Любовник

      - Что я наделал? Да сравнял свои с Чанёлем шансы. Ты всё время говоришь «У меня с ним дети». Я что тебя прошу отказываться от них? Что ты будешь делать, если и у нас будет ребёнок? У меня будет полное право быть его отцом.       - Нет, Чонин. Ты - чёртов эгоист, который думает только о себе. Ты меня хоть спросил? Выдержу ли я ещё один раз пережить это? Готов ли я? Тебе плевать. Ты думаешь только о себе. Я что вам всем станок по производству детей?! Тебе нужен я? Нет. Я сам по себе никому не нужен. – Кёнсу быстро встал с кровати и начал натягивать бельё. Чанёль хотя бы просил позволения на такие вещи, чувствовал себя виноватым за каждую пролитую слезу. Чонин не раскаивался. Будто и не понимал, что причинил боль. Он молчал и даже не останавливал омегу. Кёнсу забрал телефон с измятой постели, и, не смотря на альфу, покинул комнату.       Омега ехал в машине опустошённый с болью во всём теле, ведь он противился всему, что сейчас происходило в его организме. Он не будет носить под сердцем этого ребёнка, точно не от Чонина. Он ведь не будет нужен ни ему, ни альфе. Чонин молодой и совсем не представляет что это такое. А ему хорошо с Чанёлем, который заботится и думает о нём, делает всё для его счастья, и неважно как начались их отношения. Они хотя бы не разрушали семьи. И Чанёль… Он никогда не делает что-либо против его воли. Если Кёнсу сказал «нет», значит «нет». До этого момента Кёнсу и не понимал, что значит для него его муж. Они всё время вместе и всё уже кажется таким обыденным. А на деле Чанёль столько всего делает для их отношений. Так любит, а Кёнсу… Омега плачет размазывая слёзы по щекам и оттаивает. Меняет своё отношение к Чанёлю. Понимает, что истинность это нечто бесполезное и вовсе ничего не значит. Она только запутывает, затуманивает рассудок. Подогревает чувства, страсть. А настоящие чувства они другие. Он вспоминает все взгляды Чонина, все его слова…. Поступки. И в них нет ни заботы, ни любви. Страсть, похоть… Возможно симпатия, но альфа не ценит его. Если бы он думал о нём, заставлял бы уйти от мужа? Давил бы на него? Ведь заранее было известно, что Кёнсу ни за что не оставит детей. Чанёль просто не отдаст. А для него это будет трагедией.       Кёнсу хочется всё рассказать Чанёлю. Не врать, не скрывать. У него есть право знать. Но как тот отреагирует… Будет ли это концом для всего? Концом их отношений? Для Кёнсу начало только сейчас, потому что он чувствует, что у них с Чанёлем связь и всё не так просто. Двое детей, пять лет совместной жизни, их работа, проекты, их взгляды.       Он почти подъезжал к дому, как пришло сообщение от Чанёля. «Три часа и я дома, подожди ещё немного»       Кёнсу невольно улыбнулся и отправил сердечко в ответ. И впервые в этот смайлик было вложено столько чувств и эмоций.       Он обязательно что-нибудь придумает, но Чонин не разрушит их брак, ни за что.       Кёнсу приехал домой и первым делом открыл все окна и пошёл в душ.       Он пользовался достаточно дорогими средствами, которые легко устранят весь чужой запах с его тела. Ещё у него была специальная мазь, которая снимала раздражения и покраснения. Впрочем, после всех процедур, что провёл Кёнсу над собой, Чанёль вряд ли что заметит. Он никогда ещё так себя не вычищал. От Чонина точно ничего не осталось. Что в теле, что в душе. Кёнсу стал так равнодушен к нему. Они слишком разные, слишком неподходящие. А всё, что было с ним, - огромная ошибка, о которой Кёнсу будет жалеть всю жизнь.       Омега чувствовал себя таким виноватым... Так ненавидел себя за свою слабость. За то, что сразу не смог разобраться со всем, а просто поддался глупому соблазну. По-хорошему нужно всё выложить Чанёлю сразу же, как он приедет. Признаться во всём и ждать его решения. Кёнсу готов ко всему, пусть хоть до смерти изобьёт, но не бросит. Кёнсу ведь простил его за то, что он с ним сделал той первой ночью…       Мысли путаются, ему страшно и плохо, но Кёнсу берёт себя в руки, выбирает в гардеробе самое нежное персиковое бельё и халат чуть-чуть темнее оттенком из прекрасного китайского шёлка. Несколько капель аромамасел на тело и кружка кофе перед тем, как начать готовить ужин. Он ведь должен накормить своего мужчину. Кёнсу недолго думает, чем бы порадовать альфу. Что бы он не приготовил, Чанёль оценит. Но больше всего альфа любит мясо, которое Кёнсу жарит на сковороде. Для омеги это занятие доставляет удовольствие, он представляет, как Чанёль будет есть и наслаждаться. Он старается выкинуть дурные мысли из головы. Уверяет себя, что всё забудется, и возможно не стоит ничего говорить Чанёлю. Он ведь не любит его? Или любит? Кёнсу настолько задумывается, что тесто для кексов выливается далеко за края формы. Приходит в себя только когда слышит шум в прихожей, видимо Чанёль приехал чуть раньше. Он спешно засовывает форму в духовку, вытирает руки и выбегает в холл, где Чанёль быстро стягивает с себя обувь.       Альфа поднимает голову вверх, проходится взглядом по тонким ножкам и понимает, как сильно он скучал. Расстояние в несколько метров преодолевается в секунды. Чанёль подхватывает омегу на руках, прижимает к себе и смотрит в глаза восхищённым взглядом, от которого у Кёнсу мурашки по всему телу. И без того короткий халат задирается, а руки альфы исследуют тело, ведь он так скучал.       Кёнсу целует первым, просто прижимается губами к таким родным устам, что впервые так сильно манят. Губы Чанёля пухлые и горьковато мягкие. Их поцелуй наполнен нежностью и болью разлуки. Для Кёнсу же он первый настоящий. Когда он начинает впервые что-то чувствовать. Чувствовать, что его тянет именно к Чанёлю. Разрывать сладкий поцелуй совсем не хочется. Но хочется и насмотреться на него. Ведь теперь для Кёнсу всё по-новому и он хочет насладиться моментом хоть немного, раз раньше не ценил.       - Как ты? – Чанёль улыбается и продолжает держать омегу на руках.       - Ты пришёл, и мне хорошо. – Кёнсу прижимается лбом ко лбу альфы и растягивает губы в улыбке. У Чанёля глаза расширяются от таких откровений. И они снова сталкиваются в поцелуе, более вязком, так, что у Кёнсу низ живота тяжелеет, и он понимает, что нужно остановиться, иначе альфа останется без ужина.       - Я скучал. – Чанёль опускает омегу на пол и берёт за руку, а тот утягивает за собой на кухню и усаживает за стол. Подносит керамический таз, ставит на стол, снимает с альфы часы и моет ему руки, так нежно с ароматным мылом. У альфы внутри всё переворачивается. Он даже немного паникует. Его ли это Кёнсу? Омега обтирает его руки белым полотенцем и уносит все принадлежности.       Чанёль, пока Кёнсу расставляет приготовленные блюда, открывает вино и разливает по бокалам. Но его очень глушит один вопрос, и он его озвучивает.       - Что-то случилось?       - Нет, с чего ты взял? Я что не могу порадовать своего мужа?       - Нет, можешь конечно… Но почему так внезапно?       - Ничего не внезапно. Расскажи лучше как там командировка? – Кёнсу старается перевести разговор в другое русло. Потому что это ему не нравится.       Чанёль начинает увлечённо рассказывать, как они несколько часов подряд подписывали контракты, при этом активно поглощая еду. А Кёнсу просто наблюдает за ним и улыбается. Он и не замечал, какой Чанёль красивый, как мило торчат его уши из копны тёмных волос, как блестят его глаза и какие звуки он издаёт, когда так вкусно ест. Чанёль всё говорит и говорит, а Кёнсу слушает и кивает. У него внутри ураган из эмоций. Он смотрит на альфу, течка даёт о себе знать, и в глазах загорается настоящая похоть, Кёнсу такого ещё не испытывал, но он хочет всё и сразу, а ещё ему так много нужно сказать, но это потом. Альфа почти доедает свой ужин, когда Кёнсу делает вид, что у него падает вилка под стол. Омега только улыбается альфе и опускается под стол, чтобы очутиться на другой его стороне у ног Чанёля. Ладони скользят по коленям альфы, и тот от неожиданности давится куском мяса и опускает взгляд вниз, но видит только поднявшуюся скатерть. А спустя несколько секунд он чувствует, как ловкие пальцы расстегивают его ремень, и скользит замок ширинки.       - Ешь, не отвлекайся. – Кёнсу проникает ладонью в боксеры и трогает набухший член, а потом и полностью достаёт его, поглаживая. Омега в очередной раз поражается его размеру. Такой большой и пульсирующий. Он сплёвывает на ладонь, несколько раз проходится ей по всей длине, а затем кладёт красную головку на свой язык. Он чувствует приятную тяжесть и прикрывает глаза от удовольствия. Чанёль сверху сжимает столовые приборы в кулаках. Но всё же не выдерживает и аккуратно поднимает края скатерти, чтобы увидеть до крайности пошлую картину. Чанёль запрокидывает голову и думает, что это всё сон или крыша едет.       Кёнсу же берёт наполовину, глотку расслаблять тяжело, потому что в горле ком из отчаяния и не озвученных признаний, но языком он выделывает нечто такое, от чего у Чанёля дыхание сбивается. Он хочет больше, это ведь так очевидно. Они оба хотят большего, и Чанёль тянет омегу за плечи и усаживает себе на бёдра. У Кёнсу губы раскраснелись и припухли. Пахнет от него свежестью и желанием. Чанёль впервые видит и чувствует, что Кёнсу хочет его. Он не знает причины, и знать не хочет.       - А как же десерт? Я там привёз восточные сладости. – Чанёль проникает ладонью под халат и поглаживает бархатную кожу. Так нежно и грубо одновременно.       - Я недостаточно сладкий? – Кёнсу делает вид, будто обижается и Чанёль смеётся своим басистым смехом.       - Сладкий.       Омега улыбается, а Чанёль не упускает момент и целует, и с этим поцелуем всё меняется. Страсть поглощает их и доводит до исступления.       Альфа быстро расправляется с розовым пояском и стаскивает с омеги халат, чтобы тут же отбросить его на пол. Кёнсу расправляется с пуговицами на рубашке, запонки летят на стол, и он сбрасывает ненужную сейчас ткань с тела альфы. Чанёль смотрит на него восхищёно и руками пробирается к бесстыдным трусикам, по-другому он не знает как назвать это безумство, но Кёнсу перекрывает ему путь руками и заставляет встать со стула.       Кёнсу усаживают на стол и нагло расставляют ноги в стороны. Альфа удобно устраивается меж них и расцеловывает как может. У омеги горит шея от поцелуев-укусов, потом грудь и соски. Ноги сжимают бёдра альфы и всё плотнее притягивают к себе. Чанёль чувствует, как сильно возбуждён омега и сам заводится не меньше. Сил дойти до спальни нет, и мужчина просто переносит омегу на стол, что стоит в рабочей кухонной зоне, на котором обычно Су и готовит.       - Нет, только не это, как я на нём потом готовить буду? – Кёнсу возмущается, когда его укладывают на холодную стеклянную поверхность. Сверху над ним весит десяток стеклянных бокалов и стаканов, которые подозрительно колыхнулись.       - Я до спальни просто не дотерплю. – Альфа зачёсывает волосы назад и ладонями скользит по ногам омеги, чтобы придвинуть к себе и устроить голову между, где Кёнсу пахнет так одурительно сильно.       Кёнсу даже не успевает ничего сказать, когда альфа начинает отсасывать прямо через кружевную ткань. Это так приятно, что у Кёнсу пальцы ног поджимаются, он втягивает животик и красиво стонет, лаская слух альфы. Слишком горячо и хочется заняться настоящим сексом, так чтобы было быстро и больно и Кёнсу садится, притягивая Чанёля к себе за голову для очередного не в меру пошлого поцелуя. У альфы уже всё зашкаливает, и он поворачивает омегу к себе спиной и ставит в коленно-локтевую. Кёнсу тут же прижимается животом к холодному стеклу и оттопыривает задницу. Ему самому не терпится. Чанёль грубыми пальцами ведёт от шеи к поясничным ямочкам, вылизывает их и стягивает это надоевшее бельё, отправляя его на стол на котором они только что ели. Кёнсу мычит, когда Чанёль наконец тянет за нитку тампона, но как назло не вытягивает, а вновь заполняет им. У омеги от такого желание выходит за пределы.       - Чанёль… - Кёнсу стонет и ударяется лбом о стеклянную поверхность. Он на столе распластался с грацией кошки и альфу это заводит. Наконец он откидывает тампон в неизвестном направлении и наблюдает, как из розоватого сокращающегося колечка поблёскивает смазка. Это так манит что он наклоняется и начинает увлечённо лизать, раз за разом проталкивая язык внутрь. С каждым разом язык проникает всё глубже и выделывает такие движения внутри, что Кёнсу сжимает зубы и лишь сильнее подаётся тазом.       - Может хватит?! Я больше не могу! – Кёнсу не выдерживает и на ослабевших ногах переворачивается на спину. Чанёль смотрит на него растерянно и кивает, притягивая к себе, он тянется рукой между ягодиц, но Кёнсу решительно останавливает и просит.       - Без растяжки, я уже готов.       Чанёль от этих слов рычит и закидывает ноги омеги себе на плечи, чтобы тут же резко войти. Кёнсу кричит, царапает гладкую поверхность ногтями и смотрит на бокалы. Они колышутся всё быстрее и быстрее, в том же темпе как Чанёль вбивается в его тело.       Альфа теряет рассудок, сжимает руки омеги одной своей над головой и трахает его так, как никогда до этого. Откровенно. Он видит Кёнсу таким, какой он есть без смущения и стеснения. Видит, что Кёнсу отдаётся ему.       А омеге хочется больше, чтобы задыхаться Чанёлем. Чтобы наконец быть с ним единым целым, и не из-за мести своему бывшему любовнику, а из-за собственного желания, которое срывает крышу. Он подаётся всё быстрее, но Чанёль останавливает, снимает его со стола и ставит на пол, разворачивает спиной к себе и наклоняет, заставляя опуститься животом и руками на холодную столешницу. Тут альфа, наконец, вдыхает полной грудью и с размаху входит в мягкое колечко мышц. Кёнсу протяжно стонет и царапает поверхность раз за разом с каждым новым толчком. Чанёль же придерживает пальцами одну ягодицу омеги и полностью выходит и входит. У него прекрасный вид, он следит за тем, как Кёнсу принимает его плоть, как выгибается, как сам насаживается и просит ещё, а его стоны создают сладкую симфонию с перезвоном висящих над ними бокалов.       Кёнсу чувствует, что уже на пределе, что ещё чуть-чуть и короткие вспышки заменятся взрывом, поэтому хватает Чанёля за руку.       - Я скоро, давай сменим позу…       - Как ты хочешь, малыш?       Омега аккуратно слазит со стоящего члена и сам обратно ложится на стол спиной. Чанёль удивлённо смотрит на него, потому что раньше Кёнсу предпочитал кончать в другом положении. Он даже немного мешкается, и Кёнсу сам притягивает его за бёдра лодыжками. Альфа быстро отходит от наваждения, и снова погружается в омегу, быстро набирая темп. Кёнсу приятно и хорошо. На живот ложатся шершавые ладони и снова начинают свою игру. Чанёль любит делать приятно своему омежке, из-за этого Кёнсу мечется по столу, а альфа лишь удовлетворенно разминает твёрдые мышцы. Толчки становятся всё быстрее, Кёнсу стонет громче, а посуда над ними дрожит и соприкасается. А потом и вовсе бокалы один за другим скатываются на кафельный пол и разбиваются, потому что не выдерживают напора альфы, что схватил Кёнсу за талию и прижал к себе. Он двигался так быстро и не забывал про массаж живота, омега только закатывал глаза. Терпел, когда Чанёль языком ласкал его шею, лицо и грудь, но слёзы всё-таки предательски собрались на глазах. Кёнсу с трудом опирался руками о стол, а ногами притягивал на себя и насаживался.       - Ты плачешь? – Альфа не верил собственным глазам.       - Нет.       - Но… - Чанёль отчётливо видел слёзы в блестящих глазах омеги.       - Это оргазм… - Живот омеги дрожал, а сам он держался за руки альфы, чтобы не соскользнуть и не упасть от частых толчков.       После услышанного Чанёль уже ничего не соображал. В его голове было лишь одно сплошное удовольствие. Кёнсу закрыл глаза перед тем, как яркая вспышка озарила всё пространство вокруг, и слёзы потекли по его щекам.       Альфа начал кончать одновременно с ним и собирался выйти, как его кольцом обхватили ноги омеги и просто не отпустили.       Это был их первый раз, когда они закончили вместе и Кёнсу не хотел ничего рушить. Он прижал палец к губам Чанёля и прошептал «тшш…». Омега закрыл глаза и сам поцеловал альфу. Это было захватывающе и нежно. Они были единым целым. Они будто не чувствовали ничего кроме сладкого поцелуя, даже сцепка отошла на второй план. Они просто целовались. Неповторимо. Руки омеги оплели шею альфы, глаза прикрылись, и он томно постанывал в чужой рот, пока в его голове были мысли о том, как много он упустил и как сильно нужен им ещё один малыш, чтобы спасти их брак. Кёнсу даже соскучился за пелёнками и распашонками, он уверен, что и Чанёль тоже.       Внезапно раздался звук таймера духовки и Чанёль невольно вздрогнул.       - О, кексы готовы. – Кёнсу вымучено выдохнул в шею альфы.       - Ты пил противозачаточные? – Чанёль серьёзно смотрел на омегу.       - Нет. – Кёнсу отрицательно качал головой.       - Тогда… - Альфа закусил губу, не зная, что сказать, на такой решительный шаг. Да он и мыслить здраво не мог, потому что он был внутри Кёнсу. Чёрт возьми, он был в нём полностью и связан одной нитью. Эта нить связывала их и приносила удовольствие. Оно было одно на двоих. Они были единым целым. Чанёль даже чувствовал ту боль, что атаковала живот омеги. Пульсирующие точки внутри.       - Да. Всё хорошо. - У Кёнсу на языке тысячи слов, но вместо них - лишь поцелуи. Зачем рушить момент. Он ещё успеет всё испортить, но не сейчас, когда понял своё счастье. Он обнимает альфу, прижимается грудью к чужой и целует. В скулы, в щетинистый подбородок, в щёки и, наконец, в губы. Сцепка потихоньку отпускает, и Чанёль плавно покидает тело омеги. Но отлипать друг от друга совсем не хочется, альфа поднимает Кёнсу на руках и несёт в их спальню, не забывая прихватить и чемодан с подарками.       Чанёль аккуратно укладывает омегу на постель, убирает волосы с красивого лба и целует снова и снова, а потом ложится рядом, притягивает Кёнсу к себе и смотрит в потолок. Долго-долго пока омега не начинает вертеться рядом.       - Я привёз для тебя кое-что интересное.       - Подарки? Мне? Я ведь уже взрослый и не требую ничего из каждых твоих командировок, но ты всё равно привозишь.       - Потому что хочу порадовать тебя. Лучше посмотри и примерь.       - Мне уже интересно. - Кёнсу быстро слез с кровати и открыл чемодан. Он пропустил все сладости и сразу потянулся к брендовым пакетам из магазинов одежды.       Омега достал все три пакета и сел на кровать рядом с мужем.       - Это всё мне?       - Не только, там есть кое-что и для детей. - Альфа улыбнулся, когда увидел, как загораются глаза омеги, только он достаёт чёрный атласный халат.       - Вау. - Кёнсу провёл по кружевам на рукавах и по краям, посмотрел на ценник, чуть больше тысячи долларов, и решил примерить. Впрочем, он всё равно был абсолютно голым. Он надел халат, который, как и должен, был ему до пят. Вещь отлично сидела и подчёркивала все формы, как и ожидал Чанёль.       Кёнсу покрутился пару раз перед альфой, и снова лёг ему на грудь, благодарно целуя в губы. Он так хотел всё рассказать, казалось вот-вот ещё чуть-чуть и он скажет, но это было не так легко. Ему было страшно, что после его откровений любовь Чанёля к нему иссякнет, а его только зарождающаяся уже будет никому не нужна.       - Нам нужно забрать детей у родителей? - Кёнсу вопросительно посмотрел на альфу, прикусывая нижнюю губу.       - Ну, я договаривался на три дня, так что пока нет.       - Тогда иди ко мне. - Кёнсу потянул альфу на себя, и они утонули в ворохе из подушек, занимаясь любовью всё оставшееся время. Омега чувствовал, что подобное повторится не скоро.

***

      Бэкхён проснулся в своём номере от адской боли в голове. Всё тело ломило, видимо, после вчерашнего похода в клуб с этим турком, который, кстати, спал под боком. Нет, ничем таким они точно не занимались. Бэкхён просто не позволил перейти черту. Если он с Сехуном, то он с Сехуном. Предавать его с кем попало не хотелось. А спит он с Ахмедом в одной кровати, потому что тот напился и свалился в его номере, где всего одна кровать. Вот Бэкхёну и пришлось потесниться. У него уже рейс в обед, и он отчаянно будит Ахмеда. Тот что-то бубнит на своём родном, чего Бэкхён не понимает, потом хватает омегу и прижимает к себе и уже переходит на английский.       - Доброе утро. – Альфа улыбается своей белоснежной улыбкой, а Бэкхён пытается максимально отстраниться.       - Доброе, у меня рейс через несколько часов, так что давай вставай.       - Какой рейс, ты мой гарем, часть династии.       - Что… - Бэкхён закатывается смехом, потому что это ну очень смешно. Он точно не будет одним из сотни, и не будет ждать своей очереди. Хотя… Если бы это был Чанёль… Бэкхён наверное позволил ему и такое. Он бы ждал своей очереди, даже поступился бы с Кёнсу, был бы омегой на стороне. Но Чанёль не ищет себе любовника, ему хватает и мужа.       - Ты не останешься? – Альфа смотрит на него своим обворожительным горячим взглядом, но Бэкхён не сдаётся.       - Не могу.       - Жаль, мы даже половины того чего я хотел не сделали.       - А я не посмотрел на фонтаны.       - Обидно, да. Хочешь, я поговорю с твоим шефом, и ты останешься ещё на денёчек? – Альфа потягивается на кровати, а Бэкхён краем глаза следит за его подтянутым торсом и ниже.       - Не нужно, лучше в следующий раз задержусь.       - Я ведь буду ждать. Для такого как ты, всегда будет место в моём гареме.       - Для такого как я, тебе придётся отказаться от всего гарема.       - Вот так значит? – Альфа хитро смотрит на него.       - Только так и никак иначе.       - Идёт, ты только приезжай.       Бэкхён кивает и скрывается где-то за дверью спальни. Он свою работу сделал можно и домой.