Любовник

      После того, как они оставили Суён в подготовительной группе, сразу отправились в офис. Кёнсу не нравилось проходить через пост охраны и это огромное фойе, где, кажется, все их поедали завистливыми взглядами. Омега не видел хотя бы одного доброго взгляда. Были безразличные, конечно, но остальные просто раздражали его.       А Чанёль будто не чувствовал этого. Шёл спокойно. Нёс их малыша на руках и разговаривал с тем без умолку. Мальчик был таким молчаливым, и они очень переживали из-за того, что он не сможет говорить. Но на деле Джэ заговорил раньше своих сверстников и сейчас мог ответить на любой стандартный вопрос. Джэхён был очень умным, но тихим омегой. Кёнсу переживал из-за этого, а Чанёль не затыкался ни на секунду. Мальчик в ответ на слова отца только улыбался. Чанёлю и этого хватало. Его дети были самым дорогим и ценным в его жизни. Он любил их так сильно, что готов был умереть за них или убить. Альфа даже нанял целую охранную компанию, о которой Кёнсу и не знал. Чанёль не хотел тревожить его. Он знал, что омега не осознаёт, насколько Чанёль влиятелен и богат. И сколько людей хотели отобрать мужа и детей у него. Но Чанёль им этого не позволит. Никогда.       Чанёль пригладил волосы на голове малыша. В очередной раз он увидел в нём маленького ангела, светлого и такого чистого. Таким же был Кёнсу, когда он впервые увидел его. Flashback.       Омега лежал под ним совершенно открытый и заплаканный. Чанёль смотрел на него, откровенно разглядывая каждую частичку тела. Он помнит, как сильно загорелся желанием, как только увидел его. Кёнсу стеснялся, теребил край папки аккуратными пальцами, но отвечал на все вопросы предельно чётко. Это и понравилось в нём. Да и его запах, его глаза, которые казались кукольными под очками с толстым стеклом и массивной оправой, его вздёрнутый носик, и эти сладкие губы, розовые с двумя маленькими родинками на верхней. Чанёль пометил взглядом их сразу. Когда он рассмотрел его полностью, у Чанёля не оставалось сомнений. Он нужен был ему, такой идеальный. Кёнсу даже не нужно было открывать рот или делать какие-то проекты, чтобы фирма платила ему зарплату. Хватало того, что он своим присутствием освещал всё пространство.       А теперь Чанёль мог пользоваться им, всего за каких-то двести тысяч евро. Альфа чувствовал себя выигравшим в лотерее.       Он, наконец, вошёл до упора и из уст Кёнсу вырвался слабый стон боли. Его звуки возбуждали альфу ещё сильнее. Чанёль раздражённо посмотрел на часы, половина первого. Ночь казалась слишком короткой, и он не сделал с омегой и половины того, чего так сильно хотел.       Мысли Кёнсу спутались, как и волосы на подушке. Он растерянно смотрел на альфу и не понимал, почему тот медлит. А тот просто сдерживался, чтобы причинить чуть меньше боли. Это странно ведь обычно он никогда не церемонился, и будь сейчас на месте Кёнсу кто другой, то уже давно был бы выдран до сорванного голоса. Но с Кёнсу хотелось по-другому.       Чанёль провёл пальцами по смоляным прядям, насладился их шелковистостью, и резко оторвал голову омеги от подушки, притягивая к своему лицу.       - Самое страшное позади, – Чанёль откровенно врал, но не мог же он сказать Кёнсу, как сильно хотел его. До дрожи, до сжатых челюстей. Такого не было никогда. Этот омега сделал с ним что-то невероятное. И теперь Чанёль собирался сделать невероятное с ним.       Альфа прижался носом к мягкой щеке и вдохнул в себя запах тела. Он изменился. Изменился из-за него. Это льстило, Чанёль заулыбался. И чувства внутри него начали бушевать. Он притянул лицо омеги ещё ближе к себе и поцеловал так, как никто и никогда не целовал. Их робкие поцелуи с Сехуном и рядом не стояли. Да и для Чанёля такое было впервые. Он не был сторонником поцелуев. Он просто слишком сильно желал эти губы. И, терзая их сейчас, мысленно ликовал и не мог остановиться. Прижимался всё плотнее и плотнее, облизывал языком и терял рассудок, пока Кёнсу ослабевал в его руках. Он вовремя опомнился и снова начал растягивать узкого внутри парня, Чанёль лишь готовил его для большего.       Омега был напряжен, каждая его клеточка противилась проникновению Чанёля. Альфа видел это и понимал, что если ему не удастся расслабить Кёнсу, то всё не будет так, как он хочет. Надо, чтобы он кончил и познал сладость удовольствия.       Чанёль ухмыльнулся и провёл большим пальцем по губам Кёнсу, с каждым разом всё сильнее проникая кончиком во влажный рот. Кёнсу не понимал, что от него хочет Чанёль, пока тот не сказал напрямую.       - Ты должен облизать их. И я сделаю тебе приятно.       Другого выхода у омеги не было. И он даже сам желал в какой-то степени, и осознание этого доводило его до спазмов в груди. Он не должен был становиться таким.       Пальцы Чанёля погрузились в его рот легко, и также легко выскользнули уже покрытые слюной.       - Смотри на меня.       Приказам Чанёля нельзя было противиться. Кёнсу не сводил с него взгляда, хотя глаза закатывались от наслаждения. Всё тело приятно дрожало, когда Чанёль так надрачивал его член. Альфа сам поразился, он никогда никого так нежно не трогал. У Кёнсу темнело перед глазами и живот скручивало от слишком сладких спазмов. А Чанёль только этого и добивался.       Альфа видел, что Кёнсу уже на грани. Он улыбнулся и начал целовать омегу. Влажно и настойчиво, так, что у Кёнсу лёгкие горели от недостатка воздуха. А потом и вовсе тело бешено содрогнулось, и первый громкий стон потонул в поцелуе, а затем Чанёль прекратил поцелуй, но продолжал касаться его кончиками своих полураскрытых губ. И Кёнсу приходилось стонать в рот. Он бы хотел отстраниться, но Чанёль крепко держал его пальцами за подбородок. И смотрел в глаза, ловил каждую яркую эмоцию.       Это был первый настоящий оргазм Кёнсу. И ему нравилось. Во время оргазма ладонь альфы переместилась на его живот и так приятно поглаживала, пока внутри всё бушевало и горело.       Но, то, что было дальше, не приснилось бы и в страшном сне. Кёнсу не успел прийти в себя, как вокруг его глаз обернулась чёрная ткань. Он запаниковал и пытался отбить руки альфы от себя, но тот тут же с силой прижал их к кровати.       - Ты своё удовольствие уже получил, крошка. Пришло время играть по-взрослому.       Кёнсу не ожидал, что его поднимут на руках и зачем-то отнесут в середину комнаты, а затем уложат животом на холодный дубовый стол. Лицо омеги горело от смущения. Он представлял, в какой он сейчас позе, и как это всё смотрится со стороны. Но он не мог представить и капли того, что сделает с ним Чанёль. Ангела в Кёнсу больше не будет.

***

      - Привет, малыш. Пойдёшь к дяде? – Белые идеальные руки переняли малыша из рук Чанёля и прижали к своей груди.       - Здравствуй, Бэкхён. Что у нас? - Чанёль прошёл за огромный стол и сел на кожаное кресло, сразу же включая компьютер.       - Привет, Бэк, – Кёнсу подошёл к омеге и поцеловал в щёку. Они были двоюродными братьями. А вот их отцы были родными. Они были наполовину китайцами и наполовину корейцами. Семья Бэкхёна жила в Китае и лишь сам омега уже десять лет как не покидал Сеул. Ему нравилась его работа, и не только.       - Инвесторы подписали договор, встреча с моделью для рекламы назначена на сегодня после обеда. Сломался лифт, но ремонтная служба уже работает над ним.       - А что с бухгалтерскими книгами, что я просил? Ты же знаешь, конец месяца, нужно всё проверить.       - Да, они лежат на столе мистера Пака.       - Милый, передай документы мне, – Кёнсу протянул руку и Чанёль отдал ему несколько сшитых папок.       - Держи, любимый.       Бэкхёна тошнило от их идиллии. Пришли на работу пропахшие друг другом до мозга костей, даже не скрывая запаха того, что веселились всё утро. Омега сильнее сжал ребёнка в своих руках так, что тот заплакал от давящего чувства. Нет, их детей Бэкхён любил. В них же была частичка Чанёля.       - Что такое, маленький? – Кёнсу посмотрел на малыша, намереваясь встать, но Чанёль опередил его. Альфа подошёл к Бэкхёну и забрал ребёнка из чужих рук, нежно поглаживая по волосам. Бэкхён также провёл ладонью по спине малыша и тот успокоился.       Чанёль не стал садиться на своё место. Он сделал несколько кругов вокруг стола, а потом сел возле мужа.       Кёнсу разговаривал с Бэкхёном о новой группе, что они формировали, проект по ландшафтному дизайну. Они почти закончили, как внезапно Кёнсу вспомнил о модели для рекламы.       - Так что там с рекламой и моделью? Кто поедет на встречу?       - Босс собирался. Мы должны радоваться, что он согласился с нами встретиться. Я только благодаря связям смог договориться с его менеджером, иначе мы бы ещё год торчали в очереди.       - Ого. Кто он такой, что к нему такой интерес?       - Что? Я же тебе говорил, чтобы ты посмотрел. Да его по ТВ круглосуточно крутят. Ким Чонин, смуглый альфа с беспощадным взглядом. У вас родинки в одинаковых местах. Ты так и не посмотрел?       Кёнсу задумчиво смотрел на Джэхёна и не мог вспомнить, о ком говорил Бэкхён.       - У Кёнсу двое детей, муж и работа, ему некогда смотреть журналы и сидеть в инстаграме целыми сутками, – Чанёль с укором посмотрел на Бэкхёна. Тот лишь сильнее сжал планшет.       - Чанёль, прекрати. Покажи мне фото.       Бэкхён подал планшет с фото Кёнсу и тот стал внимательно вглядываться в них. Лицо парня было таким привлекательным, выделяющимся.       - Что по биографии?       - Ким Чонин. Двадцать три года, модель, закончил институт культуры в Сеуле. Родители погибли в аварии пять лет назад, братьев и сестёр нет. За последний год он подписал столько контрактов с рекламодателями, что попал в сотку форбс Кореи. В институте он увлекался танцами, но так ни разу не выступал, хотя образование есть.       - Занятно. Но у нас специфическая реклама. Нам нужно не красивое лицо, а сильное тело.       - Ты прав. Но у него и с телом всё нормально. Это будет комбо. Плюс у него уже большая аудитория.       - Кого? Молоденьких омег? Они не покупают дома.       Кёнсу потёр переносицу и снял надоевшие за такой короткий срок очки.       - Ну, если мы его выдернули, давай, хотя бы посмотрим на него, пообщаемся, – Чанёль положил ладонь на спину супруга.       - Хорошо.       - Ты сегодня не справишься с этим. Может, отвезёшь книги папе? Как раз проведаешь его, он же говорил, что ему скучно.       - Да, ты, наверное, прав. И Джэхён соскучился. Мы побудем у него немного и потом подъедем к ресторану.       - Отлично, я тогда пока поработаю. Возьми водителя.       - Не нужно. Лучше ты возьми. Я хочу прокатиться.       - Только будь осторожнее. И поцелуйте папу сначала, – Альфа подставил щёку и к ней прикоснулись сначала детские и слюнявые, а потом взрослые и сухие, но такие любимые губы.       Чанёль проследил, как Кёнсу с малышом вышли из кабинета, и блаженно потянулся, тут же выдыхая:       - Отлично.       «Отвратительно» прозвучало в голове Бэкхёна, но он и вида не подал, лишь смотрел прямо на мужчину. Но внимание на него так и не обратили.       - Ты можешь идти, – Чанёль говорил с ним, даже не отрывая головы от бумаг.       Это раздражало, но что он мог сделать? Хотя нет, кое-что он всё-таки мог сделать. Избавиться от всей той злости, что сидела внутри него. Омега быстро поднялся на этаж выше, вырвал Сехуна из кабинета, в котором проходило совещание, и затащил в один из туалетов.       - Что случилось? – Альфа смотрел на омегу стараясь понять причину. Но это Бэкхён, и ему особых причин не надо. Он способен на всё, что угодно. Сехун уже привык, он сам захотел этого. Омега был отдушиной, заглушкой, чтобы не думать о Кёнсу. В Бэкхёна можно было вылить всю свою злость. Так же как и тот делал, исцарапывая его тело. Они занимались сексом, и выливали друг на друга всю грязь, иначе они бы просто сломались.       - Трахни меня, иначе я сорвусь.       Бэкхён затолкнул альфу в свободную кабинку и заставил сесть на закрытый унитаз.       - Прямо с утра?       - Я устал.       - Только десять часов.       - Мне стоит найти кого-то другого?       - Ещё чего.       Альфа перехватил руки омеги и сжал за спиной. Бэкхён любил, когда грубо, а Сехун не мог отказать.       - Сам напросился.       Штаны с ног Бэкхёна слетели быстро. Он и заметить не успел, как Сехун прижал его к двери, следом прижимаясь к нему сзади. И никаких предисловий. За пять лет, они уже казались бессмысленными. Рука альфы просто ложится на рот Бэкхёна, пока пальцы растягивают внутри. Омега только подаётся назад, не чувствуя ничего кроме дикого желания. За это он благодарен Сехуну. Он может заставить его думать только об одном. И он уже не церемонится. Входит так, что искры перед глазами, дыхание перехватывает и хочется кричать от того, как приятно пальцы с силой проходятся по телу. И Бэкхён кричит, сжимает пальцами деревянную стенку кабинки и плачет. Он почти воет, когда его грудью прикладывают к стене и начинают уже даже не трахать, а драть как настоящую суку в грязном и вонючем туалете. Да, всё также, только туалет в их офисе искрится от чистоты, и запах лаванды распространяется по всей комнате. Но Бэкхёну плевать, ему хорошо. Он откидывает голову Сехуну на плечо, и они целуются. Почти по-зверски, сбиваясь, стукаясь носами, разбивая губы в кровь, и так, кажется, бесконечное количество времени, пока их не прерывает скрип двери. Это ОН. Бэкхён чувствует его, по его запаху, по ровному и уверенному дыханию. И это его невыносимо раздражает и радует одновременно. Он хочет заставить его думать, что Сехун возносит его до небес и что он трахается лучше него в сто раз. Ведь Кёнсу точно не будет кричать так, как делает это Бэкхён.       Сехун шокировано наблюдает за тем, как омега кусает его за руку и начинает стонать, и стонет он точно не настолько правдоподобно, потому что он точно не трахает до таких вскриков, что уши закладывает.       - Сделай это быстро. Я хочу кончить. – Бэкхён шепчет Сехуну на ухо и сам насаживается на крупный член.       Альфа кивает и своими крепкими бёдрами возводит Бэкхёна до пика. Тянет на себя и трахает, будто тот ничего и не весит, будто Бэкхён ненастоящий и его можно брать так сильно, чтоб стены кабинки стучали. Когда Бэкхён кончает, его стон разбивается о пространство, и Чанёль, который спокойно моет руки, усмехается. Он решает растянуть этот процесс, и когда двое выходят из кабинки, с довольной улыбкой разворачивается к ним.       - Простите, шеф, – Сехун кланяется. А Бэкхён и бровью не ведёт, продолжает застёгивать пуговицы форменного пиджака, а затем идёт к раковине. Чанёль провожает его взглядом, потом смотрит на Сехуна и кивает ему в знак одобрения.       - Я уезжаю. Мне нужно сделать кое-какие распоряжения насчёт годовщины, а потом в ресторан. В офис не вернусь, так что можете продолжать, – Чанёль указывает на кабинку, и уходит из туалета.       Сехун смотрит на отражение Бэкхёна в зеркале и качает головой. Он больше не хочет так, он хочет по нормальному.       - Ты так и не переедешь ко мне?       - Зачем? Чтобы ночами слушать, как ты выскуливаешь имя Кёнсу? Спасибо, не хочу.       - Бэкхён. Нам уже ничего не изменить. Пора смириться и жить своей жизнью, – Сехун обнимает его со спины, прижимает к себе, но Бэкхён откидывает его руки.       - Можешь смириться, если ты слабак, но я - ни за что.       - Он тебя не любит и никогда не полюбит.       - Это мы ещё посмотрим, – Бэкхён подмигивает через отражение в зеркале и так же скрывается за дверью. Сехун может только ударить ладонями по мраморной чёрной раковине и уставиться на своё выражение в зеркале.

***

      Кёнсу переживал, сам не зная почему. Он спешил к ресторану, опаздывал, потому что засиделся у родителей. И Чанёль написал, что встреча уже началась. Кёнсу надеялся, что они ещё успеют посмотреть на модель для их нового проекта, потому что времени до выпуска рекламы оставалось всё меньше.       - Вы не против, если к нам присоединиться мой муж с сыном? – Чанёль ел стейк и тайком рассматривал модель. Тот снял пиджак и остался в одной белой майке. Его руки были достаточно сильными. Вроде то, что им нужно.       - Конечно, нет, мне в любом случае уже скоро уходить. Съёмки для журнала.       - Я надеюсь, мой муж успеет познакомиться с Вами. Он принимает активное участие в развитии компании, и, как правило, решение в большинстве зависит от него.       - Похоже, вы очень его любите.       - Вы даже не представляете, как сильно. Он вся моя жизнь. А вот и он кстати.       Кёнсу задержал дыхание и прикрыл глаза. Голова закружилась, в горле пересохло. Он чувствовал его. Глаза бегали по всему ресторану в поисках. Где он? Кто он? Руки задрожали, и он сильнее прижал малыша к своей груди. Страх сковал тело. Ноги стали ватными. Будто на него обрушились все симптомы простуды и течки одновременно. Кёнсу шёл к столику с желанием сбежать. Но он не мог, Чанёль его уже увидел. Единственное, на что надеялся Кёнсу, что блокатор был достаточно сильным и его не вычислят. Но эти надежды были развеяны, как только он подошёл к столику. Альфа, что сидел напротив его мужа, вскочил со своего места и посмотрел так… Кёнсу смотрел ему в глаза и умолял молчать. У них была связь. Он понял его и улыбнулся. Взял дрожащую влажную ладонь в свою и крепко прижался губами, вдыхая сладкий запах кожи. - Ким Чонин, приятно познакомиться.