Любовник

      У Кёнсу всё ещё закрыты глаза, он слепо целует Чанёля куда-то в лицо. Альфа жмурится от такого короткого удовольствия. Ему ужасно хочется больше, но он по-прежнему сначала хочет услышать желанные слова от омеги. А тот не спешит их произносить.       - Кто тот мужчина, твой водитель? – Чанёль руками гладит скулы омеги и заставляет открыть глаза.       - Ким Сонхо, мой одногруппник.       Альфа молчит, смотрит на Кёнсу внимательно, старается запомнить, чтобы потом прокручивать в памяти оставшимися ночами.       -Что тебя связывает с новым дизайнером, он твой новый любовник?       У Чанёля вспыхивает всё, наконец доходит цель, с которой его сюда позвали, его снова обвели вокруг пальца. Его просто приревновали и вот это всё шоу, чтобы просто оставить пару засосов и заставить быть с ним.       - Так вот почему… - Мужчина перемещает пальцы на шею омеги и совсем чуть-чуть сжимает от злости.       - Ты не ответил… - Кёнсу хрипит и смотрит внимательно на альфу.       - Разве тебя это действительно волнует, кто он?       Омега отрицательно качает головой и не может оторвать взгляда от Чанёля. Он не хочет его отпускать.       - Ну, вот и хорошо.       Альфа накидывает на себя сменную одежду и, бросив последний взгляд на омегу, уходит, будто его тут и не было.       Кёнсу же с трудом слезает с комода и тут же бьёт по нему кулаками. Он ведь мог его удержать. Снова не вышло. Чанёль тоже хорош, если он любит, почему тогда не может вернуться? Видит ведь, как Кёнсу страдает. Омега уверен, что Чанёль гордый эгоист, который думает только о себе и не хочет понять его и простить. Но он и не подозревает, как сильно заблуждается. Может быть, Чанёль и выглядел сильным и непоколебимым, но внутри него боль сковывала грудную клетку, словно межрёберная невралгия. Стоило ему только зайти в пустую квартиру, как он упал на колени. Альфа прижался к стене и заплакал, совсем как ребёнок. Он и не думал, что ему будет так плохо от того, что омега, которого он полюбил, не будет отвечать ему взаимностью. Но что-то пошло не так, и он просто корчился от внутренней боли, совсем один.       С того случая прошло четыре месяца. Кёнсу продолжал заниматься своими постоянными делами и новым домом - ничего не менялось. Ему было тяжело, он жил в страхе, боялся, что всё, Чанёль его никогда не простит. И ему придётся всю жизнь одному растить троих детей. Но пугало даже не это, пугало одиночество и отсутствие любви Чанёля, которой он был одарен постоянно, а теперь её нет и ему не по себе. Омеге не хватает его, и это перерастает в боль и депрессию. Кёнсу грызёт изнутри, но он не знает что сделать. Дважды едет на их с Чанёлем квартиру, убирает, готовит и ждёт альфу с работы, но всегда что-то мешает и он убегает в последний момент, оставляя за собой шлейф приятного аромата. Альфа сходит с ума ещё больше, начинает курить, пьёт и слабеет на глазах. Он изводит себя и не может ни есть, ни пить. Как он может есть еду из ресторанов, если она совсем безвкусная - не такая, что готовит Кёнсу. В конце это становится настоящей болезнью. Он приезжает к их дому вечерами и стоит, подолгу засматриваясь на окна ожидая увидеть хотя бы тень.       В один из таких вечеров он заезжает в магазин недалеко от дома, в который они обычно ходили вместе с Кёнсу, и совершенно случайно встречает там его. Или не случайно. Чанёль не знает. Он просто наблюдает за ним со стороны. Кёнсу в простой серой толстовке, что болтается на нём и скрывает уже большой живот, и чёрных трико. И выглядит он так просто, но чертовски привлекательно. Чанёль реагирует на каждое его движение. Омега тянется за какими-то специями, но совсем немного не дотягивается, придерживает спину рукой, пыхтит, но ничего не выходит. И Чанёль решает помочь, ведь это он виноват в том, что Кёнсу приходится ходить в магазин по ночам одному.       Из-за заложенного носа омега не чувствует присутствие мужа где-то рядом, поэтому ужасно удивляется когда к нему сзади прижимаются и достают для него нужную коробку. Кёнсу узнаёт его по рукам и боится повернуться. Но тот сам кладёт руку ему на плечо и заставляет смотреть на себя. Чанёль видит лицо омеги и расстраивается ещё сильнее. У него под носом красно, и глаза слезятся. Неужели он заболел? Ему ведь нельзя. Только не на восьмом месяце, когда рожать со дня на день.       - Привет, я тут случайно… - Кого ты пытаешься обмануть Пак Чанёль, Кёнсу не слепой, он уже давно всё понял, заметил и вычислил, и где-то в глубине души был счастлив.       - Привет, а я за продуктами. В последнее время ничего не успеваю, пришлось оставить детей одних.       - Чем они заняты? – Чанёль чувствует свою вину, и опускает ладони на тележку омеги, чтобы продолжить её везти.       - Я их уложил спать. Иначе их одних не оставить, ты же знаешь, обязательно куда-нибудь залезут.       - Точно. – Чанёль впервые за долгое время искренне улыбается, и помогает омеге совершать покупки. Так они вместе и подходят к кассе.       - Собирай в пакеты, я расплачусь. – Альфа пропускает Кёнсу вперёд, чем удивляет и его и кассира, который впервые за долгое время видит парочку вместе.       Когда они выходят из магазина Чанёль без слов укладывает продукты на заднее сидение рэндж ровера и открывает дверь для омеги.       Ехать совсем недолго, но альфа как может тянет время, и Кёнсу это замечает, поэтому и зовёт зайти на тарелку супа, а Чанёль не может отказаться. Он жадно следит за каждым движением мужа, а потом так ест обыкновенный суп, будто его неделю не кормили. Кёнсу поражается и достаёт из холодильника всё, что есть, потому что на Чанёля действительно смотреть страшно, что он сделал с собой, нет с ними…       Кёнсу смотрит с такой жалостью и сожалением в глазах, что Чанёлю не по себе.       - Не хочешь вернуться?       Как гром среди ясного неба. Чанёль такого вопроса точно не ожидал. Не сейчас. Но ответ срывается с его губ раньше, чем он всё обдумывает.       - Хочу.       - Тогда что тебя держит? – Кёнсу стоит, упершись поясницей в столешницу кухонного гарнитура. И смотрит альфе прямо в глаза, что тот теряется, не знает, что сказать и думает, какой он всё-таки дурак.       - Ты. – Просто и коротко, а главное, правда. Ведь всё правда решает Кёнсу. Одно его слово «люблю» решит всё. И у Чанёля ощущение, словно он вынуждает, но это совсем не так.       - Чанёль, ты знаешь, я не могу.       - Почему? Я так противен тебе, не можешь меня простить? Или ты любишь его? Просто скажи, не скрывай.       - Нет, что ты, я никогда его не любил. И я уже давно не держу на тебя зла. Я больше злюсь на себя, ненавижу за то, что был с Чонином и обманывал тебя. Прости. – У Кёнсу ком в горле стоял. Он впервые так откровенно говорил со своим мужем, и это было так необычно и особенно. По нахмуренному лицу альфы он понимал, что Чанёлю тяжело было слушать такие откровения, но он должен был сказать.       - Я не злюсь, что ты… - Альфа встал со своего места, быстро пересекая расстояние и прижимаясь к омеге.       Кёнсу поднял голову и посмотрел мужу в глаза, впервые не боясь и не стесняясь. И он увидел там всё, боль и сожаления, страсть и любовь, но он был уверен, что Чанёль не видел это в его взгляде, Кёнсу не может дать ему всё это.       - Прости, прости, прости… - Он уже не сдерживал слёз и вовсю рыдал, а Чанёль впервые не знал, что сделать. Омега не так часто плакал перед ним, какой это раз? Третий, четвёртый? Но сейчас он был так бессилен, вся проблема была внутри Кёнсу, и что он мог сделать?       - Мне не за что тебя прощать.       - Нет, есть, ты же не побежал к своему истинному. Я знаю, Бэкхён твой, и он во сто раз лучше меня. Почему ты выбрал меня?       - Кёнсу… - Чанёль отвернулся, чтобы не показывать свои эмоции омеге и ещё больше не пугать его.       - Скажи, Чанёль, скажи, почему полюбил меня и может быть я пойму и тоже смогу полюбить тебя.       - Твои чувства - не мои. Ты не сможешь почувствовать то, что я.       - Ты просто расскажи. – Кёнсу смотрел на альфу с такой надеждой в глазах, что тот просто не мог отказать.       - Я думаю, тебе не понравится то, что я расскажу.       - Всё равно расскажи. – Омега прижался к груди альфы обтянутой тонкой кофтой и начал прислушиваться к быстрым стукам чужого сердца.       - Ну ладно. Честно не знаю, как это можно объяснить, но когда я увидел тебя впервые, у меня сердце забилось как сейчас, и ладони вспотели. Со мной такого никогда не было. Просто ты был необычным. Таким невинным и таким идеальным. Я наблюдал за тобой и не видел изъянов. А ты даже внимания на меня не обращал, какие бы я знаки внимания тебе не оказывал. Ты просто игнорировал и меня это так удивляло. Чтобы простой омега с архитектурного не смотрел на меня, завидного богатого альфу. Это было что-то необычное, вот я и зацепился и не заметил, как влюбился. В твои глаза, в твои губы, в твой маленький носик и пухлые щёчки. – Чанёль улыбался, когда говорил всё это. В его мыслях всплыл тот образ его юного и невинного омеги, в которого он так глупо влюбился.       А Кёнсу смотрел на него и, кажется, тоже влюблялся, в эту идеальную внешность, в этот рост, в его голос и искренность. Как он мог раньше всё это не замечать? Он ведь такой родной. Слёзы снова наворачивались на глаза, и Кёнсу их не сдерживал. А Чанёль чувствовал, как намокала ткань его кофты, и понимал, что стена наконец-то рушится.       - Проводи меня до постели, пожалуйста.       - Конечно. – Альфа держал одну руку на пояснице омеги, а второй сжимал чужую ладонь и вёл в их комнату.       Кёнсу остановился возле кровати и принялся расстегивать рубашку.       - Поможешь? – Он повернул голову и посмотрел на мужа своим глубоким взглядом, перед которым Чанёль не мог устоять. Альфа просто кивнул и потянул за рукава, оголяя плечи. Он с диким удовольствием наблюдал, как бордовая ткань скользит по молочной коже. Он хотел бы также скользить по ним своими губами и потом где то на изгибе, или в том укромном местечке за ухом оставить свою метку. Чтобы больше никто не смел, посмотреть на его мужа.       - Где твоя пижама? – Чанёль не узнал свой вмиг севший голос.       - Она мне не нужна.       Кёнсу развернулся, и альфа понял почему. Он хотел, чтобы Чанёль увидел своего сыночка.       - Ого, такой большой. – Альфа удивлённо выдохнул и потянулся вслед за омегой на кровать. Кёнсу удобно улёгся, а Чанёль сел на пол оказываясь как раз напротив интересовавшего объекта.       - Наш сыночек. – Омега ласково оглаживал живот, надеясь в очередной раз почувствовать часть себя. И он, наконец, дал о себе знать. Весомый толчок в сторону отца, отчего тот охает и заворожено тянется своей большой ладонью к тому месту, где только что отчётливо видел пинок ножкой. И он чувствует, как в его ладонь толкаются раз, два и ещё…       - Ох, ну ничего себе. Какой ты сильный, мой малыш.       - Ну всё, успокаивайся. – Кёнсу смотрит на живот и на мужа и думает, что ни капли не жалеет, что это сын Чанёля.       - Сынок. – Альфа опускает голову и целует так нежно и трепетно, что у Кёнсу сбивается дыхание. Чанёль так нежен, его медленные поцелуи сводят с ума. Омега чувствует мягкие прикосновения губ и сходит с ума. Так нежно и трепетно, так горячо. А главное, что у него внутри просыпается что-то такое нежное, что он никогда раньше не чувствовал.       - Чанёль, пойдём на свидание. – Кёнсу смотрит прямо в глаза альфы, и тот теряется от такой просьбы и своего имени, что сладкой мелодией слетело с чужих губ.       - Пойдём. Куда ты хочешь? – Альфа думает, что им пять лет назад стоило начать именно с этого, но ведь никогда не поздно всё исправить.       - Куда угодно, главное - только вместе с тобой.       - Хорошо, завтра сходим. А теперь спи, мне пора идти.       - Нет, не уходи пока я не усну. – Кёнсу словно маленький ребёнок хватает руку альфы и подкладывает себе под голову, чтобы тот никуда не делся.       - Ладно, я побуду с тобой, ты только спи.       А Кёнсу совсем не хочет закрывать глаза, хоть и спать хочется ужасно. Он просто боится проснуться, а Чанёля рядом не будет. Хотя он знает, что так и будет. Но сейчас он рядом, сидит на коленях у его ног и это заставляет влюбляться в него ещё больше.       Чанёль долго любуется подрагивающими веками и ресничками, пухлыми щёчками и даже не верит своему счастью. Неужели у них есть шанс, стать нормальной семьёй. Напоследок он целует омегу в лоб и укрывает тёплым одеялом. Выходит из комнаты и тихо крадётся в детскую, где мирно спит его любимая доченька. Такая сладкая и снова раскрытая. Чанёль заматывает девочку в одеяло и долго гладит по волосикам и щёчкам. Сколько он не касался своих деток, наблюдал за ними из далека, в детском саду или на площадке, но так давно не целовал и не вдыхал их запах. Следом он заходит в комнату Джэхёна и замирает на пороге, потому что на столе, на стенах, на кроватке, везде висят рисунки Чанёля и их семьи. У альфы ком в горле. Его беззащитный и невинный омежка. Ему так жаль, что им приходится страдать. Он не хотел, чтобы всё было так. А теперь его мальчик так крепко сжимает в своих объятиях первую игрушку, что подарил ему Чанёль на первый день рождения и так мило сопит. Какой же он всё ещё крохотный, совсем маленький пупсик. И Чанёль целует каждый пальчик на ручках мальчика, пухлый животик, ножку и думает, что уходить совсем не хочется. Оставлять их одних… Но только так Кёнсу начинает разбираться в своих чувствах. Совсем немного потерпеть и они снова все будут вместе, как раньше, а может даже лучше.       Покидает дом Чанёль с тяжёлым сердцем, но с верой в светлое будущее. Завтра у них с Кёнсу свидание, первое свидание и оно должно быть лучшим.       Всю ночь он готовится. Заказывает столик в ресторане, арендует целый парк, музыкантов и заказывает букет ромашек. Терпит до вечера и, наконец, посылает за Кёнсу. С родителями он договорился, те присмотрят за детьми. Всё должно быть идеально, но он так сильно волнуется. Он ведь никогда на свидания не ходил и даже не знает, как себя вести и что говорить, но когда встречает Кёнсу, то всё волнение пропадает. Он улыбается так сладко и делает вид, что они правда недавно познакомились - не жили вместе пять лет, и не воспитывают двух детей. Всё словно в первый раз - у них оказывается столько общего, им есть о чём поговорить, и в ресторане они засиживаются до полуночи. А потом Чанёль проводит омегу до дома и понимает, что совершенно не знает, что делать дальше. Они держатся за руки, но что потом? Поцеловать или не стоит. Безумно хочется. И Кёнсу улыбается так красиво, что взять бы его на руки, закружить и целовать до потери пульса. Но омега вовремя останавливает.       - На первом свидании не целуются. – Омега держит руки на плечах альфы и не подпускает к себе так близко, как этого хотелось Чанёлю.       - Ничего, что ты носишь моего ребёнка?       - Нет.       - Тогда завтра идём на второе свидание. На нём же можно поцеловаться?       - Ну, мы посмотрим на твоё поведение.        Чанёль ведёт себя просто отлично, и они целуются совсем немного у кирпичной ограды дома так, чтобы никто не видел.       Свидание за свиданием они становятся всё ближе друг к другу, и Кёнсу влюбляется в такого Чанёля. Такого яркого и обворожительного, что пытается завоевать его сердце. Кёнсу теряет голову и на одном из потрясающих свиданий шепчет альфе на ухо, что сегодняшней ночью отдался бы ему по собственному желанию, потому что он, кажется, влюблён. Теперь теряет голову и Чанёль, потому что омега произносит всё это таким невинным тоном и смотрит так ласково и доверчиво. И он жалеет, очень сильно жалеет, что не начал с этого пять лет назад, и возможно тогда всё было бы хорошо. А Кёнсу будто читает его мысли.       - Я не жалею, Чанёль. Ни о чём: ни о нашем браке, ни о малышах, ни о тех пяти годах жизни с тобой.       После таких слов альфа понимает, что сделал правильный выбор. Кёнсу очень добрый, раз после всего так считает. И Чанёль чувствует, что недостоин такого прекрасного мальчика. Только расставаться на пороге собственного дома всё равно тяжело. Ещё это странное предчувствие не покидает его весь день, он так не хочет выпускать омегу из своих объятий. Но нужно, потому что дома дети и дедушки, которым уже надоело присматривать за детьми чуть ли не каждый вечер. Все мечтают, чтобы Кёнсу уже родил и всё быстрее закончилось. Да и сам омега встревожен не меньше. По-хорошему ему уже давно стоит лечь в больницу, но оставлять детей совсем не хочется, тем более он со всем справляется. Но Кёнсу жалеет об этом днём позже, когда после того, как он оставил детей в саду, по дороге домой чувствует боль в животе и думает, что вот началось, а он не готов. Приходится разворачивать машину, и, скрипя зубами, мчаться в больницу. Кёнсу не считал, сколько красных он проехал, но он просто долетает до больницы, где его уже ждёт Хонбин.       - Подумать только, ты совсем с ума сошёл. Чанёль знает? С кем дети? – Омега держит Кёнсу за руку и заводит в специально оборудованную палату.       - Нет, дети в саду.       - Ложись, Кёнсу, и терпи. В этот раз без анестезии, уже слишком поздно.       - Что? Нет, я не вытерплю, Хонбин, придумай что-нибудь. – Кёнсу кричит от боли и выгибается на постели, но врач может только отрицательно покачать головой в ответ.       У Кёнсу, кажется, сознание отключается, когда он понимает, что в этот раз будет больно, и он, скорее всего, будет без Чанёля, это пугает ещё сильнее, он плачет и кричит, сжимая руку врача.       Хонбин звонит Чанёлю сразу же, как только Кёнсу укладывают на кушетку. Альфа бросает всё и мчится, нарушает все правила, успевает, но жалеет об этом. Потому что в этот раз всё по-другому. И ему просто страшно. Страшно смотреть на Кёнсу мечущегося в разные стороны. Омега матерится, кричит и сыплет проклятиями и, наконец, чувствует присутствие Чанёля где-то рядом.       - Как он? – Альфа хватает врача за руку и продолжает смотреть в окно палаты.       - Тяжело, Чанёль. Плод большой и без анестезии. Ты зайдёшь?       - Я боюсь… - Альфа растеряно смотрит на врача, и тот его понимает, не каждый выдержит такое, даже такой сильный альфа как Чанёль.       Ему остаётся только наблюдать за всем со стороны с комом в горле и слезами на щеках. Он будто чувствует как больно его мужу. В груди всё сдавливает, и он мечется по комнате, слыша ругательства в свой адрес. Да, он их заслуживает. Чанёлю ужасно стыдно и страшно. Он видит мучения омеги и не может ничем помочь. Даже за руку подержать не может. Он просто упирается вспотевшим лбом в холодное стекло и тихо скулит, слыша плач и крики омеги.       - Чёртов Пак Чанёль, как я тебя ненавижу! – Кёнсу кричит, смотрит на стекло в стене и понимает, что его муж там мучается, наверное, не меньше.       А Чанёль улыбается и закусывает губу. Пусть кричит что угодно, он чувствует, что омега любит.       - Молодец, Кёнсу, ещё немного, потерпи.       Омега дышит тяжело и выгибается от боли на кушетке. Нужен всего один рывок и его сынок будет рядом с ним. Но это так сложно. Он сжимает руку врача до скрипа, снова матерится и чувствует, что всё, наконец-то всё. Наконец всё прекратилось.       - Чанёль… - Шёпотом, но альфа слышит, и слеза стекает по его щеке, они смотрят друг другу в глаза - всё будто остановилось, только громкий плач малыша приводит в себя.       - Дайте его мне. – Омега протягивает руки, чтобы взять мальчика.       Кёнсу промаргивается от слёз, чтобы рассмотреть мальчика и улыбнуться, потому что эти оттопыренные ушки говорят о многом, а это самое главное.       Омеге приходится отдать малыша, а самому улечься и снова терпеть.       У альфы руки дрожат как в первый раз, когда Хонбин передаёт ему в руки ребёнка. Его маленького альфу. Чанёль поднимает его выше, рассматривает, понимает, что сто процентов его, и что он любит его безумно.       - Какой же он крохотный… - Чанёль умиляется и, кажется, не дышит.       - Ничего себе крохотный, четыре килограмма. – Хонбин сначала удивляется, а потом понимает, что с габаритами Чанёля, да, малыш совсем кроха.       - Как Кёнсу? – Альфа поднимает обеспокоенный взгляд на врача.       - А ты сам не видел? Тяжело, но мы сделаем всё, чтобы он поскорее пришёл в норму.       - Спасибо.       - Как сына назовёшь?       - Джинхо, думаю, Кёнсу не будет против.       - Красивое имя. Всё, Чанёль, время приёма окончено.       - Ещё минутку, пожалуйста.       - Нам нужно его помыть, и сделать необходимые прививки, потом мы отнесём его к папочке, и будь с ним сколько угодно.       - Ещё чуть-чуть. Как же он вкусно пахнет. Мой сильный малыш. Он будет прекрасным альфой. Моё чудо. – Чанёль всё не мог поверить своему счастью. Его третий ребёнок родился здоровым и крепким, а это самое главное.       - Да, он действительно чудный. Но ты же не прекратишь заботиться и любить первых двух малышей?       - Конечно нет. Они, как и Джинхо, моё сокровище, и я люблю их не меньше.       - Я знал, ты отличный отец, Чанёль, а теперь отдавай мне своего парня.       - Хорошо-хорошо. Спасибо Хонбин, позаботься о нём.       - Конечно.       Теперь, когда он был уверен в безопасности малыша, спокойно подошёл к окну и стал наблюдать за врачами и омегой. Как больно ему. Если бы Чанёль мог, он бы забрал всю эту боль себе. Ведь он просто не может смотреть, как мучается его муж. Скорее бы всё закончилось, и они снова были вместе. Но, кажется, судьба против них, потому что следующим утром Чанёль был вынужден уехать. Внезапные проблемы в Дубае требовали его присутствия. Он был нужен там, акции компании упали, и партнёры, узнав об этом, решили разорвать контракты. Всё это привело бы к гибели компании, что совсем невыгодно их семье. У них с Кёнсу трое детей, и они должны обеспечить им достойное будущее. Конечно, было ужасно тяжело оставлять их одних. Чанёль даже не представлял, как Кёнсу справится в одиночку. Дети ещё совсем маленькие, дом большой, а Кёнсу совсем один. Если бы мог, Чанёль отправил туда кого-нибудь другого. Но Бэкхёна он уволил, а Сехун просто не согласится оставлять Бэкхёна с первой беременностью и на таком позднем сроке. Тем более эта командировка точно быстро не закончится, учитывая масштабность проблем. Остаётся ехать самому и решать всё так быстро, насколько это возможно. Хотя с другой стороны у Кёнсу будет больше времени всё обдумать. Кёнсу влюбился в него, Чанёль это чувствует, возможно, в разлуке омега лучше сможет разобраться в своих чувствах. Может быть, это расставание пойдёт им на пользу.       Только Кёнсу так не думает. У него истерика и депрессия после того, как он читает записку на больничной тумбочке. Теперь он ещё больше ненавидит ромашки. Единственное, что спасает его в этой ситуации - малыш Джинхо. Ребёнок был полной копией Чанёля. Когда Кёнсу держал его на руках, он чувствовал частичку мужа рядом. И был так счастлив. Когда он смотрел на его личико, чувствовал, как сильно любит его отца. И только это держало его на плаву, не давало рукам опускаться. Он жил с мечтой, что как только Чанёль вернётся, он сразу же обнимет его и скажет, как сильно любит. Он даже не звонил ему и не писал, хотел, чтобы эта их встреча была незабываемой. Впрочем, такой она и была.