Just as Much (niall horan)

Niall’s POV

Всё было напряжено между мной и Эрикой. Я понимаю, что она хочет, чтобы я остался, но она не понимает, что это моя работа, и я должен вернуться к ней. Это то, как я зарабатываю деньги, и если я не работаю, то мне становится скучно. Похороны, что были этим утром, прошли хорошо. Как и следовало ожидать. Я всё ещё не могу поверить, что бабушка умерла. Я не хотел там присутствовать, я до сих пор не смирился, что её нет; думал, что если не приду, то мне не придётся прощаться с ней, что всё это только сон. Я не думал, что это так ударит по мне. Я так сильно скучаю по ней, скучаю по её стряпне, смеху, её объятиям. Она моя бабушка. Если я уеду сегодня, мне не придётся больше вспоминать об этом. — Я уезжаю, — Эрика приходит в комнату, облокачиваясь о дверной косяк. — Что? — поворачиваюсь и смотрю на неё, она даже не переодела одежду, в которой была на похоронах. Она до этого не говорила мне о своём отъезде. — Я возвращаюсь домой, если ты не остаёшься, я тоже уезжаю в Лондон. Мне нужно вернуться на занятия, я и так пропустила несколько дней, — она убирает вещи в сумку, расстёгивает своё чёрное платье, позволяя ему упасть на пол, переодеваясь в леггинсы и безразмерную рубашку. — Эрика, но ты можешь остаться, — сажусь возле её сумки на кровати, смотря, как она качает головой. — У меня уже есть билет на рейс, и я попрощалась со всеми. Мне пора, — её слова поражают меня; она убирает все последние вещи, застёгивая молнию на сумке и опустив её с кровати на пол. — Подожди, Эрика, не уходи, — расстраиваюсь. Я не хочу ругаться и спорить с ней сейчас, я уже пережил достаточно. Она вздрагивает, когда я касаюсь рукой её плеча. — Повеселись в Индонезии, — наблюдаю, как она выходит за дверь, слышу, как сумка ударяется о ступеньки в коридоре. Мы уже обсуждали несколько раз мой отъезд. Я знаю, что она не хочет, чтобы я уезжал, знаю, что она хочет, чтобы я остался ещё на несколько дней. Я не хочу оставаться здесь, но и не хочу, чтобы он уезжала. — Эрика, подожди! — выхожу вслед за ней, надевая ботинки, спотыкаясь по дороге; вся моя семья сейчас в гостиной. — Эрика, остановись! — умоляю её, выходя на улицу, пока она убирает сумку в машину. — Эрика! — кричу, и она останавливается, открывая боковую дверь машины. — Что? — она огрызается. Я немного не привык к её гневу, она умеет злиться, но не часто. — Эрика. Не будь такой, ты знаешь, что я должен вернуться в тур. Я не понимаю, в чём дело, — пожимаю плечами, натягивая своё пальто. — Ну и что с того? Найл, ты устал. Ты засыпаешь на ходу, ты дважды за неделю перенёс перелёт через весь мир и собираешься лететь снова. Ты плохо питаешься, не можешь проснуться, вчера ты чуть не упал в обморок в душе, и мне пришлось подталкивать три раза во время похорон твоей бабушки, чтобы убедиться, что ты не уснул, — она злится. Я довёл её до этого. — Со мной всё хорошо. Я буду спать в полёте, а когда вернусь, доктор сделает мне укол витамина В-12. — Не в этом дело, Найл, — вижу, как белеют её костяшки, она проводит по волосам пальцами. — Я не понимаю, почему ты так расстраиваешься, — прислоняюсь к машине. — Я езжу по работе, так я зарабатываю на жизнь, Эрика. — Не всё крутится вокруг денег, Найл! — она хмурится, смотря на меня, она злится. — Это не жизнь. Жизнь — это люди, твоя семья и друзья. Это ты. Это я, — она замолкает и отводит на секунду взгляд, ветер немного поднялся. — Меня не волнуют твои деньги, мне не нужны твои деньги. Я хочу тебя, — она вскидывает руки. — Однажды всё это исчезнет, мы уже говорили об этом, ваша группа не будет существовать вечно. Вся слава и известность пройдёт, всё, что тебе останется — твоя семья и я. Если ты не позаботишься о себе сейчас, тебя не может быть здесь позже. Мне нужно, чтобы ты состарился со мной, я нуждаюсь в тебе рядом, — вижу, как одинокая слеза скатывается по её лицу, прежде чем она вытирает её тыльной стороной ладони, смущённо глядя на меня. — И почему это? Почему ты так сильно нуждаешься во мне? — не хочу грубо разговаривать с ней, но это происходит само по себе. — Потому что я люблю тебя, — она сердится, произнося эти слова. Наконец, у меня получается поймать её взгляд, который разбивает мне сердце. — Потому что я люблю тебя, — она повторяет ещё раз, намного тише, давясь слезами. — И я не могу сидеть сложа руки, позволить тебе уничтожить себя ради денег и славы, — она выговаривает, открывая дверь автомобиля шире. — Если ты скажешь мне прямо сейчас, что останешься ещё на день, я останусь тоже, — она шепчет. — Эрика, — я делаю глубокий вдох. — Ты же знаешь, я не могу, — отворачиваюсь от неё не в силах выдержать на себе взгляд её глаз. — Прекрасно. Желаю хорошего тура. Может быть, мы поговорим, когда всё закончится, — она резко садится в машину, хлопая дверцей, заводя мотор и пристёгиваясь. Она даже не смотрит на меня, жду ли я её, прислонившись к машине, только надавливает на педаль и уезжает. Я стою в шоке, почти ожидая, что она вернётся. Я хочу, чтобы она вернулась. Мне нужно, чтобы она вернулась. Достаю телефон и набираю её номер. Проходит два гудка, прежде чем меня переключают на голосовую почту. Ну конечно. — Эрика, пожалуйста, просто возвращайся, — это всё, что я говорю, сбрасывая и держа телефон в руке. Стою на улице недолго, прежде чем убираю телефон в карман и возвращаюсь в дом. Я иду медленно. Она сказала мне, что любит меня? И я позволил ей уйти? Всё произошло так быстро, что я не успел осознать всего, наговорив ей ерунды. Чёрт, я идиот. Я открываю дверь, замечая маму на пороге, смотрящую на меня. Я не в настроении разговаривать с ней. — Какого чёрта это было? — она возмущённо скрещивает руки на груди, продолжая смотреть на меня. — Эрике пришлось вернуться домой, — пожимаю плечами и пытаюсь пройти мимо неё, но она преграждает мне путь. — Найл Джеймс Хоран, — я замираю. Независимо от того, сколько стран ты посетил, какой у тебя доход или сколько тебе, когда твоя мама произносит твоё полное имя, по коже проходят мурашки. Становится ясно, что у тебя проблемы. — Почему она уехала? — Она просто расстроилась, что я не останусь ещё на ночь. Она хочет, чтобы я пропустил завтрашний концерт в Индонезии, — я прислоняюсь к стене. — Так почему ты не можешь остаться? Ты засыпаешь на ходу, всё забываешь, что тебе говорили, просыпаешься уставшим. Ты должен остаться ещё на ночь. — Это не просто, мам. — Да, не просто. Ты обзвони всех, скажи, что остаёшься ещё на ночь и извинись через Твиттер. Я уверена, что все поймут, — её тон меняется, смягчаясь. — Меня не волнует, поймут или нет, мам. Я соскучился по выступлениям, пока я здесь. Я уже объяснял. — Это самое глупое, что ты только говорил, Найл. Ты пропустил два концерта и думаешь, что все тебя забудут? — гнев на её лице усиливается. — Это не глупо, мама, — чувствую, что злюсь. — Я должен успеть на самолёт, — не хочу ругаться с мамой, не хочу быть невежливым, мне нужно уйти прежде, чем я наговорю лишнее. — Ты знаешь, что лучшее, что случалось с тобой, уже уехало? — киваю, понимая. Я знаю, что все мои приоритеты перепутались, но я приложил много усилий, чтобы быть с Эрикой. — Ты знаешь, сколько всего она сделала, пока была здесь? — она успокаивается, но вижу, что её подбородок начинает дрожать. — Да, она помогала немного, — убираю руки в карманы, чувствуя, как расслабляюсь. — Нет, Найл, не знаешь, сколько всего она сделала. Ты понятия не имеешь. Она помогла больше, чем немного, — она тыкает пальцем в мою грудь. — Она пропустила занятия, вылетела к нам, как только смогла. Она готовила для нас, убирала за нами, ходила за покупками; она забронировала твой рейс, договорилась о машинах и охране; она говорила со священником и флористом; она заботилась о Тео, когда Дениз и Грегу нужно было отдохнуть; она организовала нашу почту и счета. Она не обязана была делать всё это, Найл, но захотела сама. Эта девушка просто находка. И ангел на земле. А ты позволил ей уйти. — Я-я не знал, — заикаюсь; я правда не знал большего о том, как она помогала. Я видел, что она готовит и убирает, но не знал о всём остальном. Знаю, что она сильно беспокоится, она хочет, чтобы люди вокруг неё были счастливы, хочет заботиться обо всех. — Конечно, ты не знал. Иногда ты так погружён в себя, что забываешь о людях вокруг тебя. Я не воспитывала тебя таким. Ты позволяешь этому статусу знаменитости убить лучшее в себе. И мне это не нравится, — мама проходит мимо меня, оставляя одного. Оставляя только со своими мыслями. Заставив меня понять, что я полный идиот.