Беззвучная симфония

      Вся наша жизнь разделяется на до, после и сейчас. Эти временные рамки взаимосвязаны меж собой и друг без друга не могут существовать. Ведь без прошлого нет будущего, а без будущего — прошлого. Настоящее же является точкой пересечения между ними, своеобразным мостиком.       Для большинства существ самым страшным является не «после», а «до», которое тяжким грузом «ложится на наши плечи», при этом мы не должны полностью вычёркивать его из своей памяти, ведь прошлое «делает нас», напрямую участвует в создании нашей личности. Оно один из главных учителей жизни, который даёт нам шанс исправить совершённые нами в настоящем ошибки, учит избегать их в будущем, при этом не останавливая, а подталкивая.

«…Прошлым не надо жить, его надо помнить…»

      Змею хватило бы и мига для того, чтобы проникнуть в сознание мальчишки. Но он понимал: нельзя спешить, природные ментальные щиты ребёнка только начали формироваться. Они были слишком хрупки для неосторожных действий. Одна трещина — необратимые последствия: от лёгкого помешательства до полного безумия. Поэтому обучение ментальным наукам начиналось только после первого совершеннолетия мага.       Он точно не знал: правильно ли он поступал, проникая в чужой разум, но что-то внутри него шептало о верности его поступка, что-то внутри мальчишки манило его. Змей не мог не поддаться этой усладе зова. Кто он такой, чтобы сопротивляться? Верно… Кто он?..       Разум его хранил огромное количество информации: от самой простой и необходимой до самой странной и сложной. Но там не хватало самых главных знаний, тех, которые определяли бы его происхождение, место среди других; он был точно уверен, что нынешняя его жизнь не принадлежала ему.       «Как понять, кто я сейчас, не зная, кем я был раньше?» — такие мысли крутились в его голове с того момента, когда он, ничего не помнящий, впервые появился в стенах зоопарка. В начале морально змею было намного легче, чем в последующие времена. Он не особо задумывался о своей кристально чистой памяти, его приоритетом на тот момент была адаптация, отчасти выживание. Ему было невероятно сложно привыкнуть к ходу жизни в данном месте, в особенности тогда, когда наступал период «властвования весны». Змеи, с которыми ему приходилось некоторое время делить территорию, начинали источать запахи, в особенности самки: выделяли определённый секрет, привлекающий самцов и оповещающий о её готовности к совокуплению, вызывали у него лишь раздражение и приступ агрессии. Самцы сливались в единый клубок, толкая друг друга, пытаясь опрокинуть соперников, возвыситься над другими, показать себя. К этим брачным играм он был равнодушен, так же как и к самкам, и к самцам. Но, если его не привлекал никто, это не значило то, что он не был интересен другим. Наоборот, они так и вились возле него, пытаясь вовлечь в клуб, его не спасало даже то, что он отползал от других на максимальное расстояние. Настойчивость ухажёров привела к тому, что он стал нападать на них, выражая так свой протест. Это дало свои плоды. Нет, лезть к нему не перестали, но работники зоопарка заметили странно-опасного змея, вредящего другим и отчасти себе, и было принято решение отселить его от других особей.       «Некогда думать о насущном и прошедшем, когда твоё будущее может и не наступить…»       После переселения жизнь змея улучшилась, но никак не упростилась. В первое время он искренне радовался тишине, но потом долгожданный покой стал тяжёлым бременем. Ранее обдумать происходящее ему мешали сородичи, маячившие перед глазами. Потом же появилось огромное количество ненужного времени, которое он потратил на размышления… И вот тогда, только тогда он смог наконец осознать всю плачевность ситуации: знание о его жизни ограничивались лишь проживанием в зверинце, то, что это именно он, у змея не возникали сомнения. Самое страшное, что могло произойти с ним, произошло. Он не помнил себя, не помнил, кем же являлся и является за стенами сего заведения, не помнил возможных родных и друзей. Он был неправильным, ошибкой! Вовсе не змей, его мысли были не похожи на змеиные, его поведение было неправильно. Чёрт возьми, его нынешняя жизнь — это какое-то отклонение! Он лишь случайность, которая не должна была произойти… Но… Но он здесь, так, может быть, его существование не такая уж и ошибка? Может быть, у него всё же был шанс на жизнь? Как бы ни так… Ему было трудно, больно — нет, не физически — морально. Он приглушал её. Пытал собственное тело, лишь бы разум затмился. Лишь бы не погружаться в пустоту… Не сойти с ума.       Это могло бы продолжаться целую вечность, но в один день он просто перегорел. Словно он был лампочкой, отслужившей срок своей службы. Казалось бы, что ему уже никогда не собрать давно утерянные пазлы воедино, что огонёк жизни в его груди больше никогда не загорится. Казалась бы, что пора на свалку, но жизнь — странная штука. Стоило ему подумать о конце, как на горизонте появилось дитя, от которого так и веяло печалью и одиночеством. Между ними было много общего, но всё же мальчишка разительно отличался от него желанием жить, невероятной наивностью и верой, которая была присуща лишь детям. Конечно же, они не стояли на одной ступени с глупостью. Это вызывало давно забытое чувство — интерес. Ему захотелось понаблюдать за ним. И он смотрел, ловил каждое его движение, взгляд, не по-детски серьёзный, присущий уже отжившим своё время существам, старикам, мечтавшим лишь о покое. Змей видел в детских очах участие, желание помочь хоть чем-то. Фитиль в его груди вновь загорелся.       Проигнорировав подошедших к нему кривляющихся человеческих детёнышей, змей стал более внимательно присматриваться к мальчишке. Он видел, как ребёнка разрывали противоречивые чувства, от него повеяло чем-то родным, змей никак не мог разобрать, что же это. И вот, казалось бы, всего секунда — ответ найден. Но мысли его сбились, стоило только бестолковым подросткам начать стучать по стеклянной перегородке. Змей на эти действия лишь тяжело вздохнул, но более никак не отреагировал. Он привык. Не стоило подавать хоть какие-то признаки жизни, ведь, если он это сделает, детей это только распалит. Их действия станут более активными. Лучше уж переждать. Он быстро им наскучит, и тогда они найдут более интересный объект, оставив его в покое. «Пройденный этап», — с неведанной печалью подумалось змею.       Задумавшись всего на мгновение, он не заметил, как потоки тёплого воздуха окутали его. Змей удивлённо оглядел помещение: стекло, отделявшее его от внешнего мира, исчезло, несостоявшиеся клоуны от неожиданной партии перевалились через перила, свалившись в одну большую кучу. Чертыхаясь, они пытались выбраться, но действия питона вынудили их прекратить все попытки встать на ноги. Они в ужасе замерли, во все глаза глядя на него. Вся эта ситуация развеселила змея. Всего пару минут назад детишки насмехались над ним, дразнили, а теперь же они чуть ли не плакали. Усмехнувшись, он намеренно медленно пополз к выходу, на миг приостановившись возле подростков, аккуратно провёл раздвоенным языком по своим устам. Удовлетворившись результатом своих действий, двинулся дальше.       Оказавшись в холле, змей вновь оглянулся по сторонам: всюду летали листовки, разносились крики напуганных посетителей. «По-видимому стекло исчезло не только у меня», — эта мысль развеселила его ещё больше. Ему стало интересно, кто же виноват в данном происшествии. Долго думать над этим вопросом ему не пришлось. Стоило повернуть голову чуть вправо. Мальчишка. Тот самый мальчишка, который так заинтересовал его ранее. Именно от него исходило дуновение ветра. Нет, не ветра. Сама магия клубилась подле него. Он волшебник! Мальчишка — маг! Давно забытое чувство вновь возникло в его груди, взгляд на мгновение помутился, вызвав в подсознании смутно знакомые образы… Лишь на секунду продлилось это видение, но и этого хватило для того, чтобы почувствовать, что он есть… Что прошлое его не обошло. Захотелось тотчас же «подойти» к ребёнку и отблагодарить за данную свободу, не только телесную, но и отчасти душевную. Он не стал отказывать себе в этом малом желании. Да, дитя ничего не поймёт, но сам-то он прекрасно всё осознает.       Поддавшись своему душевному порыву, змей подполз к замершему от лёгкого испуга и удивления мальчишке. Высказав слова благодарности, он собрался уже уползать из не очень приятного для него места, как послышался исходящий от мальчишки «немного» шокированный возглас. Это заставило змея замереть на миг от удивления. Ребёнок оказался не только магом, но и говорящим. Невероятно! Не зря, не зря это дитя вызвало у него интерес. Интуиция его не подвела. Остановившись, питон попытался как можно более мягко объяснить мальчишке: он ему не враг и вреда ему не причинит. Змей даже признал Долг Жизни перед ним, а с этим не шутят. Неверными свои действия он не считал, был уверен: поступок его правильный. Мальчишка оказался на удивление сообразительным, но этой сообразительности не хватило, чтобы провести старого змея. У ребёнка была проблема со слухом. Несчастный случай, видите ли. Да за кого этот змеёныш его принимал! Ишь ты! Что удумал, скрыть правду, солгать лжецу. Ярость охватила змея, но она была направлена вовсе не на дитя. Его злило незнание правды. Решение было принято.       — Посмотри мне в глаза!