Зов Бестии

— Что ж. Ты сам хотел этого. Нальмера сладко потягивалась в кровати, улыбаясь. Прейсс же торопливо одевался, покачивая головой. — Это необходимость. Нам нужен Хеддрик и его воины. А Ксеон… Ксеон бы не согласился просто отдать их и отсидеться в замке. Княгиня откинула покрывало и легла на бок, хитро сощурившись. Прейсс, взглянув на жену, закусил губу. — Это нечестно, — пробормотал он, не в силах отвести взгляд. Вздохнув, Нальмера прикрылась. — Ты не слушаешь меня — я дразню тебя. Почему нечестно? — Я это делаю не назло, — возмутился князь. — У меня нет выбора! Да и Ксеон… — Ну что? Что «Ксеон»? — Он видится мне вполне надежным союзником. Он же… Как на ладони. — Прейсс, — Нальмера покачала головой. — Прейсс, Прейсс, Прейсс… Именно это меня и пугает, — она снова села. — Я навидалась в юности таких. Помнишь, где я росла? «Прейсс, дорогой лис!» — Она развела руки, пытаясь изобразить Ксеона. Едва сдерживая смех, Прейсс подумал, что у нее получается неплохо. — «Приветствую вас на вашем теплом острове! Я привез вам неприятностей!» Умолкнув, она серьезно посмотрела на мужа. Князь поежился. — Ты думаешь, что видишь его душу. Не ждешь ничего… Слишком безрассудного. Но это не душа, Прейсс. Это нутро. Гниль. Нутро обычно выворачивают наизнанку, когда душа слишком грязная, — она вздохнула. — И те, кто выворачиваются наизнанку, прячут больше всего скелетов в шкафах. Ну или… Где их прячут такие, как Ксеон? В бочках с элем? — В бочках с элем, — эхом отозвался Прейсс. — Ненадежно. Там будут искать в первую очередь. Князья улыбнулись друг другу, но без единой искры веселья в глазах. Прейсс потряс головой, пытаясь привести мысли в порядок. — Что бы там ни творилось у Ксеона, сейчас меня волнует Хеддрик. Он слишком сильно привязан к своим людям. Когда с ними что-то случается, он начинает сходит с ума… Я боюсь, как бы это не сгубило его. — И что же ты думаешь делать? — Я дам ему причину бороться до последнего.

***

Тусклое пламя свечи отражалось в серебряном вороньем крыле. Сангуэла проводила по кулону дрожащими пальцами, скрыв лицо за темными волосами. Она сидела на кровати, едва доставая до пола ногами, и вспоминала прошедшую ночь, делая осторожные вздохи — словно зверек, прячущийся от хищника. Она не сдержалась. Ночью, поняв, что Ксеон уснул, княжна, зачарованная блеском кулона, неслышно сняла его с шеи Ледяного князя. Каждый его вдох, каждое движение ресниц сводило с ума — казалось, что он вот-вот проснется и схватит ее за руку. Но когда ее ладонь, крепко сжимая добычу, наконец скользнула под подушку, он не шелохнулся. Изредка приоткрывая крепко сомкнутые веки, княжна думала, не нужно ли ей разбудить своего ночного гостя — минуты таяли, как снег в ладони, и текли на землю, и вот-вот уже должен был проснуться брат, и Сангуэла понимала, что Ксеон в постели сестры — пожалуй, худшая находка для Прейсса. «А если он найдет его здесь, — невольно думала она, — что тогда будет? Заставит ли он его жениться? Возможно ли это?» Ее размышления были прерваны скрипом и шорохом: Ксеон сел на постели, зевая. Пальцы девушки крепче сжали кулон, а сердце бешено забилось. Сейчас он обнаружит пропажу. Сейчас он схватит ее за руку, сжимая хрупкое запястье, вырвет из ладони украденный княжеский символ и уйдет, бросив на прощанье что-нибудь обидное… Вжавшись что есть силы в постель, девушка постаралась исчезнуть. Кажется, получилось: издав последний хрип, кровать опустела. Раздались тихие шаги. Несколько минут спустя скрипнула дверь. Теперь княжна сидела на постели, осознавая, что пропажа скорее всего приведет Ксеона обратно — и это одновременно волновало и пугало ее. Она сама толком не могла понять, хочет ли оставить что-нибудь на память или просто жаждет его возвращения. Как бы то ни было, сейчас с ней была частичка Ксеона. Раздался негромкий стук, и дверь начала отворяться. Вздрогнув, девушка подняла глаза. Мысли заметались: в первое мгновение княжна подумала, что Ксеон уже вернулся за кулоном, во второе — осознала, что войти может кто угодно. Третий миг пронзил ее ужасом: если кто-то увидит ее с этим кулоном в руках, разразится буря! Дверь начала открываться. Последнее, четвертое мгновение словно ударило оцепеневшую девушку по руке, и серебряное крыло, блеснув в последний раз на прощание, свалилось к ногам. Все, что осталось ей — спуститься с постели и накрыть украшение маленькой аккуратной ножкой. На пороге показался Прейсс. — Сестренка, — Снежный князь улыбнулся. — Надеюсь, я не помешал? Мне нужно поговорить с тобой. Княжна смотрела на брата в упор, не моргая, совершенно не понимая, что он говорит. — Сангуэла? — в темных глазах мелькнула тревога. — Доброе утро, Прейсс, — почти прошептала она, сжимая опустевшую ладонь в кулак. — Я… задумалась. Ты напугал меня. — Прости, — князь, взьерошив волосы мальчишеским жестом, вошел в комнату. Под напряженным взглядом сестры он прошагал в другой конец комнаты и опустился в кресло. — Тебя вчера совершенно не было видно. Сангуэла, обернувшись, убедилась, что Прейсс не видит ее ноги, и постаралась медленно задвинуть кулон под кровать. Прохладное серебро, скользнув по ступне, сдвинулось в сторону. — Они снова приехали, — проговорила девушка, пытаясь не выдать голосом напряжения. Она пошарила ногой из стороны в сторону, но кулон пропал. — Мне тревожно, Прейсс. Я… Я не хочу в этом участвовать. Я боюсь. — Сестренка, — в голосе брата послышалась умиленная жалость. — Ты волнуешься обо мне? Снова вопрос. Снова что-то нужно говорить! Маленькая ступня княжны, отчаянно шарящая у постели, замерла — девушка сделала два медленных вдоха, усмиряя бешено колотящееся сердце. — Да, — коротко ответила она. — Я тоже волнуюсь, — признался брат. — Я не могу рассказать тебе всего, но, поверь, пропажа охотников привела нас к опасным знаниям. Мы, наверное, снова отправимся в Леса. — О, — Сангуэла изобразила удивление. Ее голос задрожал, но тем было лучше. — Впрочем, я хотел поговорить о другом, — князь спохватился. — Я пришел сюда не за тем, чтобы напугать тебя. Мне кажется… — Прейсс, — прервала княжна. Она наконец снова нащупала кулон и успешно задвинула его под кровать. Успокоенная, девушка обернулась. — Прейсс, возьми меня с собой. Глаза Снежного князя распахнулись. — С собой? В… В Леса? — Да. — Ты не знаешь, о чем просишь. — Прейсс, — повторила Сангуэла дрожащим голосом, заламывая руки. — Я хочу сражаться. — Но… Но… — князь не мог подобрать слов. Твердо встав на ноги и развернувшись всем телом, Сангуэла решительно взглянула брату в глаза. — Прейсс, я хочу сражаться, — повторила она без тени прежнего волнения. — Я умею. Ты же знаешь, что я умею. Князь нахмурился. — Ты ведь княжна, Сангуэла, — ответил он после секундного раздумья. Девушка медленно подошла к окну под напряженным взглядом брата и распахнула ставни, вдыхая колючий ветер. Прейсс поежился. — Мама всегда так говорила. «Ты ведь княжна, Сангуэла», — медленно проговорила она, чувствуя, как холод забирается в платье. — Но ты сам дал мне в руки меч. Ты дал мне в руки меч и приказал Доурену научить меня сражаться. — И тебе этого недостаточно? — в голосе князя слышалось изумленное непонимание. Сангуэла развернулась, подставляя колючему ветру спину. — Уже нет, — в ее голосе чувствовались одновременно печаль и решимость. — Я провела столько ночей в оружейной, Прейсс. Сначала я хотела стать лучше Доурена — и я стала. Не сразу, но стала. Тогда я решила, что хочу быть лучше себя самой. Каждую ночь, беря в руки меч, я говорила: «Сегодня я буду лучше, чем вчера». Иногда получалось. Чаще — нет, — она снова отвернулась к окну, хватаясь руками за подоконник. Прейсс молчал. — Я больше не могу превзойти себя. Я стою на месте и смотрю в пустоту, — Сангуэла закрыла глаза и склонила голову. — Ты не знаешь, что там, — голос Прейсса, наполненный страданием, врезался в ее спину. — Ты думаешь, ты можешь стать лучше там? Наверное, можешь. Или ты можешь умереть. Сангуэла, я не хочу потерять еще и тебя. Последние слова отдавали такой горечью, что княжна нервно сглотнула, не находя ответных слов. Она вообще не знала, что теперь говорить. Выпрямившись, девушка захлопнула ставни. — Я хочу, чтобы меня тренировал Хеддрик, — произнесла она. — Если кто и может сделать меня лучше, то только он.

***

Прейсс почувствовал облегчение. Странная, отчаянная просьба сестры показалась ему пощечиной, и он уже не знал, как подступиться к разговору, с которым пришел к ней — но она, совершенно о том не догадываясь, спасла его. — Ты сказала, что хочешь в Леса, — тихо ответил князь, стараясь не выдать раньше времени взволнованной радости. — Да, — коротко бросила Сангуэла, все еще стоя лицом к закрытым ставням. — Я думаю, Хеддрик может тренировать тебя и здесь, — осторожно проговорил Прейсс. Она обернулась. — Разве он не пойдет в Леса? — Пойдет. Но это будет не сейчас — нам нужно сначала хорошенько вымуштровать отряды. И, думаю, поход будет не один. Так что… Я поговорю с ним. Глаза княжны жадно заблестели. — О, Прейсс… Хорошо. — Про Леса мы поговорим как-нибудь потом, — продолжал князь, желая донести до сестры эту главную мысль. — Может быть, если Хеддрик, как командующий, сочтет тебя умелым воином, я и отпущу тебя. Но не раньше. Сангуэла, прижав руки к загоревшимся щекам, почти подбежала к креслу и сжала ладони Прейсса, которые он протянул ей в порыве братской любви. Ее грудь тяжело вздымалась. — Можно… Можно я сама ему скажу? — пролепетала девушка. Прейсс поколебался. — Хорошо, — неуверенно ответил он. — Но только… Только, пожалуйста, никому, кроме Хеддрика. Я пока еще не готов к тому, что солдаты Ледяного острова узнают о твоих умениях, — он улыбнулся, надеясь, что Сангуэла поймет. Сестра рассеянно улыбнулась. — Хорошо, Прейсс. Спасибо, — прошептала она и, сделав несколько неуверенных шагов, вышла из комнаты. Снежный князь тяжело вздохнул. Да, он, конечно, хотел говорить с ней не о мечах, Лесах и тренировках — но, в конце концов, если именно тренировки помогут этим двоим сблизиться, почему нет? Возможно, соперничество, даже притворное, поможет им поладить и лучше понять друг друга. «Два одиноких сердца будут сражаться на мечах», — Прейсс улыбнулся этой мысли. На мечах так на мечах. Все же иногда любовь — это война. И кто знает, быть может, такая война отвлечет Сангуэлу от войны настоящей?.. Вспомнив о войне, Прейсс нахмурился и вынул из кармана маленькую пустую бутылочку. Ксеон отдал ему склянку, отваром из которой Пусиль так беззастенчиво полакомился, сознавшись, что утащил ее у отца Майвена. «Князь-воришка и его вороватая белка», — пронеслась в голове мысль, но ни злости, ни раздражения не было. Было равнодушие… и холод. Холод, который княжна с такой готовностью впустила в комнату, не желал умирать в пламени камина. Снова поежившись, князь чихнул. Склянка, выпав из дрогнувших пальцев, с глухим стуком покатилась по полу и скрылась под кроватью. «Ах ты бестия», — выругался Прейсс про себя и усмехнулся, осознавая потаенный смысл своих слов. Тяжело вздохнув, он подошел к кровати сестры, опустился на колени и протянул руку в темноту. Пальцы нащупали холодный металл. Вытащив руку на свет, Снежный князь с изумлением увидел на своей ладони серебряное воронье крыло.

***

Прейсс сжал ладонь. Мысль еще не успела обрести плоть, но чувства, как снежный ком, покатились прямо на него, готовясь придавить, смести с пути, уничтожить. Осознание пронзило его ледяной стрелой. Его взгляд скользнул на раскрытый ворот рубашки Ксеона, обнажавший бледную кожу. Снаружи висел кулон — серебряное воронье крыло. «Не белка», — машинально подумал Снежный князь. Ксеон, проследив за его взглядом, спрятал кулон под рубашку. В этот момент князь почувствовал, как начинает вновь проваливаться в темную бездну. Края серебряного крыла вонзились в кожу, но Прейсс сжимал ладонь все сильнее, словно надеясь, что эта боль заглушит страшное понимание. Увы — эта боль лишь смешивалась с другой, новой. Снежный князь, вскочив на ноги, заметался по комнате. — Ха! Ты совсем не знаешь свою сестренку, князь. Сангуэла кажется тихоней, но она… дикая. Не нужна ей любовь. Ей нужен хлыст. Зачем? Зачем она ему?.. Казалось, что в висках стучит таран. Перед глазами мелькала комната, пальцы дрожали. Не в силах совладать с собой, Прейсс выбежал из спальни сестры и устремился вниз по лестнице, открывая каждую дверь, которую видел на пути. — Я помню вас, княжна. Вы были еще совсем юной в наш прошлый визит. Теперь вы расцвели. Нигде не было Ледяного князя: ни в огромной гостевой спальне, ни в любой другой, ни в библиотеке, ни в обеденном зале… Лишь когда порыв увлек Прейсса в сторону кухни и он заметил испуганные взгляды на лицах встреченных слуг, разум вернулся к князю. Он взял себя в руки. Нет, на кухне Ксеону делать нечего. Оставалось лишь одно… Выбежав из замка, Прейсс за минуту добежал до стрельбища, увязая в снегу. Ноги не слушались, подгибались, норовили бросить князя в пушистый сугроб, но он не поддавался — он уже видел свою цель. Ксеон стоял к нему спиной, наклонив голову. Левая рука, свесившись вниз, сжимала лук, а правая слегка помахивала в воздухе длинной стрелой. Стоящий рядом Хеддрик что-то говорил, но Прейсс понял это скорее по легким кивкам белокурой головы — кровь шумела в ушах, не позволяя услышать ничего вокруг. Склоненная голова Ксеона вызвала вспышку ярости. «Признаться, я не ожидал, что ты так быстро захочешь вновь меня увидеть…» Прейсс вспомнил самодовольную ухмылку и насмешливый взгляд. В его голове проносились обрывки мыслей. Что сделать? Что сказать? Руки оказались быстрее разума. Ксеон, услышав хруст снега, обернулся, и пальцы Снежного князя сомкнулись на бледной шее, увлекая оторопевшего стрелка вперед — к расставленным у дальней стены мишеням. Спина Ледяного князя с глухим стуком врезалась в препятствие. Секундой раньше слух Прейсса выхватил из окружающего гула звон лезвия, и теперь, стоило ему прижать Ксеона к стене, как он почувствовал прикосновение ледяной стали к собственной шее. Прейсс переметнул взгляд направо, не поворачивая головы. Хеддрик, с выражением ужаса и непонимания в глазах, все же не растерялся — молниеносно выхватив оружие из ножен, он угрожающе скрестил клинок с княжеской шеей. — Уйди, Хеддрик, — процедил Прейсс сквозь зубы. Пухлощекий воин, яростно блеснув глазами, покачал головой. — Да, уйди, Хеддрик, — хрипя, приказал Ксеон. — Князь Рейнгхард ведь тебя попросил. Глаза Ледяного князя за полузакрытыми веками не растеряли насмешливого выражения, и это вынуждало Прейсса свирипеть еще больше. Он вспомнил лохматое горло волчонка — как приник к нему губами, жадно глотая теплую вязкую кровь. Князь снова почувствовал странную жажду, настигшую его тогда в Лесах. Военачальник, растерянно моргнув, раскрыл рот. — Но князь… — Вон! Несмотря на сдавленное горло и нехватку воздуха, Ксеон исторг этот хриплый вопль так властно, что Первому мечу оставалось только повиноваться. В последний раз окинув князей растерянным взглядом, он убрал меч в ножны и поспешно направился в замок. Прейсс ослабил хватку. Ксеон, напряженно глотнув воздуха, улыбнулся. Жажда отступила. — А ты сильный, оказывается… Где же прятался этот зверь всю твою жизнь, Прейсс? Надеюсь, ты не собираешься развязать войну между Снежным и Ледяным островом? Сейчас, знаешь ли, не время… — Она моя сестра! — крикнул Прейсс, с размаху впечатывая кулак в стену рядом с головой Ледяного князя. Стена оказалась сильнее — рука предательски заныла, внутри что-то отчетливо хрустнуло. Но Прейсс лишь поморщился. — Что? — переспросил Ксеон. Вопрос звучал искренне, но по неизменной ухмылке Прейсс понял — объясняться нет необходимости. — Сангуэла — моя — сестра, — прорычал Снежный князь, приближая лицо к распахнутым голубым глазам. — Я знаю, Прейсс. Я знаю, — задумывал это Ксеон как издевку или нет, Прейсс понять не мог. Впрочем, неожиданный противник не засмеялся, а лишь, выпрямившись, дружелюбно указал на замок рукой. — Давай поговорим внутри.

***

— Назови мне хоть одну причину, почему я не должен убить тебя — здесь и сейчас, — угрожающе прошипел Прейсс, едва дверь в библиотеку закрылась. Ксеон, совершенно оправившийся, обжег его взглядом. — Потому что моя армия сильнее твоей, — медленно произнес Ледяной князь. — Король за тебя точно не вступится. Не в этом случае. У Прейсса перехватило дыхание. — Вот… Вот как, — выдохнул он. — Значит… Значит ты считаешь, что можешь делать все, что тебе заблагорассудится? Потому что твоя армия сильнее? Потому что король — ты считаешь — отвернется от того, на чьей стороне правда? — Прейсс… — О, Отец, — Снежный князь схватился за голову, покачиваясь. — Но как… Зачем… — Это случилось по обоюдному согласию, — тихо сказал Ксеон. Прейсс прошел несколько нетвердых шагов и рухнул на стул. Несмотря на прохладу библиотеки ему стало жарко. — Вы ведь не женаты, — только и смог вымолвить он. Ему казалось, что еще немного — и он бросится Ксеону в ноги, будет умолять его сказать, что все это — дурная шутка. — Думается мне, что вы с Мирой тоже не были женаты, когда скрепили свой союз, — беличий князь хмыкнул. — Но мы поженились! — волна гнева выплеснулась из горла. — Ай, да перестань, — Ксеон степенно прошелся перед Прейссом и сел напротив. — Будь твои родители живы, они никогда бы не одобрили этот брак. Я удивлен, если честно, что король не возражал, — Прейсс поджал губы. — Тебе бы подсунули дочку одного из отцов, ты бы прожил с ней всю жизнь, тайно вздыхая по юной трактирщице, а Миру выдали бы замуж за крепкого солдата. Он бы понял сразу после свадьбы, что его жена не такой уж невинный голубочек, и бил бы ее раз в несколько ночей. И ни она, ни ее отец, ни даже ты ничего бы не смогли сделать. — Мы любили друг друга, — еле слышно проговорил Прейсс. — И любим до сих пор. — А мы с Сангуэлой не способны любить никого, — на секунду в голубых глазах мелькнуло непривычно серьезное выражение — мелькнуло и сразу же пропало. Ксеон опустил голову. — А это, пожалуй, даже серьезнее. Князья помолчали. Ксеон смотрел в пол, не двигаясь, Прейсс же, жалко скривив губы, изучал «доброго соседа». — Но есть простое решение. Она выйдет замуж за Хеддрика, — наконец задумчиво сказал Ледяной князь, не поднимая глаз. — Поселится в Ледяном замке. Никто ничего не узнает. — Зачем она тебе в Ледяном замке? — Мне она не нужна, — Ксеон едко усмехнулся. — Но Хеддрик, пожалуй, единственный, кто сможет с ней совладать. — Я тебе ее не отдам, Ксеон, — пошатываясь, Прейсс встал и пошел к выходу. — Твоя армия сильнее — это верно. Один Хеддрик стоит, пожалуй, всех Снежных воинов. А перед нами — война. Быть может, не одна. И я готов — наверное — быть твоим союзником… Все еще. Но ее я не отдам. У самой двери Снежный князь прожег голубоглазого правителя ненавидящим взглядом. — Мы отправимся в Леса как можно скорее. И если ты хоть раз прикоснешься к моей сестре, пока мы еще здесь — я закончу начатое. Я задушу тебя, собственными руками, даже если мне придется самому умереть от меча Хеддрика, — развернувшись к двери, князь тихо добавил: — Он хотя бы достойный противник. Прейсс не знал, услышал ли Ксеон эти слова. Но ему хотелось верить, что услышал.

***

Сангуэла неприкаянно бродила по оружейной, опустив глаза в пол. Хеддрик занимался с Ксеоном стрельбой, и она не решилась подойти, вместо этого проскользнув в свою любимую залу. Но брать в руки меч она тоже боялась — если войдет Ксеон или кто-то из солдат… Прейсс просил сохранить все в тайне, и, не желая лишиться последнего шанса сражаться с достойным воином, Сангуэла не могла его ослушаться. Княжна бездумно проводила пальцами по деревянным дверцам, за которыми скрывались клинки — острые, тупые, длинные, короткие, стальные, деревянные… Любой меч можно было найти здесь. Ладони словно горели, когда она проходила мимо Него, но открыть шкаф девушка не решилась. Дверь в оружейную распахнулась, и на пороге показался Ксеон. — Вот так-так, — сухо бросил он, разглядывая девушку. — Что же вы здесь забыли, княжна? Здесь нет игрушек. — А я и не ребенок, — выпалила Сангуэла, не задумавшись. Ее щеки вспыхнули. — Правда? — в голосе Ксеона мелькнуло что-то зловещее. Подойдя к столу, он вынул из ножен свой меч и начал неумело начищать его. — Только дети доносят на своих обидчиков. Взрослые защищаются сами, — не отрываясь от меча, он едко бросил через плечо: — Правда, даже дети знают, что воровать — это преступление. У княжны перехватило дыхание. Значит, он заметил пропажу кулона. Что ж. Да, это воровство. Пусть так. Но… он ведь должен понимать, почему она это сделала?.. — Князь, — девушка тихо приблизилась. — Ксеон… Скажи мне, что происходит между нами? Что будет дальше?.. — Что? — он развернулся. — Дальше? Что может быть дальше? Твой длинный язычок все разрушил. Я не хочу больше видеть тебя. Никогда. Сангуэла нахмурилась. — Ксеон, я не понимаю… — Не прикидывайся овечкой. Уходи. Княжна отступила назад, ошарашенно глядя ему в спину. Ничто из его слов не имело смысла. Ночью он гладил ее по щеке, целовал, позволял обнимать себя, а теперь — не хочет ее видеть? — Надеюсь, ты будешь счастлива с Хеддриком, — добавил Ледяной князь неожиданно. — Он для тебя отличный вариант. Так вот в чем дело! Он ревнует. Он как-то узнал — может быть, от Прейсса — что она попросилась тренироваться с Первым мечом? Но зачем Прейсс рассказал? — Ксеон, — торопливо приблизившись, княжна положила ладонь на его плечо. — Это вовсе не… Резко развернувшись, князь сжал ее запястье, и девушка не удержалась от вскрика — скорее от неожиданности, чем от боли. Бледное лицо наклонилось к ней, зияя огромными голубыми пропастями. — Уходи. Немедленно. Мне было жаль тебя, но теперь… Не хочу тебя даже видеть. Покачав головой, князь выпустил тонкое запястье и снова отвернулся. Сангуэла, тяжело дыша, сделала шаг назад. Что произошло? Почему ее стремление учиться у Хеддрика его так задевает? Действительно ли это ревность? Или он считает, что она недостойна? Сангуэла сжала ладонями голову. Мысли роились в сознании, обрывались на полуслове, кружили в безумном вихре, но в центре стояли лишь эти слова: «Мне было жаль тебя, но теперь… Не хочу тебя даже видеть». Сжав пальцы в кулак, девушка устремилась к одному из шкафов. К Нему. «Взрослые защищаются сами. Что же, Ксеон. Защищайся». Торопливые шаги вынудили Ледяного князя обернуться, а в следующую секунду лезвие просвистело в воздухе: он едва успел выставить собственный меч, и клинки встретились с оглушительным лязгом. Сангуэла вспомнила, как нападала на манекен, представляя на его месте голубоглазого князя, как наслаждалась тем смертельно опасным танцем — как мечи, скользя в воздухе, угрожали коснуться одного или другого противника, и как она, выбившись из сил, упала, признавая поражение. Почти ничего не было в этом поединке похожего на ее безумные фантазии: ни стремительных ударов княжеского клинка, ни ее ослабевшего тела. Все, что осталось — страх в голубых глазах. Страх, отразившийся в глазах Ксеона, поразил княжну: он даже не пытался нападать, а лишь неловко, неумело парировал ее удары, не подпуская тонкий клинок слишком близко. «Лязг-лязг-лязг», стонали мечи, и совершенно неожиданно Сангуэла осознала, что испытывает к клинку, в каждом лязге которого слышалась боль, куда большее сочувствие, чем к своему противнику. И все же… Все же она совершенно бесстыдно и подло ему поддавалась — а как иначе? Иначе она его просто убьет. Но даже поддаваться было уже сложно — он ослаб. Выдохся. Тяжелое дыхание сковало его тело, и он замедлился. Подавляя желание окончательно его унизить, Сангуэла остановилась и бросила меч на пол. Князь, согнувшись пополам, пытался отдышаться. — Ты, — произнесла она, не веря собственным словам. — Ты совсем как мой брат… — Ксеон поднял на нее взгляд. — Нет. Ты хуже. Прейссу хотя бы хватает мужества признавать свои слабости. Не ожидая ответа, княжна выбежала из оружейной, совершенно забыв про отброшенный клинок. Ей хотелось забыть все, что произошло, но испуганный взгляд врезался в сознание. Пробежав несколько шагов по коридору, она оперлась о стену и закрыла лицо руками. — Княжна? — услышала она тихий голос. Сангуэла подняла глаза. — Хеддрик… — с горечью произнесла девушка. — Не хотите прогуляться в саду?