26

      Мой Пико. Мой чёртов Пико. Ты всегда таким был. Всегда заставлял людей оборачиваться, перешёптываться, качать головами. Это было нормально, когда ты был маленький. Никто не обращал внимания на мальчика в кружевном розовом фартуке, потому что цвет одежды на ребёнке не имел значения. Ты всегда был похож на девочку, но не думал об этом. Ты мог спокойно выйти на улицу в одежде твоей подруги и никто бы не обернулся, но теперь оборачиваются все.       Ты сидишь рядом, завернув ногу на ногу, и смотришь на мир глазами человека, прожившего уже несколько жизней. - Как мне всё это осточертело... Совершенно неожиданно слышать плохие слова из уст такого человека, каким ты был. Ты был мечтателем, фантазёром. Интересно, помнишь ли ты, как мы мечтали построить ракету и улететь на ней? Глупо, но ты был так счастлив, рисуя эту ракету каждый раз на полях тетрадей или в отдельных блокнотах. И каждый раз ракета приобретала новые черты. Ты был так увлечён этой идеей, что иногда забывал есть, по нескольку часов рисуя ракету. А потом мы поняли, что ты художник и стены нашей комнаты стали украшать твои рисунки. Ты мог стать отличным художником, Пико. - Чего пялишься, урод? - спрашиваешь ты у прохожего. Мужчина в шляпе прячет беглый взгляд. На тебя невозможно не пялиться. На тебе короткие шорты, чёрные чулки, кеды, какая-то рваная кофта с цепью и наконец у тебя короткие светлые волосы. Невозможно понять, что ты такое, если приглядываться. И чем дольше приглядываешься, тем труднее понять. На тебе макияж. Глаза из под накладных ресниц устало смотрят в гущу толпы, механическим движением отправляешь в рот уже пятую сигарету. Так ты скрашиваешь скуку. Ты меня не слушаешь. - Что ты хочешь от меня услышать? - наконец поворачиваешься в мою сторону и смотришь своими огромными зелёными глазами. Это лицо совсем не то невинное детское личико и эти глаза не полны любви к миру и детских надежд. Теперь это измученный отягощённый человек со шрамом над бровью, проколотым носом и абсолютным нежеланием жить. - Я хочу, чтобы ты вернулся. Я хочу, чтобы задумался о своём будущем. Я хочу, чтобы ты бросил дурацкие привычки и стал, наконец, нормальным членом общества. Ты тяжело выдыхаешь и отворачиваешься. Запахом твоих сигарет мой свитер пропитан насквозь. Наверное, его спасёт только хим-чистка. - Что для тебя нормальный человек и ненормальный человек? Нормальный человек обязательно должен соответствовать твоим стандартам настоящего человека, правильно я понимаю? А ненормальный человек это тот, кто позволяет себе иметь свои собственные стандарты, так? - Ты всё переиначиваешь... - начинаю я, но мне и так ясно, что этот спор мне не выиграть. - Ты говоришь не только о моей внешности, я понимаю. Но не допускаешь ли ты себе мысли, что мне может нравиться моя жизнь? К нам подходит мужчина лет тридцати и вопросительно на тебя смотрит. Ты косишься на меня, снова отворачиваешься, поднимаешься и молча уходишь с ним. Вот так. Наша встреча ни к чему не привела. Я так и знал.       Это началось ещё в школе. Мы были лучшими друзьями, мы строили планы и мечтали о будущем. О ракете. О картинах. О том, как будем жить в домах по соседству. Ты хотел завести собаку. Над твоей кроватью висела фотография английского дога. Абсолютно ничего странного, пока однажды я не проснулся и не обнаружил тебя в собственной постели. Мне показалось, что ты ошибся кроватью, но ты полез ко мне в трусы. После, мне какое-то время казалось, что я люблю тебя, мы даже вроде-как встречались, но контролировать тебя я не мог.       Какие-то ребята угостили тебя сигаретами. Потом выпивкой. Это было не так страшно. Не так страшно, даже когда ты приходил среди ночи пьяный в хлам и только и мог, что завалиться в мою кровать и попросить тебя трахнуть. В большинстве случаев ты тут же засыпал, а я раздевал и укладывал тебя в твою постель. Потом ты начал прогуливать уроки и учителя стали на тебя ругаться. Меня отчитывали за твои пропуски. Потом ты вдруг начал носить рваные джинсы и футболки с ужасными картинками, некоторые стали тебя избегать. Некоторые, вроде меня, но не я. Я так не мог.       Кто-то узнал, что ты спишь с мальчиками и начался настоящий кошмар. Ты почти не ночевал в нашей комнате, тебя всё время искали какие-то парни, я находил презервативы в твоём портфеле и, разумеется, мы как-то по умолчанию расстались. Иногда тебя избивали за школой и ты приходил с синяками. Кто-то обзывал тебя обидными словами и писал их на двери в нашу комнату. Некоторые тебя ненавидели. Иногда ты звонил и просил забрать тебя откуда-то и я всегда приходил. В любое время, но конечно чаще это случалось ночью. Корпус на ночь запирали, но ты научил меня взламывать шпильками замки. Тогда я ещё не задумывался о том, зачем тебе шпильки.       А потом ты стал пропадать. Ты не приходил на ночь и днём тебя нигде на территории не было видно. Твои "друзья" не знали где ты и, разумеется, ты не брал трубку. А потом я начал находить на твоей кровати, тумбочке, в шкафу или на полу женские шмотки. Думал у тебя появилась девушка, пока не обнаружил тебя в нашей ванне с макияжем, сигаретой в зубах, в женском белье, бреющим ноги. На твоей подушке валялся парик с какой-то дурацкой девчачьей заколкой. - Что, чёрт возьми это такое? - я остался стоять в дверном проёме, изредка дёргаясь от невероятности этой картины. Мой лучший друг, курящий прямо в ванной, сидит на унитазе в женском нижнем белье и, пачкая помадой фильтр, бреет ноги розовым бритвенным станком. - Это бритва, - нахмурился ты. - Я знаю, чёрт тебя подери, что это бритва. Какого ты делаешь с этой бритвой? - Я бреюсь, - ты улыбнулся, обнажив зубы. Твоя улыбка как залп холодной воды. Меня снова передёрнуло. Ты чертовски красивый. - Пико, что происходит? - Я не говорил тебе, - ты делаешь последнюю затяжку и выкидываешь окурок в унитаз, немного раздвинув ноги. Твой член очень по-дурацки смотрится в миниатюрных женских трусиках, но я всё равно отупело пялюсь на тебя. Кажется, тебя не смущает. - Я нашёл себя в новом свете. Я обнаружил себя женщиной. - Пико, ты... тебе нужно показаться психологу. - Что? - ты нахмурил брови и на секунду перестал брить ногу, изящно закинутую на раковину. У тебя чертовски красивые ноги. - Ты считаешь я ненормальный? - Ты считаешь, нормально парню носить женское бельё? - меня снова передёрнуло и я сделал шаг назад. От лицезрения тонкого тела в этих жалких клочках ткани у меня появилась эрекция. - Зачем тебе всё это? - А вот затем, - ты указываешь станком на мой проступающий через брюки член. - Парни любят девчонок, а я люблю парней. Когда я одет как девушка на меня смотрят, как на кого-то особенного. Меня хотят. - Ты закатываешь глаза и снова улыбаешься. - Я обожаю, когда на меня так смотрят. - Смотришь на меня. Замечаю, что ты наклеил ресницы и подвёл глаза. Это неправильно, неправильно, но я не могу оторваться. - Больше я не мерзкий пидор. Теперь меня любят. - Но я и так всегда говорил, что ты особенный. И хотел тебя. И любил...       Ты игнорируешь мои слова, смываешь душем пену с ноги и проходишь мимо меня в комнату.       После того, как ты начал, тебя было уже не остановить. У нас стало появляться всё больше женской одежды, ты всё чаще наряжался так, уходя куда-то вечером, а потом ты начал выходить так и днём. По началу над тобой смеялись и издевались, но теперь тебе было плевать. Ты замечал взгляды и улыбался. Тебе свистели вслед. Ты стал приходить так на уроки. Учителя пытались тобой заняться, с тобой проводили воспитательные беседы, тебя пытались направить к психологу, но они не могли спорить с тобой. С тобой невозможно спорить. - Я самовыражаюсь. Я хочу выглядеть так, как хочу. - Но ты мальчик. - Нет, девочка. И не вам с этим спорить. - Ох, хорошо, - учительница массирует виски - тогда будь добр одеваться в школу так, как одеваются остальные мальчики, а вне стен школы можешь одеваться как хочешь. - Вы не имеете права запрещать мне одеваться так, как я хочу, пока это соответствует уставу школы. - ты хмыкаешь - Моя юбка не короче, чем должна быть, мои каблуки не выше нормы и вырез на кофте не слишком сильный. - победно улыбаешься. Ты прав, Пико. Ты добропорядочная скромная школьница.       Твой дед давно умер и некому было доложить о твоём неправильном развитии. Хотя развивался ты нормально - ты был достаточно умный и хорошо рисовал. И получал хорошие оценки, когда не прогуливал школу, а это стало происходить всё чаще. И ты стал возвращаться домой ещё более странным. Иногда ты пытался притащить к нам какого-то незнакомого парня, иногда просто не приходил, а иногда ты приходил не пьяный, а какой-то очень странный. У тебя дёргался глаз и ты постоянно стучал ногтем по тумбочке, раковине или подлокотнику кресла. Очень быстро говорил и всё время как будто опаздывал куда-то. Суетился, спешил, у тебя бегали глаза и ты не всегда слышал если я к тебе обращался.       Однажды я проследил за тобой. Ты вышел в город. Очень далеко. Виляя бёдрами, пересекал один переулок, другой, заворачивал за углы, игнорируя свист и выкрики, и, наконец, скрылся за тёмной шторой, ведущей в какое-то небольшое здание. Я обошёл его с другой стороны и обнаружил что это клуб с огромной неоновой клубникой, над английскими буквами "Strawberry". Это, кажется, был стрип-клуб. Я решил тебя дождаться и даже не сразу узнал. На тебе был точно такой же фартук, как в детстве - розовый, с кружевами и ярким бантом. А вокруг мужики и все пялятся на тебя. А ты крутишься у шеста. Крутишься, улыбаешься им, взмахиваешь волосами, демонстрируешь свою плоскую грудь, выпирающие через фартук гениталии. А мне больно. - Вам что-нибудь принести? - улыбается подошедший ко мне трансвестит-разносчик. - Виски со льдом... нет, без льда. Или коньяк... нет, - поднимаю на него глаза - Принесите водки.       Я обычно не пью, но иногда бывает. Иногда и очень мало и сегодня, мне кажется, без дополнительного допинга я не выдержу. - Для вас выступала обворожительная Теки-Теки.       Я выпил водку залпом и не закусил. Сунул деньги бармену и забежал за кулисы. Там пахло духами и слышен был гомон из какой-то комнатки чуть подальше. Пройдя по тёмному коридору наткнулся на крепкого парня с татуировкой на шее. - Посторонним сюда нельзя. - он двинулся в мою сторону. - Я... ээ... я не посторонний, я друг Пико. Вон там. Он только что зашёл. - Я указал пальцем в сторону пятна света, исходящего из сладко пахнущей комнаты. - Какого Пико? - То есть Теки-Теки. Парень отошёл и сунулся в комнату. Через минуту ты вышел. - Что ты тут делаешь? - спросил. На тебе уже не было парика, зато были длинные блестящие серьги и какой-то странный костюм из верёвочек. - Это ты что здесь делаешь, Пико! - чуть не закричал я - Ты стриптизёр! - Да, и что? - ты поправляешь одну из серёжек с совершенно будничным выражением лица. Не помню, когда ты успел проколоть уши. - Ты же продался! Пико, я запрещаю тебе здесь находиться.       Ты снова улыбаешься и смотришь на меня так, как будто я ребёнок, который только что смог сложить два и два. - Мне даже дед ничего не запрещал, а ты тем более не будешь. От тебя пахнет какими-то цветочными духами. Я злюсь. - Пошли сейчас же домой, придурок!       Ты смотришь на меня ещё пару мгновений, поправляя уже другую серёжку, а затем разворачиваешься и уходишь обратно, не сказав мне ни слова. Подбегаю к тебе и хватаю чуть выше локтя, дёргаю на себя. Надеюсь, я не сделал тебе больно, но ты мне определённо делаешь. - Какого чёрта? - твоё лицо искажает недовольство. Из-за твоей спины выскакивает тот парень с татуировкой и толкает меня в грудь. Я теряю равновесие и обрушиваясь на пол. - Не смей трогать наших девочек. - Он не девочка. - Поднимаюсь потирая ушибленный бок. - Пошёл вон отсюда. - Ты морщишь нос. Ненавижу когда ты так смотришь. Хочется извиниться, даже если не виноват.       Позже ты объяснил, что так зарабатываешь на шмотки и конфетки. По началу я думал, что ты имеешь виду обычные шоколадные конфеты, оказалось ты имел ввиду какие-то таблетки. Я не стал углубляться в их суть, просто заставил себя поверить в то, что это от головы.       Ты перестал появляться дома. У тебя сменился номер телефона. Сказал, что снимаешь комнату где-то рядом с клубом и что нашёл подработку, где отлично платят. Тебе платили за секс. Какие-то старики платили большие бабки за то, чтобы подрочить тебе. Кто-то снимал на камеру как ты делаешь это сам. Кто-то заставлял тебя наряжаться Мерилин Монро и делать минет. Обычного секса у тебя почти не было. Обычных клиентов тоже. Симпатичный парень попадался раз в пару недель, но ты не жаловался. Ты любил свою работу. Ты обожал, когда на тебе по часу пыхтит какой-нибудь мерзкий старик. Ты обожал, как седые усы щекочут тебе промежность, обожал когда морщинистые руки стягивают твои чулки и жадно лапают грудь. Ты обожал когда с тобой это делали два жиртреста, при этом поглаживая пухлыми пальцами щёки и ягодицы. Тебе нравилось изображать щенка и слизывать ореховую пасту с яиц "хозяина". Ты был извращенцем.       В нашу последнюю встречу ты выглядел ещё хуже. У тебя побледнела кожа, появились подглазины и ты снова похудел. - Почему Теки Теки? - спросил я, отпивая кофе. Я купил нам по обеду в Макдоналдсе и свой ты ел так быстро, словно частенько голодаешь. - Мои ногти, - ты говорил с набитым ртом, сжимая бургер пальцами с чертовски длинными красными ногтями. - Когда главный их увидел, сказал, что они как у Теки-Теки и что опасность привлекает мужчин. - Тебе хватает денег? - спрашиваю я и сам удивляюсь от своего голоса. Прямо отеческий. Ты улыбаешься. Снова залп ледяной воды. Господи, какой же ты красивый. - Сейчас достаточно много заказов. К тому же у меня много постоянных клиентов. И постоянных "кондитеров".       Ты имел ввиду свои "конфетки". Ты был худ и бледен. У тебя дёргался глаз, и ты иногда вздрагивал, но твоя улыбка была совершенно не вымученная и довольно жизнерадостная. Ты не был хмур и угрюм, когда я не читал тебе нотации и не просил вернуться в школу. Шёл уже последний год, но я надеялся, что ты знаешь, что делаешь.Мы ели гамбургер и картошку фри, нам принесли фломастер и ты прошёл игру на обороте брошюры. Радовался, как ребёнок когда тебе за это принесли стакан мороженого. Я улыбался и изредка подавлял в себе желание тебя поцеловать.       Мы просидели в этом Макдоналдсе до вечера. Мы говорили, говорили, пили кофе и снова говорили. Вокруг менялись люди, один раз тебя даже хотели "украсть на часик", но ты отказался. Под конец вечера я заметил, что ты нарисовал ракету на салфетке. Ты смеялся и шутил. Рассказывал о смешных случаях из работы и о парне, который, кажется, скоро бросит жену и тогда вы будете жить вместе. Как счастливая семья.       Когда мы попрощались ты улыбнулся мне, развернулся и пошёл, что-то насвистывая и по-детски размахивая сумкой. Ветер развевал твои подросшие светлые волосы и открывал тонкую шею. В свете фонарей ты был ещё прекраснее, чем обычно.       Через неделю я узнал, что ты откинулся в каком-то безлюдном переулке, прижавшись спиной к грязной каменной стене и сидя на асфальте. Твои "конфетки" стали не простыми сладостями. Это был героин. Передозировка, заходящие за веки зрачки, стук зубов, пена изо рта и остановка сердца. Мне до сих пор интересно о чём ты думал перед смертью. Надеюсь, о ракете.