Двойной лик

Очень душно, просто невыносимо. Одеяло, до того приятное, стало сильно раздражать. Омега весь вспотел и волосы неприятно прилипали к лицу и шее. Сон постепенно стал сходить на нет и он проснулся. В отвратительном расположении духа. А спросонья не сразу понял, почему испытывает симптомы жара и легкого зуда в весьма пикантном месте. Альфа спал крепким сном и даже не заметил все то копошение, которое устроил омега. Но как только до слуха долетел испуганный крик… — Что случилось?! — тут же подорвался с спросонья, не понимая, что происходит. — Нет, нет, это не может произойти сейчас… У меня же еще есть время! Целая неделя!.. Ну почему?.. Боже… почему?.. — тихо убивался Ориэль, не обращая внимание на проснувшегося бойфренда. А из-за страха не мог уловить сногшибательный запах. Подорвавшись с постели, он быстро скрылся за дверью ванной комнаты. Винсент уловил совсем немного сладкий запах. Это заставило его проснуться окончательно и подорваться с постели. — Ориэль? — постучал в дверь. — Русалочка, ты почему ничего не сказал? Находящийся за дверью омега от голоса альфы едва не подпрыгнул в страхе. Задрожал, не то от страха, не то от накатившего возбуждения. — Я не знал, Винсент!.. До нее еще неделя! Мне страшно… — Я звоню Мирену. Он пробудет с тобой. А я уеду к родителям. — Я не продержусь так долго, — закачал головой омега, словно его могли увидеть, и подойдя к двери, он приложился горячим лбом о холодную деревянную поверхность. — С собой же у меня ни подавителей, ни спрея, ничего. А ты так вкусно пахнешь… — Я не посмею... Твой папа оторвет мне голову. — Что ты обещал мне, Винсент? — другим тоном заговорил Ориэль, в какой-то момент подавив в себе желание заскулить и съехать вниз. Он сильнее сущности и не растечется лужей в ногах альфы. — У нас должно было быть время все подготовить! Альфа не хотел сознаваться, но он немного боялся. Это ведь не просто омега. Ориэль его любовь. — Но у нас не осталось времени. И то, что ты позовешь папу, не спасет. Я уже здесь ощущаю твой запах… он просачивается через все щели… Выйдя из ванной, он станет еще сильнее. Мое тело горит… и я… тек-ку… Мне страшно, но я все равно хочу… Хочу попробовать. Не бросай меня, Винсент. Я хочу заняться с тобой любовью… — Русалочка, я, конечно, могу это позволить, но твой папа действительно оторвет мне голову, обвинив, что я воспользовался ситуацией, — Винсент сам чувствовал запах омеги. И не мог ничего поделать. Но разум еще говорил где-то в отголосках. — Тогда как ты хотел к тому подготовиться? — послышались нотки раздражения. — И что теперь, я до тридцати лет должен в девственниках проходить?! — Я просто хотел поставить твоего папу в известность, приготовить лекарства, если потребуется, — стал перечислять Винсент. — Русалочка, конечно, не до тридцати. Но лишать спонтанно именно тебя девственности, я не хочу. Раньше бы я об этом даже не думал. — Спонтанно… — тихо прошипел на той стороне, — а так ещё несколько месяцев ждать до течки, да? Винсент Фантомхайв, если ты не примешь на себя ответственность, я выйду и возьму это право на себя! — ... хорошо, — только и смог выговорить альфа, хотя понимал, что это уже не его русалочка бунтует, а инстинкты. Несколько секунд спустя, что показалось для Винсента вечностью, дверь ванной распахнулась. Чувствительное обоняние уловило яркие запахи партнеров. Что с одной стороны, что с другой. Ориэль, шумно дыша, в два шага сократил расстояние со своим альфой и заключил его в крепкие объятья. Сильный запах окутывал и вызывал дурман. Винсент ничего не мог с собой поделать, кроме как подхватить пальцами подбородок своей пары и впиться в его манящие губы. Протяжный стон потонул в одурманивающим поцелуе. Ориэль крепко прижал к себе возлюбленного, прижался бедрами к его бедрам, словно желая слиться полностью, и вплел пальцы в мягкие волосы, слегка оттягивая. — Ты точно уверен? — в сотый раз спросил альфа, выдыхая в самые губы. — Да, да... — жарко шептал омега, не давай возможности от себя отстраниться. И сам толкал объект своего желания в сторону незаправленной постели. Инстинкты полностью взяли вверх. — Надеюсь, ты потом не будешь на меня злиться... Винсент сдался на милость победителю. Животные инстинкты сбивали настрой, но он упорно держал себя в руках и не позволял сущности взять верх. Ведь, в конечном итоге, он мог все испортить. Течный омега не испытает сильной боли, даже от грубого проникновения и оставленных укусов с синяками, но когда желание спадет, вместе с разрядкой… боль накатит. Именно это не позволяло Винсенту сорваться. Стоило действовать осторожно. Обращаться со своей драгоценностью должным образом. Не важно, что тот протестующе хныкает и просит дать больше. Медленная ласка его терзала. Мучительная пытка растягивалась, словно бесконечность. А напряжение… оно все росло. И ему не было выхода. Ориэль едва ли не сошел с ума, когда его возлюбленный добрался до возбужденного органа и сразу взял целиком. Жаркий рот творил немыслимое. И никаких мыслей не промелькало в голове омеги, когда все затянуло плотным туманом, открыв голые инстинкты. Он мог лишь вознаграждать альфу стонами и тихими криками. Прошлые оргазмы не стояли и рядом с тем, что произошло… Они всегда были яркие, но в этот раз… Ориэль едва ли не отключился от сильных ощущений. В который раз Винсент убедился, что омега у него сладкий. Даже немного приторно. Но нет ничего лучше, чем пробовать соки любимого. И Винсент рискнул попробовать зайти. Соки текли и манили попробовать. Он провёл языком по мокрой дырочке. До того лежащий почти в отключке, омега снова дернулся, испытывая сильнейший ток удовольствия, и застонал повторно, когда после первой пробы, пошла вторая, более уверенная, а через пару секунд его с остервением стали вылизывать. Альфа решил попробовать еще один интересный способ растягивания — языком проникнуть внутрь. Помощь пальцами понадобится тоже. Но немного позже, чтобы растянуть именно под свой размер. Свой второй оргазм Ориэль получил после растягивания двумя пальцами. Они хлюпали внутри… так пошло… Настолько сильно омега намок от возбуждения, что крышу срывало. Альфа стал подниматься цепочкой поцелуев наверх, по бедру, по животу, по груди, шее и только после прильнул к губам. Что-то выстанывая в поцелуй, Ориэль обнимал дрожащими руками возлюбленного и бесстыдно потирался своим телом, о его шикарное горячее тело. Видит Бог, он безумно хотел своего партнёра. Так сильно, как никогда. И искренне верил, что сойдёт с ума, если они не дойдут до конца. — Ты готов? — прошептал альфа, когда третий палец свободно входил и выходил из тела омеги. — Д-да… готов… сделай меня своим… — шептал, не в силах говорить громче, заветные слова, прекрасно зная, как на альф действуют подобные слова. Они, будучи по натуре собственниками, всегда жаждали клеймить то, что им по праву принадлежит. Винсент собрал последние остатки разума, чтобы подложить под поясницу подушку. Это должно было смягчить первый раз для омеги. Только после этого Винсент схватился за ноги возлюбленного и устроил их у себя на талии. Именно в самый ответственный момент, когда до финальной стадии осталось всего ничего, в омеге проснулся разум, притупляя инстинкты. Оно кричало о последствиях — предупреждало, как первый раз может оказаться болезненным — и как неудобно будет передвигаться после соития. В первые секунды Ориэль действительно испугался. Почувствовал, как по спине бежит холодок, в то мгновение несколько притупляя возбуждение. И, возможно, любимый смог прочесть в глазах промелькнувший страх. Но уже вскоре, вновь взявшая верх сущность, имея сладкий тягучий голосок, стала нашептывать, как прекрасно будет соединиться с возлюбленным. Какое сильное удовольствие он получит от их единения, что будет лишь нарастать, с каждым толчком, и затмит все, даже самые незначительные, отголоски боли. Тогда сущность взяла верх над разумом. Ориэль верил Винсенту. Тот входил осторожно, чтобы не сделать слишком больно. А когда вошел, прильнул к губам русалочки, давая привыкнуть к себе. Непривычная наполненность, принесшая в первые секунды боль, тут же рассеялась, открывая новые ощущения. Зеленые глаза широко распахнулись, а рот приоткрылся в немом стоне. И на одно мгновение он замер, сильной хваткой вцепившись в предплечья любимого… Их размеры… желанное соединение… они словно созданы друг для друга. Ориэль ощутил еще более сильный поток возбуждения. Он тек так сильно, как никогда. И столь огромное количество смазки позволяло альфе двигаться без труда. Сначала медленно, но с каждым толчком, как и обещала омежья сущность, все быстрее и размашистее. Тела воедино. Души воедино. Все сузились до них двоих. И альфа отдался инстинктам, чтобы добавить омеге больше удовольствия. Он думал только о своей второй половинке. Только о нем. Все сторонние мысли испарились. Мозг включился лишь в момент кульминации. Он не дал себе, пусть зверь внутри сильно взбунтовался, кончить внутрь. В прочем, омежья сущность была не в меньшем возмущении. Она жаждала естественного завершения, что переросло бы, в будущем, в ребеночка, что лишь сильнее скрепит любящие сердца. Альфа довел обоих до завершения рукой. И после Винсент сгреб омежку в крепкие объятия. Только тогда стало проясняться. Ориэль, валяющийся в неге долгие минуты, и все это время в молчании, лениво потянулся и прикоснулся к спутанным волосам любимого. Его собственные разметались, казалось, по всей постели. И тоже неприятно прилипали к коже. — Винсент… — Как ты? — Не передать словами, насколько здорово, — тихо ответил, не желая повышать голос. — Ничего не болит? — альфа осторожно погладил по пояснице. — Не чувствую боли. Мне просто хорошо, — лениво растянул губы в улыбке. И получил порцию приятных мурашек, когда ощутил прикосновения любимого. — Не чувствуешь пока желания? Тебе надо немного отдохнуть, — альфа стал невероятно заботливым. — Пока все тихо. Я не чувствую нового прилива. — Пойдем в душ. Надо обмыть тебя. По началу Ориэлем руководила лень. Не хотел он вообще никуда подниматься, особенно после своего первого раза. Но когда альфа стал настойчивее, и пришлось ему повиноваться, появилось предчувствие повторного желания, уже будучи вдвоем под теплым душем. Однако к облегчению, или все-таки сожалению, насытившаяся сущность не дала о себе ничего знать. Приятно вдвоем принимать душ, да и только. Никакого возбуждения. Винсент заботливо обмывал, не забывая придерживать, так как ноги омегу слабо держали. После Винсент спокойно укутал свою русалочку в чистый халат, поднимая на руки. — Ты стал таким заботливым, — Ориэль решил высказать свои мысли вслух, дыша в шею и осторожно обнимая. — Это был твой первый раз. Я в ответе за тебя. — Да, я помню. Мне очень понравилось, — еще одно признание стоило сильного стыда. Особенно ярко запылали уши. — Я знал, что секс — это приятно. Но чтобы насколько… — Так течка же. В обычной жизни все примитивнее. Несколько секунд тишины вскоре прервало недовольно-ворчливое: — Весь настрой обломал. Нет бы сказать, что-то более волнующее и романтичное… — Я хороший любовник, — заметил альфа, пряча смешок. Смятые, несколько грязные простыни, уже не притягивали к себе. Глядя на развороченную кровать, Ориэль лишь покрепче прижался к альфе. И был рад, когда тот решил оставить спальню на потом и спуститься в гостевую комнату. На часах одиннадцатый час, им бы позавтракать. И даже тут Винсент решил взять все в свои руки. Пару свою удобно и с пледом устроил на диване, а сам отправился добывать на кухне что-то съестное. Спустя какое-то время Браун ощутил неприятную влажность между ног. Проблема номер один, сразу после животного желания, если никто не в силах удовлетворить. — Винсент? — позвал Ориэль, стыдясь немного просить о важной просьбе. — Ты не мог бы… съездить до аптеки и купить мне… прокладки с тампонами… — Могу, — донеслось до слуха омеги. — Только скажи какие. И ему перечислили возможные товары. Но по сути, Ориэлю подошла бы любая марка, главное, чтобы впитывалось, либо держало внутри. — Хорошо, отдыхай, а я сейчас туда и обратно, — альфа поцеловал омегу в губы. Стыдоба. Не отпускало даже после ухода. Ориэль не стал сидеть, а решил погулять по студии. Иначе был риск замарать диван. Но и после десяти минут блуждания, он мог чувствовать противную влагу, что едва ли по бедрам не стекала. Пришлось вновь отправляться в душ. Неприятное ощущение. Один плюс, пока не хотелось секса. Винсент вернулся довольно-таки скоро. — Ориэль, — постучался в ванную, услышав шум воды. — Ты там как? — Порядок! Сейчас выйду. — Я могу войти и сам. — Ладно. Заходи. И альфа вошел. В глаза сразу бросилось обнажённое тело. И все-таки омега красивый. Даже его округлые формы приносили очарование. А чего только стоили волосы… Как подчеркивали его фигуру, пусть и мокрые. Ориэль стоял спиной к двери и встал полу боком когда зашел альфа, тут же закрывая кран. — Я купил такие. Надеюсь, подойдут, — усмехнулся альфа, вспоминая, как хихикали над ним, когда он пытался объяснить, что ему конкретно нужно. Не каждый альфа согласится покупать средства гигиены для омег. По сути, лишь из-за косых взглядов и возможных обсуждений со стороны людей. Продавщик и тот скрыл смешок за кашлем. — Да, спасибо, — тихо поблагодарил Ориэль, осторожно выходя из душевой и быстро закутываясь в махровое полотенце. Все-таки стыд у него еще остался. Взгляд альфы очень смущал. — Так, — Винсент отдал все, что нужно, — я жду тебя в гостиной. Он не хотел наблюдать, как омега использует средства гигиены. Ну смущало это. Что поделать. Минут через пять Ориэль вернулся. Одетый в банный халат альфы и с полотенцем на голове, где скрывались чудные волосы. — А что у нас на завтрак? — Звонок твоему папе, что ты остаешься у меня на неделю, — подколол альфа. — А так я тосты готовлю. Вспомнив о родителе, Ориэль немного напрягся. Они вели беседы насчет течек и не раз. И каждый разговор заканчивался ссорой. Мирен упорно не хотел отдавать сына в лапы альфы. И все же, приведя тонну убеждений и уверив, что Винсент — хороший, не воспользуется ситуацией и не оплодотворит, Ориэль был отпущен с громким фырканьем и предупреждением, что если что пойдет не так — Мирен прибьет обоих. — Теперь ты мой на целую неделю, — альфа обнял со спины, целуя в мокрую шею. — Поживем одной семьей намного больше, чем нам давали до этого. — А как же занятия? Пропустишь ради меня? — спросил омега, поднимая взгляд. — Пропущу. На всю неделю я твой. С одной стороны нехорошо пропускать занятия, к тому же с их репутацией отличников. С другой стороны — Ориэлю было плевать. Он радовался возможности остаться с возлюбленным наедине. Сразу как только сообщат папе обо всем. И тогда ни звонков, ни друзей, ни внешнего мира. Только они вдвоем. В этой квартире. И пусть эти дни растянуться надолго… чтобы они дольше смогли любить друг друга. Конец.