Любовник

      - Где ты нашёл всё это? – Кёнсу неверяще смотрел на их с Чанёлем свадебные костюмы.       - Ты же знаешь, я храню всё, что связано с нами, – альфа подошёл к мужу, чтобы прижать к себе и в очередной раз сказать, как сильно любит, чтобы Кёнсу и не думал сомневаться. Он всегда боялся того, что омега будет чувствовать себя нелюбимым. А это было совсем не так.       - Только не думаю, что я влезу в него.       - Ну же надевай скорее.       - Хорошо.       Через пару минут Кёнсу уже крутился перед Чанёлем, показывая всю свою красоту.       - Они мне всю задницу облепили.       Чанёль сглотнул и попытался перестать пялиться на прекрасные бёдра супруга.       - Мне кажется, что сейчас они сидят намного лучше. Но боюсь, нам придётся их снять, иначе… Кто-то не сдержится и всё.       Альфа усмехнулся и прижался поцелуем к губам любимого. Их губы сливались так идеально, по мнению мужчины. Дыхание учащалось, но он всё равно целовал и целовал, обнимал так крепко и нежно. Они возбуждались всё сильнее, притягивая друг друга, сильнее впиваясь пальцами в тело и постанывая. Время поджимало, и Чанёль знал об этом, но прекращать сейчас было подобно смерти. Ведь его руки так удобно устроились на любимой попке. А Кёнсу так и норовил стащить с него пиджак.       - Там пришёл визажист, – Бэкхён прокашлялся ещё громче, но его упрямо игнорировали вторую минуту подряд.       Кёнсу попытался разорвать поцелуй, но Чанёль начал целовать только сильнее, остервенело исследуя его языком, так жёстко, будто пытаясь догнаться. Он всё сильнее притягивал к себе и не отпускал. Кёнсу пришлось приложить немереное количество сил, чтобы укусить альфу за губу и оттолкнуть от себя.       - Ты что творишь? – Он продолжал смотреть ему в глаза и удерживал руки на плечах.       - Может ну его всё? Давай сбежим. Мальдивы, Гавайи, Дубай? Только мы одни, а? – Эта мысль пришла в голову так внезапно. В одну минуту перехотелось всего этого. Но, кажется, уже было поздно.       - Всё хорошо? – Кёнсу здорово перепугался, неужели Чанёль узнал что-то. Его сердце тут же зашлось в ударах, а ладони вспотели.       - Да, да. Просто немного устал.       - Ладно. Иди, встречай гостей. Я скоро приду, – омега погладил альфу по плечу, опуская взгляд в пол. Было как-то неловко смотреть на него сейчас.       - Жду тебя.       Чанёль невесомо прикоснулся губами ко лбу омеги и направился к выходу. Он сравнялся с Бэкхёном и задержался всего на секунду, чтобы сделать следующий шаг. Но уже этого хватило, чтобы заставить омегу до дрожи сжать кулаки. Бэкхён готов был скулить только от запаха его парфюма.       - Я так нервничаю, Бэкхён, – Кёнсу кругами ходил по их с Чанёлем каюте. Она была больше остальных. Альфа сразу обставлял её, как их спальню.       - Ты чего? Это же не свадьба. Так вечеринка.       Хотя кому Бэкхён врёт, Чанёль готовился к этому дню ещё больше чем к свадьбе, потратил столько денег, сил и нервов, и что в итоге? Бэкхён знал, что Кёнсу не способен оценить всё это по достоинству.       - Да, конечно, чего это я… Зови этого визажиста…       Чанёль вышел на украшенную палубу заполненную людьми. Пока ещё в большинстве прислугой, но было уже пару человек, которые торчали тут с самого утра вместе с ними. Альфа решил найти их, но идти далеко и не пришлось. Они ожидаемо оказались у барной стойки.       - Эй, я же просил не напиваться! – Чанёль подошёл к другу, чтобы забрать бокал с виски из рук.       - Хэй, бро, мы не такие как ты. Не улетаем с одной бутылки.       Чанёль ненавидел, когда ему напоминали про его слабость. Ну вот не умел он пить. И, вроде, организм у него был крепкий и здоровый, и алкоголь самого лучшего качества, но его всё равно вырубало после литра крепкого алкоголя.       - И вообще не отвлекай, у нас тут серьёзный разговор. Делим с Сехуном твоего секретаря.       - Что? – Чанёль ухмыльнулся, какие же они наивные. Эта птичка никогда им принадлежать не будет. Он слишком хорошо знает Бэкхёна.       - Никого мы не делим. Я просто хочу сделать ему предложение сегодня. Как думаете, всё получится? – У Сехуна от напряжения сводило всё тело. Он нервничал. Всё же это решение далось ему очень тяжело.       Чанёль взял бокал с лёгким коктейлем и молчал. Сехун точно идиот. Сегодня ведь у Бэкхёна траур. Он же ненавидит этот день. Это будет ужасным напоминанием на всю жизнь. Но это дело Сехуна. Хотя Чанёлю было откровенно жаль его. Мог бы уже найти того, кто действительно будет любить его, а не пользоваться.       - Эх, походу ещё минус один. А будет кто-нибудь свободный и хорошенький? – Джэксон толкнул Чанёля в плечо. Он редко вырывался в Корею, к другу, и сейчас хотелось оторваться.       - Да в основном все парочками придут.       - Ну, нет, так я никогда никого себе не найду.       - Не там ищешь просто.       - Ну, прости, ко мне на работу не приходят устраиваться Кёнсу и Бэкхёны.       - Точно. Кажется, гости уже начали подъезжать. Где там Кёнсу? Почему так долго?       - Да что ты так параноишь? Не маленький он.       Не успели они договорить, как на палубу по ступенькам поднимались двое. Два грациозных силуэта. В белом и чёрном костюмах. Чанёль от волнения поднялся со стула, Сехун последовал его примеру. Они, кажется, и не дышали, когда разглядывали омег. Несмотря на светлый костюм, макияж, Кёнсу был так дерзок. Подведённые чёрным глаза, губы на которых тинт особо спелого света, тональник и румяна персикового цвета который так подходил ему. Он был словно огонь. В отличие от Кёнсу, на Бэкхёне макияжа почти не было. Но стоило только посмотреть ему в глаза, чтобы увидеть полыхающий в нём огонь.       Взгляд Кёнсу опущен в пол, когда он спускается. Постепенно, медленно и грациозно. Движение его бёдер привлекает и манит. Его взгляд, когда он осторожно смотрит на Чанёля. Тогда зверь в альфе утихает, волнение сходит на нет, и хочется растворяться в той нежности и заботе, не в любви. Чанёль знает, Кёнсу его не любит. Всё ещё не любит. Но он так просто сдаваться не собирается. Кёнсу ещё будет принадлежать ему и душой и сердцем, и он в этом уверен.       - Любимый, – губы альфы растягиваются в такой обворожительной, ласковой и тёплой улыбке, что Бэкхёну приходится сжать губы и прижаться к груди Сехуна.       Сладкий и томительный поцелуй снова растекается на губах Кёнсу, и, наверное, если бы он не оторвался первым, то Чанёль вечность бы продолжал его целовать.       - Нам уже нужно встречать гостей?       - Да, пора. Пойдём, спустимся вниз, – Альфа подаёт Кёнсу руку, и они спускаются по ступенькам, постоянно переговариваясь.       - Не узнаю своего друга. Пять лет уже прошло, а они будто застряли в этом романтично-сопливом периоде. А вы чё кислые такие? Праздник же.       Джэксона игнорировали. Ни Сехун, ни Бэкхён не горели желанием говорить с ним. Но альфа нагло придвинулся к Бэкхёну и, практически выдыхая ему в лицо, начал говорить:       - Детку нужно развеселить?       - Закрой свой рот, иначе будешь веселить рыбок на дне этого океана, – Бэкхён смотрел в глаза альфы, и говорил на китайском. Всё же это его родной язык.       Джэксон тут же отодвинулся, облизывая нижнюю губу.       - Почему ты такая сучка, Бэкхён? Он что так плохо трахается? – Джэксон кивнул на Сехуна и тот, кажется, побагровел от ярости.       - Хочешь проверить? – Сехун встал и уже двинулся в сторону захмелевшего альфы, но рука Бэкхёна на плече остановила его.       Тем временем Чанёль с Кёнсу вовсю встречали гостей. Они стояли рядом в своих свадебных белых костюмах, улыбались, принимали поздравления и подарки. И все, кто смотрел на них, думали, как же они идеальны. Идеальная пара. Затворы фотоаппаратов работали беспрерывно. Кёнсу мечтал, чтобы всё это скорее закончилось. Гостей было немного и почти все собрались. Омега отчаянно верил, что у Чонина хватит совести и мозгов не появляться тут. Но альфа, будто назло, явился. Во всей красе. Чёрт бы его побрал. У Кёнсу ноги ослабели. И ладони стали влажными. Его глаза забегали по палубе. Он не знал, как реагировать. А тот будто специально. Пришёл в этих чёрных джинсах, серой футболке обтягивающей тело и кожанке с блестящими замками.       - Привет. Это тебе, – букет красных роз, словно довершение всего этого безобразия.       - Спасибо. – Кёнсу смахивает наваждение и принимает букет из чужих рук.       А Чанёль ведь стоит рядом. Они жмут друг другу руки, и Чонин улыбается совсем не натурально, а так, чтобы Кёнсу понимал, что он от него не отстанет. Что будет следить за ним.       - Спасибо, что пришёл, Чонин, – Чанёль тоже переходит на неформальную речь. Если его супруг так говорит, то и он может себе это позволить.       - Я не мог не прийти.       Объективы камер тут же перемещаются на Чонина, конечно, он не может не привлекать внимания. Он ведь идеален. Нет никого красивее и пластичнее его. Это Кёнсу видит в его движениях. Чонин постепенно вызывает зависимость. И остановить это невозможно. Это играет по нервам, и Кёнсу специально смотрит только на Чанёля. Но Чонин снова привлекает всё внимание, когда манит камеры за собой двумя пальцами прямо на танцпол. И срывает с себя куртку. Кажется, он хочет играть жёстко. Но Кёнсу не собирается ему поддаваться. Хотя кого он обманывает?       - Ну, раз все собрались… Начнём, - говорит Чанёль, притягивая Кёнсу к себе.       Бокалы наполняются один за другим. Тосты становятся всё пошлее и бессмысленнее. Чанёль тоже пропускает несколько бокалов шампанского. И уже хмелеет. Но он достаточно хорошо контролирует себя. Сейчас не время. У него ещё сюрприз для Кёнсу. Он смотрит на него, такого красивого именно сейчас. Когда камер уже нет. Они могут снять пиджаки и спокойно разговаривать с друзьями. У Кёнсу много друзей из Китая и из университета, и Чанёлю приятно смотреть на то, как его муж общается с ними.       Первый танец танцуют, конечно, только они вдвоём.       Рука альфы лежит на талии, вторая сжимает ладошку Кёнсу и, кажется, это его любимый момент. Потому что Кёнсу смотрит ему в глаза с застывшими слезами, а потом под крики «горько» они сливаются в таком сладком поцелуе. Их языки сплетаются. И у Чанёля кружится голова. И все восхищены их красотой, но только не эти двое. Бэкхён своим взглядом может испепелить всё это судно, и пепел ещё долго будет кругами расходиться по воде. И Чонин, его взгляд совершенно другой. Шальной, как у молодого альфы с гармонами, который, совсем не смыслит, что делает.       Ещё через несколько пропущенных бокалов Чонин подходит к их столику, чем до смерти пугает и будоражит Кёнсу. Чанёль уже порядком захмелевший и почти не понимает чего Чонин добивается.       - Можно вашего мужа на танец пригласить?       - Кёнсу? Я не знаю… Если только он не против, – Чанёль удивлённо смотрит на омегу. Который с укором смотрит в глаза Чонина, а тот смотрит на него и будто так и говорит «только посмей мне отказать».       - Ладно, один танец.       Музыка начинает играть совсем не подходящая. Такая громкая и динамичная. Но Чонин не даёт засомневаться. И тут Кёнсу вспоминает, он же танцор. Но Чонин никогда не танцует. Не танцевал ровно до этого дня. Потому что ради Кёнсу можно нарушить клятвы.       Руки омеги хватают за запястья и самым наглым образом укладывают за шею, прижимая к чужому телу непозволительно близко.       - Ты что творишь? – Слетает с губ Кёнсу. Но он забывает обо всём, когда Чонин начинает свой танец. Совершенно безумный. Он словно тигр играется с овечкой. Трогает омегу, где захочет. Приобнимает и отклоняет назад в такт собственных движений. Кёнсу ведёт, и он не нарочно касается плеч альфы. А потом всё смешивается в одно, и он начинает танцевать. Отдаваясь мелодии и вспоминая, как в школе и универе он любил танцевать, потому что музыка расслабляла, придавала сил. И сейчас он оборачивается к альфе спиной, чтобы не смотреть ему в глаза и не наделать глупостей. Хотя, кажется, глупость он уже сделал. Теперь Чонин оборачивает руки вокруг талии, и притягивает к себе, давая прочуствовать, какой он твёрдый. Кёнсу от этого перехватает дыхание, он сжимает ноги и надеется, что Чанёль не заметит ничего подозрительного в толпе танцующих. На самом деле так и есть, альфа почти не следит за мужем, потому что он уверен в нём как в себе, и он просто хочет пообщаться с друзьями, поэтому решает дать право Кёнсу на отдых. Но внезапно кто-то из знакомых говорит посмотреть на Кёнсу, и Чанёль поражённо выдыхает.        - Вау, не знал, что Кёнсу так может. – Джэксон почти лежит на барной стойке, но он всё ещё соображает.       - Да я и сам не знал, – альфа понятия не имеет, как реагировать, но тут ведь ничего такого. Его муж просто танцует. Но танцует так, как никогда не делал с Чанёлем. От этого в нём где-то глубоко внутри рождается странное чувство не то ревности, не то зависти. Разве это нормально вот так трогать чужого омегу? У Чанёля взгляд темнеет, когда он видит, как Чонин задевает бёдрами поясницу его мужа. А Кёнсу… Он не сопротивляется. Откидывает голову на чужое плечо и прикусывает свои сочные губы. Нет, так нельзя.       Чанёль со злобой поджимает губы и опрокидывает целый стакан виски в себя. Для него это весомая доза и не ясно, сколько он продержится. Поэтому решается, наконец, прекратить эту пытку над собой и отправляет короткое сообщение. Мужчина выходит на мини выступ на палубе, берёт в руки микрофон, и делает знак для диджея, чтобы тот отключил звук.       Кёнсу отскакивает от Чонина, как только заканчивается музыка. И понимает, что забылся, и неизвестно, что сделает сейчас Чанёль.       - Кёнсу, любовь моя, слышишь меня?       Толпа расходится и Кёнсу остаётся в середине, но где-то сзади он чувствует присутствие Чонина. Сердце бьётся как сумасшедшее, и он умоляет Чанёля пощадить его.       - Вижу, что слышишь. А теперь посмотри наверх. – Чанёль с улыбкой на губах берётся за гитару, пока все отвлечены и с удивлением смотрят в небо.       Там среди тёмного ночного неба и частых звёзд огромный белый плакат. Надпись, на котором гласит: «Чанёль любит Кёнсу. Пять лет вместе».       Омега не может оторвать взгляда от этой надписи и улыбается со слезами на глазах. И в очередной раз убеждается, Чанёль не умеет любить тихо.       А потом слышит, как он играет на гитаре, как поёт песню о вечной любви, и чувствует себя так отвратительно мерзко, что хочется упасть на колени и плакать перед ним часами напролёт. Он не достоин его.       - Этот плакат увидит весь Сеул. Пусть все знают, как я люблю тебя.       С этими словами Чанёль спускается и с последними силами уверенной походкой идёт к Кёнсу, чтобы поцеловать его. Горячо и мокро на виду у всех. Альфа целует как изголодавшийся зверь с безумным желанием, которое затуманивает его голову. Их губы переплетаются. А глаза открыты, и они смотрят друг на друга и Кёнсу чувствует пустоту. Зато вот у Чанёля иные чувства, они переполняют его, как и те фейерверки, что рассыпаются по небу.       Чонин усмехается с того действия, что разворачивается перед ним. Только что он был в его руках, а теперь плавится под руками своего мужа. Это его бесит и раздражает. Он ненавидит Чанёля, завидует ему и обещает отобрать у него Кёнсу любым способом.       - Ты только мой. – Эти слова Чанёль произносит на выдохе, прямо ему в губы и Кёнсу прикрывает глаза, чтобы слабо кивнуть.       - Посмотри. – Альфа разворачивает мужа к себе спиной и обнимает вокруг плеч.       Сехун хватает Бэкхёна за руку и вытягивает на мини сцену. Бэкхён удивлённо смотрит на него и озирается по сторонам. Но никто ничего ему так и не говорит. Это вообще не по сценарию. Что решил устроить этот тихий альфа… Через несколько секунд Бэкхён всё понимает, но поздно.       Он уже становится перед ним на одно колено. Омега закрывает глаза, выдыхает и старается успокоиться, но ничего не выходит.       - Ты выйдешь за меня Бён Бэкхён? – Сехун смотрит с надеждой в глазах и дрожащими от волнения руками открывает белую бархатную коробку с кольцом.       Бэкхён мечется, он знает, что нужно сказать «нет». Ведь он не достоин, и не любит его так сильно, чтобы связать себя узами брака. Но, когда он смотрит на Кёнсу и Чанёля, которые счастливо улыбаются и будто говорят «скажи да», то понимает, что он слишком долго хранил траур, слишком долго был предан другому. И даже если он не любит Сехуна, с ним ему будет хорошо.       - Да. – Голос срывается и его почти не слышно. Поэтому Бэкхён добавляет, - Да, да, я согласен.       Сехун берёт его за руку, надевает золотое кольцо с изумрудами на тонкий палец, и целует раскрытую ладонь омеги.       Бэкхён поднимает его с колен и обнимает. А салюты всё продолжают взрываться в небе.       Официальная часть заканчивается на этом, а после начинается веселье и алкоголь. Чанёль не следит за тем, сколько пьёт, но Чонин следит за ним. Тот ведь почти без сознания виснет на Кёнсу. Бедный омега.       И Чонин поражается, с какой стойкостью он держится. Пусть Кёнсу с виду и хрупкий, но альфа уверен он очень сильный. Раз до сих пор стойко терпит его присутствие.       Время давно перевалило за два часа, когда они уже уплыли далеко от суши. Большинство гостей разошлись по каютам. Остались лишь самые близкие и Чонин, одиноко сидящий на кожаном диване в углу. Альфа не мог уйти в свою каюту. Ключ от неё ему ещё не отдали, ведь пригласили его в последний момент.       - Кёнсу, мы, наверное, тоже пойдём спать. Поздно уже, точнее рано. – Сехун улыбнулся омеге и взял Бэкхёна под руку, чтобы поднять из-за барной стойки.       - Да, поздравляем. Поженитесь уже, наконец, и перестаньте мозолить глаза. – Чанёль растёкшийся по барной стойке подавал последние признаки жизни.       Эти слова заставили Бэкхёна вздрогнуть, а Сехуна напрячься всем телом. Этот подлец даже в полуживом состоянии умудрялся вывести из равновесия.       - Мы пойдём.       - Хорошо, поздравляю. – Кёнсу проводил друзей слабой улыбкой и перевёл взгляд на Чонина, который наливал себе очередной бокал, но, в отличие от Чанёля, ничто не выдавало того, что он пьян.       - Почему ты всё ещё здесь? – Омега почти забыл их жаркий танец. Забыл его запах и его жар.       - Да вот пригласить пригласили, а ключ от комнаты так и не дали. Или я буду спать в одной комнате с вами? Я не против, думаю, у меня есть все права на это.       - Тихо. Заткнись. – Кёнсу перевёл обеспокоенный взгляд на Чанёля.       - Не переживай. Он в отключке.       - Ключ у нас в комнате. Я отведу Чанёля и принесу его тебе.       Кёнсу попытался поднять альфу, но даже на дюйм не смог сдвинуть его со стула. Чонин подложил руку под голову продолжая наблюдать, как омега тщетно пытается поднять своего пьяного мужа.       Наконец, альфа не выдержал, поднялся и подошёл к бару. Омега посмотрел на него. Их взгляды встретились, и оба почувствовали, как тела потяжелели и потянулись друг к другу.       - Я помогу. – Чонин перехватил Чанёля под талию, и они спустились с Кёнсу вниз.       Омега открыл дверь в каюту и пропустил Чонина. Альфа рассматривал комнату, пока Кёнсу быстро готовил кровать.       - Всё. Можешь положить его.       Чонин опустил Чанёля на край кровати, но Кёнсу удержал мужа за плечи руками. Он не мог уложить его в одежде.       Омега стал стягивать с Чанёля одежду. Чонин же уселся на бархатную софу недалеко от кровати.       Кёнсу постепенно вытаскивал пуговицу за пуговицей, как Чанёль подал признаки жизни.       - Любимый….. – Альфа уткнулся лицом в живот омеги. - У нас с тобой должна быть… прекрасная ночь…       Омега вздохнул и закрыл на секунду глаза. Ситуация выходила за рамки нормальности. Поэтому начал быстрее раздевать альфу. А потом уложил и укрыл одеялом.       - Вот твой ключ, пойдём.       Кёнсу прикрыл дверь и повёл в его каюту, которая находилась в самом конце узкого коридора. И, стоило омеге только скрыться с Чонином за ближайшим поворотом, как Бэкхён проник в их комнату. Он наблюдал столько времени. И сейчас у него есть шанс, может последний, но шанс.       Омега закрыл дверь и прижался к ней спиной. Его взгляд тут же прошёлся по огромной кровати, и дыхание замерло. Он лежал там полураскрытый, с тёмными растрёпанными по белоснежной наволочке волосами. Чертовски привлекательный. И разве мог Бэкхён отказать себе в удовольствии? Нет. Омега медленными шагами подкрался к кровати, стянул одеяло с пышущего жаром тела и присел на колени. Это было немыслимо, как в самом красивом сне. Боксеры альфы были тёмными, как и желания Бэкхёна. В эту ночь ничего не имело значения. Омега не боялся своей совести, или того, что Кёнсу мог вернуться в любой момент. Желание было сильнее. Он ведомый похотью прижался носом к краю боксеров и повёл ниже по пока ещё мягкому, но такому большому, члену. Ноздри омеги зашевелились, а глаза прикрылись. Как он пах тут. Бэкхён впервые слышал его запах, настоящий и концентрированный. И, чёрт возьми, если они не истинные, то Бэкхён не знает, почему его так прёт.       Омега боязно посмотрел на дверь, но Кёнсу почему-то и не собирался появляться. Лучше бы ему прийти, иначе Бэкхён не отвечает за то, что может сделать с его мужем. Ноги его не слушались, колени разъехались в стороны, когда омега приблизился к лицу альфы. Настоящее искушение. Как только Кёнсу мог не любить его? У него же такие красивые волосы, что ложатся непослушными прядями на широкий лоб. А ещё у него нежная кожа и идеальной формы нос, мягкие щёки и пухлые манящие губы, к которым хочется прикоснуться. В чём Бэкхён себе и не отказывает. Он бы с ума сошёл, если бы, имея возможность, не поцеловал Чанёля. Односторонний поцелуй смущает ровно до того момента пока ему не начинают отвечать с такой силой и напором, что Бэкхён забывает, как дышать. Он прибывает в растерянности до того момента, как Чанёль хватает его за талию и садит себе на колени. Бэкхён отстраняется, чтобы посмотреть в глаза альфы, и понимает, что тот смотрит на него и улыбается, тянется за поцелуем, и разве можно ему отказать? Ни за что в жизни. Они снова сливаются в поцелуе. Нежном и страстном одновременно. Ему всегда было интересно, как его любимый альфа целует Кёнсу. Так значит. Очень сладко и томительно. Бэкхён даже срывается на стон. А Чанёль рычит. И звук его голоса мурашками прошивает всё тело Бэкхёна. Поцелуй не разрывается ни на секунду, но они как-то умудряются снять с Чанёля майку. Омега улыбается в поцелуй, и альфа отражает его улыбку. Бэкхён проводит пальцами по твёрдому торсу альфы, нежно гладит его и заглядывает в глаза. А там, кажется, чёрное море, спокойное и страшное. Будто Чанёль ничего не понимает. Но Бэкхён всё равно целует и чувствует ладони на ягодицах. Альфа сжимает пальцами приятные округлости и валит омегу на кровать. Бэкхён смеётся и целует Чанёля в щёку, и альфа почти также любовно касается мочки его уха и нежно шепчет:       - Кёнсу, - продолжая ласково касаться щеки.       Бэкхёну словно дали пощёчину со всей силы. Облили холодной водой и указали на его место. Он минуту лежал словно труп, а потом набрался сил, чтобы оттолкнуть. Это был лучший поступок за всю его жизнь. Ведь он увидел на лице Чанёля улыбку. Он смеялся над ним, решил просто поиграться, как игрушкой. Как же Бэкхён ненавидел его и себя одновременно. Сейчас хотелось плакать и вообще стереться из этого мира, не видеть никого. Но он делил одну каюту с Сехуном, а значит побыть одному и выплакаться не удастся.

***

      - Ну, вот мы и пришли. Я пойду.       Кёнсу переминался с ноги на ногу. Ему было неловко перед Чонином. Он бы хотел, чтобы Чонин не видел ничего из этого. Ещё и этот поцелуй, и их танец.       - Подожди.       Чонин не знал, что придумать, чтобы задержать Кёнсу. Он не хотел его отпускать, не сейчас.       - Что?       Омега устало смотрел на альфу, а тот молчал. Видимо думал, как уломать Кёнсу остаться на ночь.       - Зачем тебе уходить? Он там всё равно в бессознательном состоянии. Лучше проведи ночь со своим альфой.       Кёнсу застыл на месте, не зная, что ответить. Единственным выходом оставалось просто уйти. Потому что сил на то, чтобы прояснять отношения, не было. Но Чонин был быстрее и решительнее его. Альфа напором прижал его к стенке. И глубоко вдохнул запах.       - Зачем тебе уходить к нему? Ты ведь достоин большего, Кёнсу. Посмотри на себя. Ты молодой, красивый, умный, у тебя двое прекрасных детей, но ты так несчастен. Так быть не должно. Я твой альфа, Кёнсу, со мной ты будешь счастлив. Обещаю.       Омега вслушивался в эти заманчивые и сладкие обещания альфы. Ведь он прав. И Кёнсу ему доверяется. Совсем ничего не обдумав. Его мысли совершенно другие. Потому что Чонин близко. И он целует его. Нежно и глубоко. Кёнсу пальцами сжимает чужие плечи, потому что чувствует, как это приятно. Как его губы расслабляются под мягкими губами альфы. И он отступает. Закидывает руки на шею парня и притягивает к себе. Близко-близко, так, что между их телами не остаётся и миллиметра.       Внутри Чонин улыбается. Ему удалось. Он забрал Кёнсу себе. Этой ночью он будет принадлежать ему. Альфа пальцами раскрывает ладонь омеги и забирает ключ, чтобы не отвлекаясь от поцелуя вставить его в скважину и утащить мужчину в глубину тёмной комнаты. В каюте Чонина почти темно, слабый свет проникает лишь через круглое окошко на двери и маленькое окошко на стене. Комната альфы маленькая, со старой кроватью с железными прутьями. Кровать ужасно скрипит и ходит ходуном, как только они падают на неё. Кёнсу отрывается от губ альфы и поворачивает голову на бок, чтобы посмотреть на бельё и матрас. Они могли бы подготовить комнату и получше, но этим занимался Чанёль и, видимо, не успел. Слава Богу, бельё и матрас новые и пижама белая для Чонина тоже лежит, но, кажется, она ему не понадобится этой ночью.       Потому что он со скоростью света снимает свою обтягивающую футболку и кидает куда-то за кровать. Потом он её легко найдёт, потому что пространство небольшое. Они будто где-то в лесу на берегу реки в палатке, и лёгкий шум воды только сильнее убеждает их в этом. Такая атмосфера лишь сильнее заводит.       Кёнсу впервые чувствует на себе вес чужого тела, которое восседает на его бёдрах и смотрит так, что хочется прикрыться руками. Хотя он всё ещё в одежде, и Чонин старается быстрее это исправить. Потому что терпеть невозможно. Насколько бы не был Кёнсу его, он всё равно чужой.       По нему можно скользить вот так взглядом, но никогда не узнаешь, что у него внутри. Кёнсу и сам не знает. У него чувств нет. Ощущение, что он ошибается. И что все чувства к Чонину просто надуманны. Разве он когда-нибудь испытывал что-нибудь по отношению к другому альфе?       Но Чонин не даёт ему задуматься об этом. Прижимается своим лбом к его, и аккуратно выуживает пуговицы из петель одна за одной, парень замирает на секунду, чтобы распахнуть рубашку и не увидеть на теле Кёнсу признаков чужих прикосновений. Ничего нет. Всё словно стёрлось и выветрелось. Как же хорошо. Чонин ласково и влажно проводит языком по шее, а затем целует, ощутимо прикусывая. Метки нет. Кёнсу не меченный, и это прекрасно. Ничто не будет мешать. На плавном переходе от шеи к плечу омега пахнет просто завораживающе. Чонин не может надышаться. Голову кружит, будто он высоко в горах, на высоте пять тысяч километров, где голову разрывает от давления, а из носа течёт кровь. От Кёнсу и правда пахнет горной свежестью, травами и шоколадом "Милка". Из-за этого его хочется съесть.       Кёнсу не знает, куда деть руки, пока Чонин страстно исследует губами и языком его тело. Альфа это замечает и решает, что пришло время действовать, он дал ему достаточно времени, чтобы передумать. Парень хватает омегу за ладони и тянет на себя. Приближается к лицу Кёнсу, выдыхает тихое «хочу» и прижимается к губам. Теперь пути назад нет. Альфа судорожно срывает с Кёнсу одежду и ежесекундно целует в губы, раскрывая их своим языком и лаская внутри. Кёнсу решается ответить и легонько касается языка альфы своим. Приятно и влажно. И он впервые целует сам. Пока Чонин нервно снимает с него узкие штаны.       - Кто разрешал тебе надевать эти штаны? Не так должна выглядеть задница замужнего омеги, не так, чтобы все хотели его трахнуть.       Эти слова словно обжигают. Чонин не подумав, задевает Кёнсу и тут же жалеет об этом.       - Отпусти меня, Чонин. Я не хочу. Не хочу больше. – Омега вырывается и чувствует слёзы на щеках. Зачем он начал всё это? Как он мог оставить Чанёля там одного, а если он проснётся и пойдёт искать его? Чанёль же ни в чём не виноват, как и их дети. И Чонин ни в чём не виноват, он ведь такой молодой ещё. Красивый и такой притягательный.       - Нет, ни за что. Уже слишком поздно.       И это действительно так. Потому что на них из одежды остались только боксеры, и оба возбуждены до предела.       - Чонин… - Омега скулит, но альфа уже не может отступить. Слишком сильно он его хочет.       - Я не могу больше терпеть, Кёнсу. Ты мой омега. Ты нравишься мне. Я хочу тебя. Прости.       Альфа понимает, что поступает как чёртов эгоист, но давать время омеге на то, чтобы всё осмыслить и решить, он не может.       Плечи начинают гореть от укусов и поцелуев, и он просто растворяется в этом. Слишком хорошо чувствовать губы парня на своей коже. Пусть потом и останутся следы, это стоит того. Омега от удовольствия закатывает глаза, стонет и притягивает голову альфы к себе. Слёзы на щеках высыхают, а голова становится такой пустой. Перед ним только четыре стены, комнатка три на три, кровать и его истинный альфа.       Чонин языком кружит вокруг соска раз за разом, минуя маленькую горошинку, которую так и хочется втянуть в рот. Второй рукой он прокручивает другой сосок, чувствуя, как он набухает и твердеет в его пальцах. Кёнсу закусывает нижнюю губу, тихо стонет и всё же направляет голову Чонина, чтобы тот, наконец, сделал то, что он так сильно хочет. У Кёнсу очень много желаний, о которых он не говорит Чанёлю, но может сказать Чонину. И тот, несомненно, их исполнит, ведь ему так нравится смотреть, как Кёнсу мечется в агонии, закусывает губы и стонет.       Во рту Чонин кружит языком по бусинке соска, задевает его острыми зубами, оттягивает и заставляет Кёнсу скулить и сжимать ноги.       Это забавляет. Как омега трётся о его пах своим кружевным бельём, которое так хочется скорее снять. Чонину не терпится, он спускается руками вниз, проникает пальцами под трусики и сжимает такую мягкую кожу, которую хочется затрогать до синяков. Не смотря на то, что талия у Кёнсу узкая, а животик плоский, бёдра шире, что очень бесит самого омегу. Ничто не может помочь похудеть там.       Внезапно Чонин перекатывает их по постели. Кёнсу оказывается сверху, и Чонин заставляет его опереться ладонями о свою грудь. А сам он пальцами стягивает ткань боксеров ниже насколько это возможно. На маленькой тумбочке рядом стоит чаша с аромо маслом, и Чонин с удовольствием обмакивает в ней пальцы. А потом, марая постель, подобирается к сокровенному. Кёнсу понимает, что пути назад нет, когда пальцы альфы проникают в него, а он сам целует его.       Кёнсу хорошо как никогда, потому что пальцы альфы внутри ласкают его, трогают, растягивают, давят на нужные точки так, чтобы он намокал и лишь сильнее умолял. А, когда Чонин пропихивает в него свой член, Кёнсу вообще готов задохнуться и не дышать. Они словно одно целое. Скольжение плоти о плоть становится последним подтверждением их идеальной совместимости. Даже с Чанёлем Кёнсу не чувствовал себя настолько наполненным. А тут Чонин будто растёкся в нём. Он держал руки на плечах альфы, боясь пошевелиться, хотел запечатлеть это чувство, когда их тела слились, и там внизу они были единым целым. Кёнсу чувствовал, как внизу дрожит. Он ощущал Чонина в себе. Тонкой плоти внутри, словно не существовало, он чувствовал его без каких либо преград.       Кровь в венах альфы словно закипела и начала циркулировать с удвоенной скоростью. Их запахи слились в один и заполнили маленькую комнату до краёв. Кёнсу выдохнул, прикрыл глаза и кивнул. Чонин обнял его, сплетая руки за спиной, и опрокинул на кровать, Кёнсу не знает, как Чонин перевернул его, не вытаскивая своего члена, но то, как орган прокрутился внутри него, стоило этого. Альфа понял, что Кёнсу это понравилось, и теперь они перекатывались на кровати раз за разом. Чонин готов был пойти на всё, лишь бы сделать приятно своему малышу. А Кёнсу хотелось называть именно так, ведь он был намного меньше Чонина. Такой хрупкий и нежный. Было даже немного жаль вбиваться в него так сумасшедше, но по-другому казалось невозможно. Слишком сильно хотелось им овладевать в полную силу. Но даже так Кёнсу умудрялся будить в нём нотки нежности. То, как ладони омеги ласкали его лицо, пальцами нежно очерчивали контур носа и губ. Он просто пытался запомнить его. Своего истинного альфу. Но Чонин, видимо, любил менять позы, потому что вот Кёнсу уже стоит прижатый к холодным прутьям кровати, сжимает их пальцами и откидывает голову на чужое плечо. Чонин вбивается в него крепкими бёдрами, яйцами шлёпается о ягодицы и звук их кожи и смазки слышен и другим каютам, а ещё звук кровати, которая скрипит и бьётся железными прутьями о стенку. Кёнсу уверен, их слышат.       - Кто там, блять, устроил трахадром? Сколько можно долбиться нам в стену?! – Бэкхён обреченно переворачивается с бока на бок и никак не может уснуть. А ведь так хочется, чтобы не чувствовать ничего. Чтобы отвратительные чувства не сжирали его заживо.       Сехун лежит рядом и тоже не спит. Альфа устал, его возбуждение из-за этих шлепков, стонов и ударов душит. Он осторожно приподнимает одеяло, и у него всё ещё стоит. Он раздражённо выдыхает и смотрит на Бэкхёна просящим взглядом.       - Даже не думай. Тут почти сотня человек и наш начальник со своим мужем.       - Но это почему-то никогда не мешало нам заниматься сексом в туалете офиса.       - Это совершенно другое. – Бэкхён отворачивается к Сехуну спиной, и накрывает голову подушкой, не намереваясь продолжать разговор.       Альфа смотрит на спину омеги, белая тонкая ткань обтягивает позвонки и острые лопатки так сексуально, что Сехун не сдерживается. Одной рукой прижимает омегу к себе, а второй залазит в свои пижамные штаны. Дрочить под аккомпанемент чужих стонов, когда рядом лежит твой жених не самое лучшее дело, но у Сехуна другого выхода нет. Если у Бэкхёна плохое настроение, то лучше его не трогать. И омега благодарен за это альфе. Ведь только накрытый подушкой он может, наконец, выплакаться. Этот день в очередной раз стал самым ужасным днём его жизни. Как же больно было слышать те слова из уст Чанёля, а потом смотреть на его ухмылку и понимать, что всё, конец.       Так же думает и Кёнсу. «Всё, конец». Он кончил ещё несколько минут назад, а сейчас наблюдал, как Чонин изливается ему на живот. Как альфа дрожит в его объятьях, прикусывает кожу на его груди. Это слишком. Кёнсу понимает, что у него никогда так с Чанёлем не было. Оргазм не лишал его рассудка, он не терял связь с миром и в глазах свет не тух. С Чонином по-другому. Но стоит Кёнсу повернуть голову и посмотреть в маленькое окно, как сердце заходится в быстрых ударах. Солнце появляется из-за растекающейся повсюду воды. Рассвет заставляет омегу нервничать. Чонин ложится рядом, облегчённо вздыхает несколько раз, но, когда Кёнсу садится на кровати, напрягается.       - Ты куда? – Чонин привстаёт и наблюдает, как омега судорожно натягивает свои вещи.       - К себе.       - Ты хотел сказать к Чанёлю?       - Да, надеюсь, ты сможешь держать язык за зубами и никому не расскажешь об этой ночи.       - Кёнсу, разводись с ним. Бери детей и переезжай ко мне. Я их буду любить как своих. Я смогу обеспечить вас. Ты мой омега и должен стать моим мужем. Я люблю тебя.       Боже, как Кёнсу боялся этих слов. Он не знал что ответить. Всё происходит так быстро. Ещё вчера он праздновал их с Чанёлем годовщину свадьбы, а уже сегодня должен порвать с ним и сказать, что любит другого? Но Кёнсу не знает, действительно ли он настолько ненавидит Чанёля, и любит Чонина?

Конец первой части.