Из жизни в Логове

      В последнее время Лют редко появлялся в человеческом обличье, предпочитая ходить на мягких лапах в пятнистой шкуре. Впрочем, особых неудобств ни он, ни его друзья от этого не испытывали. Даже в звериной форме Лют превосходно справлялся с завариванием чая, а что набранный на клавиатуре текст нуждался в лёгкой расшифровке, то это всего лишь незначительные мелочи.       Лют лежал в плетёном кресле на балконе и с тоской смотрел на пустую чашку с рисунком в виде пестрых бабочек. Бабочки... Лют закрыл глаза. Внезапно на круглое ушко, увенчанное белым пятнышком, присела одна из таких хрупких красавиц. Лют дернул ухом и открыл глаза. Бабочка запорхала вокруг пятнистой головы и снова села на ухо. Шорох чешуйчатых крыльев напоминал знакомый голос. Лют снова закрыл глаза и прислушался.       Когда радостный Мокона закатился на балкон, то сразу же замер и затих, уставившись на спящего в кресле леопарда. На выразительной морде застыло выражение светлой радости, а на круглом ушке по-прежнему сидела хрупкая и яркая бабочка. Мокона улыбнулся и на цыпочках покинул балкон. Ушастик прекрасно знал эту бабочку и не собирался мешать тем, кого разделила, но так и не сломила вечность.