Несовместимое

Осаму смотрит на Чую, чуть прищурив глаза, и через секунду губы его расплываются в ленивой усмешке, такой привычной для него. Накахара хмурится и сжимает ладони в кулаки, так и хочет стереть с его лица эту проклятую ухмылку. Так всегда было, даже когда Дазай ещё состоял в Портовой мафии: всегда эта ленивая усмешка играла на его губах; всегда это спокойствие и собранность читались в любых его действиях, даже когда ему приходилось пытать пленных; и всегда он заставлял Чую злиться от этого, подавлять в себе дичайшее желание размазать эту его улыбку по лицу алой кровью. Чуя ненавидит Осаму почти так же сильно, как дешёвое вино, от запаха которого выворачивает наизнанку. И Накахара, конечно, этого не скрывает. Дазай смотрит на Чую пристально и даже немного завороженно, но в карих глазах читается явная насмешка. – Чего? – Вопрос вырывается сам, потому что взгляд тёмных глаз Осаму всё сверлит и сверлит, да так, что не по себе уже становится. – Ни-че-го, – парень растягивает слово по слогам, будто издеваясь, и прикрывает глаза, как довольный кот. Улыбается так широко и так, черт возьми, противно, что Накахара буквально закипает. Хочется осуществить мечту этого перебинтованного дебила и свернуть ему шею – и ему хорошо будет, и Чуя сможет выдохнуть спокойно, что этот долбоёб больше не будет тратить нервы. Мафиози хватает его за ворот бежевого пальто и кулак к его подбородку подносит. Стискивает зубы и буквально шипит, выплевывая в лицо: – Суицидальный ублюдок, чего ты, мать твою, ржёшь?! Дазай молчит, продолжая улыбаться. Поднимает руки в безоружном жесте и всё так же смотрит на Чую с этой блядской какой-то снисходительной даже улыбкой. – От тебя сигаретами несёт, – смеётся Осаму, скорчив недовольную гримасу, и Накахара вжимает бывшего напарника в стену, желая пробить его телом дыру, а самого Дазая пополам сломать и выкинуть в реку, в которую он так любит бросаться в попытке утонуть. – И чё? – Хмурится Чуя, сильнее вжимая парня в холодный бетон, сверкая синими глазами. Осаму молчит, а затем, продолжая улыбаться, открывает глаза и глядит на Чую. Совсем чуть-чуть наклоняется вперёд, пока лбом не касается шляпы Накахары. Приподымает уголки губ выше и по-прежнему не предпринимает никаких попыток вырваться из хватки Чуи. – Сколько у тебя этих позорных шляп? – Бросает Осаму, чем заставляет бывшего напарника покраснеть от злости, сильнее сжимая ткань его плаща. – Как же сильно я мечтаю тебя придушить, – огрызается Накахара, – или нашинковать, как праздничную индейку на мелкие кусочки, – резко достает свой нож из-под чёрного плаща, приставляя острие к горлу Дазая, – напарничек, – кривая усмешка искажает тонкие губы Чуи, когда рука сильнее надавливает на нож у горла парня. – Но мы же знаем, что ты этого не сделаешь, – Осаму пожимает плечами, немного наклонив голову. – Хочешь проверить? – Бросает мафиози и бьёт кулаком в челюсть бывшему напарнику, выпускает его из рук и выпрямляет спину, придерживая рукой накинутый на плечи плащ. Чую сдерживает только приказ Мори пока что не убивать Дазая. В противном случае от этого подонка не осталось бы и мокрого места. Парень оседает на пол, сплевывая кровь. По подбородку скользит тонкая алая струйка с разбитой губы. Накахаре не нужны способности, чтобы размазать бывшего напарника по стенке, хотя это, стоит признать, будет немного затруднительно, учитывая, что этот тратильщик бинтов и в самом деле знает движения и атаки Чуи. Тихий смех режет уши и Накахара выгибает брови, глядя на Осаму. Грёбаный мазохист, чёрт бы его побрал! Плечи Чуи содрогаются от злости, пальцы сильнее впиваются в ткань плаща. – Я тебя точно убью, ублюдок! – Должен признать, бьёшь ты, конечно, совсем не как девчонка, – Осаму поднимает голову, глядя из-под упавшей на лоб взъерошенной чёлки. Взгляд пронзительный, он смотрит, словно пытается заглянуть в саму суть Накахары и приподымает уголок губ, будто уже познал её. – Да я тебя одним ударом на тот свет могу отправить, отродье! – Выплёвывает Чуя, сверкнув глазами. Дазай корчит гримасу, махнув рукой. Мотает головой и ехидно улыбается. – Чу-у-у-я-я, неужели ты хочешь осуществить мою мечту о двойном самоубийстве с прекрасной дамой? – Осаму щурит глаза, а после глядит на мафиози таким щенячьим взглядом, что Чуя теряется и не сразу может понять, что он имел в виду. – Чё, блять? Совсем ополоумел? – Накахара сводит брови над переносицей, проворачивает свой излюбленный нож в руке и глядит на Дазая, как на психа, который сбежал из лечебницы. Так и хочется воткнуть лезвие по самую рукоять в живот этого ебаного суицидника и провернуть несколько раз, чтобы кишки наружу вывалились, так и хочется… Осаму подымается на ноги, стряхивая пыль из бежевой ткани, поправляет рукава и трёт заношенные бинты на запястьях. Как-то непринужденно пожимает плечами и делает несколько шагов, приближаясь к Чуе. Накахара сжимает в ладони нож крепче. Видит бог, точно убьёт этого негодяя, и плевать на Мори и его приказ. В конце концов, у них с Осаму свои личные счёты. Дазай останавливается в полуметре от Чуи: на губах всё та же снисходительная улыбка и взгляд такой, что кажется, будто тебя сканером прошибает. Он наклоняет голову набок, разглядывая мафиози. – Съеби уже с глаз моих, больной ублюдок, – Чуя ведёт плечом, словно желает стряхнуть с себя этот пристальный взгляд. После чего усмехается и разворачивается к Дазаю спиной, взмахнув полами чёрного плаща. – Я учту твою последнюю просьбу и в следующий раз приведу с собой барышню, чтобы ты покоился с миром. – А как же ты? – В голосе читается насмешка и ещё что-то, что Накахара разобрать не может, потому что замирает на мгновение, напрягаясь всем телом. – Не хочешь умереть со мной? – Дазай смеётся и качает головой: – Впрочем, да, ты не в моём вкусе, коротышка. Чуя сжимает кулаки и резко разворачивается на носках начищенных до блеска туфель. Замахивается, но Осаму блокирует удар. – Да ты кого коротышкой назвал, суицидник?! – Выплёвывает Накахара, коленом ударив Дазая в живот. Чуя не останавливается на этом, подходит к бывшему напарнику, хватая того за растрёпанные волосы, потянув назад и твёрдо решив забить его до полусмерти, а потом сказать Мори, что это случайно вышло. Осаму ловит запястье Накахары, позволяя второй рукой сжимать меж пальцев свои волосы. – Всегда думал, что ты слишком изящный, – он крепче стискивает руку Чуи, отводя её от своего лица. – Такие тонкие запястья, длинные пальцы… – Дазай скользит кончиками пальцев по руке Накахары вверх от запястья к локтю, будто издевается. В глазах насмешка и голос пропитан колкостью. Чуя стискивает зубы и вырывает руку, ещё раз заехав Осаму с ноги по роже, но и в этот раз бывший напарник успевает увернуться. – Закрой рот! – Шипит Накахара, не в силах унять дрожь то ли от злости, то ли от волнения. – Не переживай так, я никому не скажу, что устрашающий народ Йокогамы мафиози на самом деле неуравновешенная девчонка, – вытирая губы рукавом, говорит Дазай. Чуя замирает на месте на несколько секунд и разжимает кулаки. Синие глаза широко раскрыты и смотрят на парня с примесью злости и страха. Осаму видит замешательство и растерянность на лице Накахары и улыбается. – За столько лет, что мы были напарниками, ты думаешь, что я не догадался? – Парень выпрямляется, трёт предплечье и не отводит взгляда от Чуи. – Ты и впрямь совсем не похожа на девчонку. Мне, вон, сколько времени понадобилось, чтобы убедиться в своих предположениях окончательно. – Видимо, мой удар был слишком сильным, и теперь ты бредишь, – усмехнувшись, бросает мафиози. – Давай я тебя добью, чтоб не мучился. Чуя замахивается ножом, но Осаму уворачивается, улыбаясь, руки перехватывает и тянет Накахару на себя. Разворачивает спиной к себе и лицом к стене прижимает, нависнув над рыжеволосым напарником. – Чу-у-у-у-у-у-у-я-я-я, – тянет над ухом Дазай, – не заставляй меня прям здесь полностью убедиться в том, что ты не парень. И мы оба знаем, что способ только один, – смеётся Осаму, а Накахара краснеет от макушки до пят. – Ну, просто внешне у тебя и признаков-то никаких нет, – бросает парень и резко отпускает Чую, отскакивая назад. Мафиози возле стены так и остаётся, опускает взгляд синих глаз на руки, обтянутые тонкой чёрной тканью перчаток. Чуе кажется, что её саму выпотрошили, вытянув наружу все внутренности. Достали что-то сокровенное, что-то личное и кинули на всеобщее обозрение. – Убью нахрен, – шипит сквозь зубы, – теперь-то точно убью, суицидальный ублюдок! Дазай поднимает руки вверх и невинно улыбается. – Одна просьба – и никто не узнает вообще. Я даже скажу, что видел тебя голым и ты прям самый настоящий мужик! – Как насчет того, что я тебе глотку перережу, и ты вообще сказать больше ничего не сможешь, – Чуя мотает головой, тряхнув рыжими волосами. – Приказ Мори, помнишь? – Усмехается Осаму. – Неужели готова пожертвовать своим местом в Портовой мафии ради меня, ослушавшись босса? – Дазай прикладывает руку к груди, раскрыв карие глаза. – Или, Чуя, ты в самом деле хочешь со мной умереть? Это так мило с твоей стороны. – Не дождёшься, отродье, – выплёвывает Накахара, решив для себя, что если не сейчас, то в следующую встречу точно прикончит бывшего напарника. Жмурится крепко, а затем подымает взгляд синих глаз на Дазая, чуть сощурившись. – Откуда мне знать, что если я тебя сейчас не прикончу, ты будешь держать язык за зубами? Осаму качает головой. – Тебе ли не знать, я всегда держу своё слово, – уже без усмешки серьёзно произносит парень. Чуя стискивает ладони от злости, а сердце в груди бешено колотится. В голове мысли носятся хаотичным вихрем в попытке понять, когда же именно была допущена ошибка, которая стоила ей разоблачения. Из всех о том, что Чуя Накахара на самом деле девушка, знала только Коё, как наставница рыжеволосой. Даже Мори не догадывался. А теперь этот суицидник блядский тоже раскрыл её тайну. Чуя буквально рычит, стучит кулаком по стене и способностью делает там здоровенную вмятину, жалея, что не может сделать такую же в голове бывшего напарника. – Что за просьба? – Не оборачиваясь на Осаму, произносит Накахара, поджав тонкие губы. Парень улыбается, как довольный ребёнок, наклоняется в сторону бывшего напарника, прикладывая руку к губам, словно собирается секрет какой-то рассказать. – О, тебе не составит труда это сделать, – смеётся и добавляет: – А может и составит, учитывая, что ты, кажется, и сама позабыла кем являешься на самом деле, – Дазай выгибает брови и глядит на Чую с интересом, будто ему в голову пришла какая-то очень забавная мысль. – О, Чуя, а скажи-ка, ты как, с девушками всё свободное время проводишь? Или, может, ловишь парней, а потом убиваешь, чтобы они не раскрыли тайну? Накахара буквально рычит, резко разворачивается и ножом бьёт в стену поверх плеча парня. А на лице парня ни один мускул не дрожит, он тянет свою ленивую улыбку и хлопает Чую по шляпе. – Тише-тише, береги нервы, – наклоняется к мафиози, отчего рыжеволосая дёргается и отступает назад. – Чу-у-у-у-у-у-я-я, – снова растягивает имя, дразня, – не будь такой грубой. – Жду – дождаться не могу, когда на твоей могиле станцую, – сплёвывает Накахара. Наклоняется и поднимает свой плащ, накидывая его на плечи. После чего молча достаёт нож со стены, прячет под плащом и направляется к выходу. – Согласен, если ты будешь в платье, – кричит вслед Осаму, и Накахара едва ли сдерживает себя, чтобы не бросить в него какой-нибудь огромный валун, который бы раздавил его, как букашку. Останавливает только то, что не выйдет всё равно, ведь этот ублюдок умеет обнулять способности.