу так стонет под ним, раздвигает ноги и выгибается. Трётся пахом о пресс и просит сильнее и больше. Чанёль смотрит на него как на божество. Оплетает всеми конечностями и двигается, как бы неудобно не было, он будет продолжать. Смотреть на мечущегося по подушке Кёнсу сплошное наслаждение. Его хочется трахать так, чтобы от наслаждения омега закатывал глаза, и кричал, срывая голос. Но Кёнсу никогда так делать не будет. Он боится разбудить и напугать детей. Но на самом деле причина не в этом, а Чанёль и не знает о ней. Кёнсу всё ещё смущается.       Правда стонет Кёнсу, уже не стесняясь. Мелодично и громко. Чанёль хватается за эти звуки. Смотрит на полуоткрытый ротик омеги и у альфы возникает желание съесть эти губы и мокрый язычок. Съесть не получается, но поцеловать до опухших губ выходит. Чанёль смотреть на них не может. Слишком развратно. Раскрасневшиеся и полные, легко могут довести адекватного и состоятельного альфу до потери рассудка. Поэтому Чанёль и утыкается лицом в шею Кёнсу. Внизу всё натянуто и возбужденно до предела. Альфа гонится за удовольствием и заставляет омегу ещё сильнее стонать от бешеных толчков и разнобойных движений. Плоть заходит по основание. Чанёль видит, как член двигается туда и обратно. Как зад Кёнсу сильнее насаживается. И это заставляет двигаться на пределе возможности. Чанёль сгибает омегу почти пополам, а сильными толчками подбрасывает на кровати. А Кёнсу смотрит в потолок не мигающим взглядом. Стонет и вскрикивает на глубоких проникновениях. Так, что соседи, которые уже собираются ехать на работу слышат и лишь завистливо смотрят на окна второго этажа шикарного дома, которого нет больше ни у кого в Сеуле.       У Кёнсу по пояснице будто током проходятся, у него нижняя часть тела будто не его. Из-за течки он сам насаживается на член и особенно чётко чувствует, какой он крупный и твёрдый. Как он трёт простату, бьёт по матке на глубоких толчках. Это невыносимо. Бёдра альфы крепкие, и, кажется, что они вообще не устают, потому что на часах почти восемь, а Чанёль двигается так же быстро и методично. Только может чуть-чуть размашистее. Кёнсу кончил уже несколько раз, а Чанёль всё ещё держится. Когда он кончает в очередной раз с выкриком на устах, с ногами, плотно обёрнутыми вокруг торса альфы. Сил и желания больше не остаётся.       - Чанёль… давай закончим, пожалуйста. – Кёнсу крепко держится за шею альфы и сильнее тянет на себя. Альфа благодарно его целует, а пальцами раздвигает ягодицы, чтобы проникнуть до упора и с громким рыком кончить внутрь. И ждать ещё несколько минут, когда оргазм сойдёт, и последние капли спермы растекутся внутри омежьего тела.       Поясница тяжелеет. Чанёль всегда кончает долго и много. Судя по тяжести сейчас, очень много.       - Люблю тебя. – Альфа целует Кёнсу в висок, в лоб, в нос и в губы несчётное количество раз. Омега только вздыхает и ласково гладит Чанёля по тёмным вьющимся волосам.       - У нас ещё час, может ещё раз? – Альфа трётся носом о щёку омеги и улыбается. Как же он любит дни течек. Тогда он может позволить себе сколько угодно раз.       - Не успеем, нам нужно в душ.       - Ну, разок.       Чанёль выпрашивает и тычется носом в любимую шею, но на Кёнсу это не срабатывает. На утро ему хватит, поэтому он слабо отталкивает альфу. Тот сразу же заваливается на кровать, рассматривая спину омеги. Кажется, он видел её тысячи раз. Но именно сейчас, в лучах утреннего солнца, Кёнсу такой необыкновенный. Нежность сменяется похотью, когда Кёнсу садится на колени, попой касаясь пяток. Вязкая сперма стекает на икры и ступни, но омега не обращая внимания, уходит, оставляя Чанёля в счастливо-возбуждённом состоянии. В такие дни альфа понимает, что его жизнь идеальна. Именно об этом он мечтал.       Он директор самой большой строительной компании Сеула, филиалы которой находятся в Шанхае, Дубае и Токио. Он построил огромное количество домов для людей разных классов. Но не забыл и о себе. Его дом единственный в Каннаме с такой планировкой и такой дорогой отделкой. Но и дом был бы ничем, если бы не такое украшение как Кёнсу. Омега делал дом уютным, обжитым и родным. А главное - Кёнсу родил для него двоих детей и воспитывал их. Кстати о детях. Их было бы пора уже будить и собирать.       Чанёль бодро встал с постели и сорвал бельё. Времени оставалось всё меньше. Альфа закинул грязные простыни и наволочки в стиральную машину и решил принять душ. Конечно, ему требовалось намного меньше времени, чем Кёнсу. Поэтому даже когда он зашёл чтобы надеть костюм, Кёнсу всё ещё был в душе что был в их комнате. Альфа посмотрел на супруга. Тот, похоже, и не собирался заканчивать. Чанёль улыбнулся. И с отличным настроением, после хорошего утреннего секса и горячего душа, отправился в детскую. Для Суён и Джэхёна были оформлены отдельные комнаты. В разных тонах и стилях. Именно такие, какие хотели сами дети. Суён была первым ребёнком. Любимая старшая дочь. Чанёль сильно баловал её, поэтому даже сейчас она была намного капризнее Джэхёна. Альфа шёл будить её первой.       Улыбка не могла не тронуть губы альфы, когда он увидел своё спящее чудо. Чанёль немного постоял прижавшись к косяку, наблюдая как девочка сопит и причмокивает во сне. В отличие от Джэхёна она была такой активной и весёлой. Полная копия Чанёля. Как всегда запутавшаяся в одеяле и полностью раскрытая. Альфа с улыбкой принялся будить девочку.       - Малышка, просыпайся. – Мужчина тёр пухлую щёчку и целовал маленькие ручки. Он и не верил, что ещё год и всё, его маленькая девочка пойдёт в школу.       - Суён-а, я не шучу. Папа будет ругаться. И нам нельзя опоздать. Если ты сейчас проснёшься, то обещаю, что вечером мы поедем и купим тебе тот магазин для кукол… - Не успел Чанёль договорить, как глаза девочки открылись, и улыбка озарила детское лицо.       - Ах, ты хитрюга, – альфа начал щекотать девочку, кусая щёку.       - Папа… Хватит, я больше не могу, – девочка плакала от смеха и толкала отца в плечи ладошками.       - Будешь ещё родителей обманывать? – Чанёль посмеивался над ребёнком. Но обещал себе действительно не забыть купить то, что хочет Суён.       - Не буду, пусти, папочка.       - Умница, - альфа поднял девочку на руках и отправил в ванную комнату.       Следующей была дверь маленького омеги. Джэхёна и будить было жалко. Ему всего-то два года недавно исполнилось. Мальчик спал сладко-сладко, в той же позе, как они с Кёнсу уложили. Маленькие ручки были сложены одна к другой, словно в молитве.       Чанёль пожалел, что ему так и не удалось уговорить Кёнсу нанять няню. Тогда им не пришлось бы так издеваться над детьми и поднимать в такую рань. Но муж не любил посторонних в доме.       - Малыш. Джэхённи. Просыпайся. Пора вставать. Смотри, птички уже поют для тебя. - Папа…? – Мальчик проснулся и сразу же начал тереть сонные глазки.       - Да, да, папа. Осторожнее, – Чанёль отстранил кулачки от маленького лица и подул на глазки омежки. Мальчик в ответ зевнул, и альфа расстроено посмотрел на своего ребёнка.       Он был таким послушным и дисциплинированным. Для их семьи это было странно, ведь они с Кёнсу не отказывали детям ни в чём, позволяли им буквально всё.       Чанёлю было так жаль мальчика, что он просто поднял его на руках и решил сам умыть. Кёнсу за это бы его отругал, омега хотел приучить Джэхёна к полной самостоятельности. Но сегодня Чанёль мог позволить сыночку такую слабость.       Когда альфа зашёл на кухню, то маленькая Суён уже сидела за большим белым столом и смотрела мультики.       - Ты уже и заплелась сама? – Чанёль посмотрел на ещё не совсем получившиеся косички девочки и улыбнулся. У него получилось бы примерно так же.       - Да, меня папа научил.       - Мм.. Красиво.       Альфа не спускал с рук младшего сына, но продолжал готовить завтрак.       Хлопья с молоком и тосты с джемом, ничего сложного он и сам справится. Кёнсу конечно приготовил бы лучше, но сегодня у него не то состояние.       Чанёль почти справился, когда Кёнсу зашёл на кухню. Джэхён до этого обеими ручками, державшийся за широкое плечо отца, начал барахтать ногами и тянуться руками к омеге.       Кёнсу засиял, как только увидел обоих детей. Омега подошёл к Чанёлю, когда тот уже разливал апельсиновый сок по стаканам.       - Иди ко мне, сладкий мой. Папа тебя поцелует.       Чанёль обернулся на голос Кёнсу и заулыбался. Как бы тяжело и больно Кёнсу не было, при детях он всегда улыбался и выглядел безупречно.       Сейчас он, кажется, был ещё прекраснее. Чистый-чистый. Лицо омеги сияло, после пенок и тоников. Запах исходил божественный. А ещё белая лёгкая футболка не скрывала ни синяков, ни засосов, ни следов от зубов.       Кёнсу целовал мальчика, пока Чанёль искал таблетки в ящике.       - А меня поцеловать? – Альфа подставил щёку для поцелуя, но в неё лишь ткнули пальцем.       - Так нечестно. На вот выпей таблетки.       - Что это?       - Обезболивающие и блокатор.       - Спасибо. – Кёнсу выпил залпом все таблетки и потянулся за сыном. В этот момент Чанёль и украл у омеги один поцелуй в губы, пока дети отвлеклись на телевизор.       Омега посадил мальчика в специальный стул и подошёл к малышке.       - Это кто тебя так красиво заплёл? – Кёнсу провёл по волосам девочки, снимая резинки.       - Я сама, как ты учил. Не расплетай.       - Я заплету обратно. Хочу просто потрогать такие шелковистые и вкусно пахнущие волосы моей принцессы.       «У тебя такие же» - пронеслось в голове Чанёля.       - Какие планы на сегодня? Может, я отвезу Джэхёна к папе, а ты отдохнёшь дома? И я могу приехать пораньше, – альфа двусмысленно поиграл бровями.       - Нет, всё в порядке. Отвезём Суён на подготовительные занятия, а потом поедем на работу. Джэ нам не будет мешать. Есть незаконченные дела в офисе.       - Хорошо.       - А в садик не поедем? – Глазки маленького омеги бегали от одного родителя к другому.       - Нет, там ещё делают ремонт.       Кёнсу погладил мальчика по тёмным волосам и подошёл к холодильнику, чтобы достать продукты к завтраку.       - Я только сжарил тосты.       - Тут ещё бутерброды есть, с беконом и ветчиной.       - Давай. Я вообще не против поесть.       После физической нагрузки что альфа, что омега были истощены.       Кёнсу ел, чтобы набраться сил и сделать все запланированные дела. Чанёль ел, чтобы хватило сил на своих подчинённых и на Кёнсу в перерывах.       В перерывах от поглощения еды альфа смотрел на омегу и снова улыбался. Какой же он всё-таки у него особенный. С шоколадными губами. Кёнсу был молочным, когда все остальные оставались горьким. Чанёль наблюдал за детьми уже несколько минут, те, кажется, были увлечены телевизором и не смотрели даже в тарелку. Чанёль тихо придвинулся к мужу, тот удивлённо на него посмотрел, и не успел сообразить, как уже был захвачен в плен горячих губ. Поцелуй с привкусом кофе, зелёного чая и зефира. Он был таким сладким, как и Кёнсу. Чанёль языком проник в рот омеги, притягивая Кёнсу к себе и целуя ещё настойчивее. Омега пытался вырваться и отстраниться, но Чанёль контролировал всё. Каждое движение. Даже успевал следить за детьми. Альфа отстранился как раз вовремя.       - Киса… Люблю тебя. – Громкий шёпот в самые губы. Но Кёнсу так и не решается сказать в ответ три самых желанных слова Чанёля. Flashback. 5 лет назад.       Кёнсу уже целую неделю жил в состоянии постоянного напряжения и стресса. Он только окончил университет с красным дипломом, начал встречаться с хорошим парнем, только устроился на хорошую работу, как всё пошло под откос. Сначала издёвки со стороны начальства. И совершенно беспочвенные. Он не понимал, что от него хотели. Все папки с его проектами и чертежами падали на стол лишь с одной фразой «переделай». Никто не понимал, чем Кёнсу не угодил боссу. Омега тоже не понимал. Но это было пустяком по сравнению с тем, какая беда у него случилась дома. Его любимый папа заболел. Настолько серьёзно, что отец собирался продать весь бизнес. Но даже если бы они продали всю недвижимость и бизнес отца, это не составило бы и половины нужной суммы для оплаты лечения. Кёнсу не мог смотреть на обоих родителей. Если папа ещё старался держаться и не показывать вида, то отец же не мог сдерживать слёз. Кёнсу впервые видел, чтобы его высокий и сильный отец плакал в папиных ногах. Эта картина разбивала ему сердце, и он просто обязан был найти нужную сумму. Иначе… Он не представлял, что будет с ним и отцом, если с папой что-нибудь случиться. Они не смогут жить как прежде.       На операцию и реабилитационный курс требовалось немного-немало двести тысяч евро. Ни ему, ни отцу такую сумму в кредит не давали. У них не было ни родственников, ни друзей, которые могли бы занять столько. Тогда у Кёнсу оставался только один выход. Просить у организации. Для Пак Чанёля эта сумма была не такой уж большой. Доход компании за несколько месяцев. Кёнсу был молодым архитектором, подающим большие надежды. По его проектам уже начинались стройки. Только вот начальник его явно недолюбливал. Смотрел на него, будто собирался выжечь. Как бы Кёнсу не старался, тот был недоволен. Он был слишком самовлюбленным альфой, по его мнению. Обращался с Кёнсу, как с мальчиком на побегушках. Но, когда омега попал в такую ситуацию, у него не оставалось другого выхода. Ради папы он готов был переступить через свою гордость.       Дней оставалось всё меньше, поэтому Кёнсу не откладывал. Закончил все дела, и пошёл к Паку. Персонала практически не было, как и секретаря босса. Кёнсу просто постучал, до боли сжимая меж пальцев ткань кофты.       - Войди.       Омега открыл дверь и сделал шаг. Альфа сразу же опустил ручку и уставился на Кёнсу выжидающим взглядом.       - Я хотел поговорить.       - Закрывай дверь и заходи, – Чанёль откинулся на спинку кожаного сидения.       Кёнсу переминался с ноги на ногу, не решаясь посмотреть в глаза босса.       - Ну, говори, – альфа с удовольствием разглядывал омегу.       - Мне нужны деньги…       - Пройдите в кассу и вам выпишут аванс.       Чанёль снова склонил голову над столом.       - Нет, Вы не так поняли. Я хотел бы взять у компании в долг.       - В долг? Вы работаете тут без году неделя! Думаете, сделали парочку хороших проектов и можете позволять себе всё, что угодно?!       - Простите, но это очень важно… Мой…       - Сколько нужно?       - Двести тысяч евро.       Чанёль усмехнулся и осмотрел омегу ещё раз.       - Эх… А сумма-то крошечная. Вы хоть знаете, сколько нужно работать среднестатистическому корейцу, чтобы собрать столько? А вы просите так просто дать вам такие деньги?       - Я же отдам. Вы можете не платить мне зарплату.       - Зачем идти на такие крайние меры? У меня есть другой вариант. Такой лёгкий. Подаришь мне себя всего на одну ночь, и двести тысяч твои. И никаких долгов.       - Что? – Кёнсу шокировано смотрел на начальника.       - Выгодная сделка. Мне удовольствие, тебе деньги.       - Вы за кого меня принимаете? – Омега сжал ладони в кулаки. А что он ещё мог ожидать от этого эгоистичного ублюдка? Никакого участия и сожаления.       Чанёль сам себя не узнавал. В любом другом случае, он бы помог и узнал в чём проблема. Но с Кёнсу… Всё обстояло совсем по-другому. Его возбуждала эта невинность и простота омеги. Хотелось опорочить его. Сломать. Попробовать. Он ведь с самого начала присмотрел его. Такого необычного, тихого, скромного и застенчивого. А потом сам не понял, как влюбился. Вот только подхода всё найти не мог. Наоборот только усугублял. Пытался найти в омеге изъян, но так и не смог. А сейчас, ситуация работала на него. Хоть это и было подло и не красиво.       Омега смотрел в глаза начальника, но так и не мог понять, что от него хотят. Неужели он действительно собирается купить его тело? Кёнсу ведь...       - Но у меня есть парень...       - Сехун? Ну и что? Насколько я знаю, вы ещё не спали. И тем более я не заставляю встречаться со мной, всего одна ночь. Я не собираюсь никому об этом рассказывать.       - Ни за что.       Омега не выдержал, в нём кипела злость, гнев и разочарование. Он выбежал из кабинета, прижался спиной к двери и закрыл глаза.       Нееет... он не сможет. Не сможет лечь под кого-то. Продать себя за деньги. В конце концов, у него есть гордость. Гордость и совесть. И она не позволит ему оставить папу умирать. Папа всегда всё делал только для него. Посвятил ему всего себя. Так что заплатить такую цену за счастье родителей было просто долгом Кёнсу. И омега решился. В ту же секунду он зашёл в кабинет, чем удивил Чанёля. Альфа и не думал, что тихий и скромный Кёнсу всё же решится.       Мужчина тут же откинулся на спинку кресла и начал улыбаться.       - Я согласен.       - Хорошо. Можешь идти домой, я пришлю тебе адрес и время в смс.       Кёнсу вышел из офиса без чувств. Омега не помнил, как добрался до дома. Зашёл на кухню и увидел родителей.       Отец прижимал обессилевшего папу к себе. Омега уже не плакал, остались только не высохшие дорожки слёз. И то Чунмён стёр их, как только увидел Кёнсу.       - Привет, дорогой. Что с тобой? Ты бледный, - омега собрал все силы в кулак, чтобы подойти к сыну с улыбкой на лице. Он не хотел оставлять его сейчас. Для него Кёнсу был всё ещё тем же малышом.       - Нет, всё хорошо пап. Просто на улице холодно.       - Одевайся теплее. И вымой руки, мы ждали тебя, чтобы поужинать. Ты сегодня припозднился.       - Мы обсуждали новый проект. Это будет очень масштабное строительство и неизвестно, на сколько лет затянется.       - Это хорошо. Это гарантирует тебе работу на ближайшее время.       - Да…       Кёнсу не знал, куда деть взгляд. Он не мог смотреть на папу из-за его состояния. И на отца тем более. Тот убивал себя.       Ифань не мог помочь своему любимому человеку. Кем он был после этого? Его компания слишком мала и ничтожна, даже продав её, они не смогли бы насобирать и половину суммы. Ему остаётся просто наблюдать за тем, как его ещё совсем молодой муж доживает последние месяцы, не имея даже шанса на спасение. А ведь они мечтали о внуках. Альфе так стыдно, что он заставляет страдать двух своих любимых и самых родных омег.       - Я пойду сегодня к Бэкхёну, с ночёвкой… Можно? – Кёнсу боится всего, что будет, он не готов, он не знает как вести себя, что делать…       - Ты вроде не собирался, – папа настойчиво накладывает Кёнсу побольше рыбы, а ему и кусок в горло не лезет.       - Он сегодня позвал. Нам нужно ещё над проектом поработать.       - Хорошо, иди.       - Спасибо, пап. – Кёнсу встал из-за стола и подошёл к омеге, чтобы крепко обнять и поцеловать в щёку. Омега поднял голову и встретился взглядом с отцом. Тот был расстроен и подавлен. Кёнсу и представить не мог его состояние. У него сердце сжималось от боли, когда он смотрел на то, что происходило с их семьёй. И глядя на них, он понимал, что готов заплатить даже больше лишь бы они были целы и невредимы.       Кёнсу зашёл в комнату и упал на кровать. Он так устал от всего этого. Ненавидел жизнь из-за того что у него не было иного выхода. Ему хотелось смеяться, потому что он никогда в жизни не придумал бы такого.       У него всё шло в такт, по правилам, по распорядку. Одиннадцать лет в школе стали хорошим и тёплым воспоминанием. Потом университет, ещё один красный диплом, весёлый выпускной и признание Сехуна. Кёнсу точно знал, почему он встречался с Сехуном. Это была не любовь и не истинность, а просто потому что так надо. Потому что он понимал, что ему уже двадцать три и пора заводить отношения. А с Сехуном они со школы ещё. Вместе закончили её, поступили в один университет, потом устроились в один холдинг. Всё шло так гладко.       Конечно, Кёнсу мог скрыть связь с боссом, но не так он был устроен. Не хотел он так поступать с ним.       Омега быстро написал сообщение, даже не колеблясь. Будто уже планировал это.       В ванной стоя под струями обжигающей воды, он смотрел на своё тело и размышлял над тем, действительно ли он так дорого стоит. И правда ли Чанёль так сильно захотел его, или может он просто его очередной трофей? Кёнсу мог не доверять Чанёлю, но другого выхода у него не было. Наблюдать за родителями он больше не мог.       В любом случае рано или поздно это должно было случиться.       Прошло ещё два часа. Ему пришло сообщение с адресом и временем.       Но Кёнсу всё равно не смог морально подготовиться. Он уже подъехал на такси к отелю. Во рту пересохло, а ноги ослабли. Это было смешно. Не на казнь же его ведут. Кёнсу только усмехнулся этим мыслям. Это была совершенно другая смерть. Он не представлял, что должен был делать, как себя вести? И что сделает с ним Чанёль? Будет издеваться? Причинять ему боль? Насиловать? Хотя не имеет всё это уже смысла. Он добровольно пошёл на это. Сам согласился. И босс вправе сделать с ним всё, что угодно. ОН ведь платит.       С мыслями о том, что этой ночью он себе принадлежать не будет, Кёнсу зашёл в номер.       Глаза омеги забегали по большому пространству. Он даже не сразу отыскал босса. Кёнсу не понимал к чему снимать такие огромные и дорогие номера всего на одну ночь.       Чанёль встал сразу же, как Кёнсу переступил порог комнаты. Он хотел наброситься на него, разорвать одежду. Но здравый смысл всё же остановил зверя внутри него.       - Рад, что ты все же пришел, - альфа медленно подошёл к Кёнсу и провёл ладонью по гладкой щеке.       - Деньги с вами? - Кёнсу вскинул голову и посмотрел начальнику в глаза. Тот улыбнулся какой-то не своей улыбкой, провёл пальцами по шее омеги, осмотрел всё его лицо и кивнул в сторону стола.       Кёнсу отстранился и, смотря лишь на чёрный чемодан, смог дойти до стола.       - Там двести тысяч, можешь не пересчитывать.       Кёнсу и не собирался.       Он просто провёл пальцами по сиреневыми бумажкам и потянулся руками, чтобы снять с себя чёрный свитер, но его тут же остановили чужие крепкие руки.       - Я сам.       Точно, Кёнсу почти забыл, что сегодняшней ночью он не может иметь право ни на что.       А Чанёлю было всё равно. Он не знал другого способа, чтобы быть с Кёнсу. Он хотел его, и это желание было выше всяких моральных устоев. Это было не впервые для альфы - покупать кого-то. Только те были ещё счастливы за то, что им заплатили. Ночь с таким альфой - и так подарок, так ещё и приличные деньги. Поэтому Чанёль даже не осознавал всей той боли, что он причинял. Не понимал, как сильно ранит Кёнсу, растаптывает его гордость, пользуется словно вещью.       Омега, казалось, начал задыхаться, когда его полностью раздели и положили на кровать. Хотелось слиться с этими белыми простынями или просто исчезнуть. Но чёрный чемодан с деньгами на столе не давал этого сделать.       Кёнсу пытался не смотреть на альфу, но тот, кажется, был повсюду. В каждом уголке этой комнаты он смотрел на него таким взглядом, которого Кёнсу не видел никогда. Он даже и представить не мог, что его начальник такой. Для всех хороший и добрый, а на деле ужасный и опасный.       Казалось, время остановилось.       Но не для Чанёля. У него было так много желаний, и он не знал с чего начать.       Кожа омеги была тёплой и сухой в месте возле пупка. Чанёль прижался к ней губами, и Кёнсу вздрогнул от неожиданности. Тогда альфа неспешно провёл языком по бархатной коже и Кёнсу сильнее стиснул ткань в ладонях.       Чанёль не собирался церемониться, поэтому, подтянувшись на локтях, он достал приготовленную смазку и приглушил свет. Кёнсу сглотнул, когда увидел что альфа начал снимать брюки вместе с бельём.       Омега зажмурил глаза. А потом его руку властно схватили и положили на полустоящий орган. Рука словно одеревенела, и Кёнсу ничего не мог с собой поделать. Он чувствовал, как пальцы Чанёля перебирали его, и скользили вместе с его ладонью по стволу, что с каждой секундой становился всё твёрже и больше. Орган странно пульсировал под кожей и, кажется, отдавал вибрацией по всему телу Кёнсу, его дыхание сбилось.       - Открой глаза.       Омега прикусил губу и сильнее зажмурился.       - Кёнсу… - Чанёль словно пропел его имя в призывном тоне. Он давал понять, что долго ждать не будет. Что ещё чуть-чуть и он выйдет из себя. И Кёнсу не оставалось ничего, как широко открыть глаза и смотреть на лицо альфы. Они встретились взглядами, и омеге показалось, что в глазах Чанёля он был чем-то неземным или сверхъестественным, потому что на человека так не смотрят.       - Раздвинь ножки, – альфа опускался всё ниже, пока, наконец, не улёгся между ног омеги и вплотную приблизился к лицу.       Чужие губы прижались неожиданно к его искусанным. Кёнсу больше не дрожал, но положил ладонь альфе на плечо. Чтобы остановить, хотя знал, что у него нет права на это. Чанёль улыбнулся в поцелуй, переложил тонкие руки себе на шею.       Поцелуем альфа отвлекал омегу. Выходило это не очень, Кёнсу почти не отвечал, лишь позволял касаться языком. Но Чанёль был и в этом хорош. Движением губ он ласкал и щёки и подбородок, пока внизу его пальцы, зачерпнувшие доброе количество смазки, распределяли её по отверстию между ягодицами омеги.       Кёнсу старался не заплакать, хотя комок к горлу подходил и сдавливал, и дышать не позволял. Он терпел, считал секунды и представлял, что желает этого.       Боль от пальцев внутри почти не ощущалась, боль, что была в груди, перекрывала все остальные чувства. От движений внутри, низ живота потяжелел. Кёнсу не замечал, что уже давно возбуждён. И лишь руки альфы, которые гладили его ноги, привели в чувства. Чанёль не был нежен. Он был страстен, горяч и все его движения говорили, что он очень его хотел. Губы альфы целовали его икры пока те лежали на крепких плечах, перемещаясь всё ниже вместе с щекочущим чувством. Потом Кёнсу потянули вниз по постели и аккуратно вошли. Из тела вырвался лёгкий стон боли, а из глаз брызнули слёзы, которые Кёнсу так и не смог сдержать