Колдуй, дерись и правь

— Я не знаю, насколько дальше пойду в магии, что ещё наколдую… Но что бы я не сотворила, это — лучшее! — прижала руки ко рту Ванда, чуть ли не повизгивая. Локи же сидел с квадратными глазами, которые ничего не выражали, пялясь в начарованное зеркало. — Ну, скажи уже что-нибудь. — Уничтожу… — хрипит он, отрываясь от созерцания себя любимого, и переводя взгляд на подругу, — Тебя. — А как же любить и защищать? — Плевать! — его руки окутывают зелёные искорки, и видя адресованный себе взгляд, мидгардка даже напрягается, готовясь если не атаковать первой, так хоть закрываться щитом. Но в итоге Локи лишь рванул вперёд, хватая облюбованный девушкой фолиант, зажимая его под мышкой и почти что вылетает за дверь.- Над местью я подумаю, но пока что, хрен тебе, а не продвижение в магии! Не получишь его обратно никогда! — Драматизируешь, — вгрызается ведьма в маковую булку, потом вскакивает с насиженного места, догоняя парня, шлёпая босыми ногами по каменному полу. — Да постой ты! — Иди к ётунам! Им… наколдовывай! — Локи! — она вопит так, словно и правда всю армию Ётунхейма увидела. От такого Лафейсон моментально меняет гнев на обеспокоенность. Ведьма стояла с широко распахнутыми глазами. — Что? — Локи… Да они даже шевелятся! — вцепляется Максимова ему в руку. Трикстер же резко разворачивается, метая молнии не хуже брата, разве что фигурально. Если он сейчас куда-то не сбежит, то в лучшем случае ведьма встретит вечер лысой. — Эй, ну что ты как маленький? — ещё больше дразнит его Ванда, наслаждаясь уже не столько своей магией, сколько реакцией аса. Хотя и касательно магии было на что посмотреть. Поистине, талант у ней был, может, и не удивительный, но был. Левое кошачье ухо — что теперь торчало у Локи несколько выше человеческого — было спокойным, а правое всё время дёргалось, словно что-то встряхивало. Жаль, Максимова не успела наколдовать ещё и хвост. Зато успела, пусть и нечаянно, сменить ещё и причёску — чёрная, густая шевелюра сменилась на короткую, лохматую, да ещё и рыжую. И вот если кошачьи метаморфозы принц стерпеть мог, то волосы это уже было за гранью добра и зла. — Ты что, настолько веришь в то, что я тебе ничего не сделаю?! — А что, в тапки нагадишь? — сощурила глаза Ванда, приобнимая «котика» за плечи. Тот лишь сильнее вцепился двумя руками в книгу, закрыв глаза. «Вдох, выдох, вдох, выдох, Локи… Она тебе нужна. Она просто встала на место тебя в юности, а ты — на место всех остальных. Это ещё любя. Вдох и выдох. Все были бы только рады, ограничивайся твои шуточки парой ушей и…». При мысли об том ужасе, что теперь на его голове, захотелось снова уничтожить парочку миров. Ох, Ванда, проснёшься ты ещё без бровей. Приближающиеся шаги. Локи моментально накидывает иллюзию прежнего вида. Прошедший мимо придворный ас, поклонился одному и второй, и поспешил смыться — судя по выражению принцевой морды, тут творилось опять что-то неладное, и проходить в этом даже как свидетель было западло. — А я всё равно всё вижу, — проводит пальцами по новой причёске ведьма. — Нет. Иллюзия должна действовать на всех. — Ты до сих пор рыжий и ушастый. Она не думала, что глаза у Локи могут вылезти из орбит ещё сильнее, но они это сделали. — Ты ещё и магию мою обошла? — это было не шипение, это был шёпот на грани трепетного ужаса, — Похоже на асовой земле твои способности растут пропорционально твоей наглости… Так, вали домой! С чемоданами, слезами, к Наташе или Кэпу, не знаю, кого ты там больше любишь. Кыш! — начал отмахиваться от неё Лафейсон, пятясь. — Так я их не распаковывала, — пожимает плечами та и как ни в чём небывало продолжает есть булку, думая только о том, как бы заполучить заветный фолиант обратно. Был вариант тупо отобрать силой, а главное она могла, но это точно будет уже нокдауном по психике Локи. «Интересно, а чем его можно нокаутировать?». И пока Локи дулся, перебирая книги по магии, чтоб обратно отрастить волосы и убрать эти чёртовые уши, за которыми ещё и чесалось, Ванда думала, как не просто вернуть объект вожделения, но и снять с него копию. Хотя можно было попытаться сфотографировать, а на Земле распечатать. А если защитная магия покажешь от ворот поворот? Вручную переписывать до-о-о-олго. — Всё сложно, — констатировала Ванда, откинувшись на спину, раскинув руки. К вечеру Локи, закатав рукава во всех смыслах, сидел окружённый книгами, как огромная курица в насесте. Такая казалось мелочевка не то, что не хотела поддаваться вмешательству, против неё попросту ничего не посчитали нужным написать! Цвет волос меняй — не хочу, да только это будет иллюзией. В то время, когда проклятая ведьма поменяла пигмент на полном серьёзе. «Хороша ж чертовка». От того, что ничего не выходит, ас бесился ещё больше, от чего ухо дёргалось ещё сильнее. Для полного комплекта действительно не хватало хвоста, Локи почти-что жалел об его отсутствии — сейчас самое то, остервенело им водить из стороны в сторону, ударяя по предметам. «Да о чём я думаю?!». Потому, когда Ванда пытается открыть дверь, он чуть ли не шипит. И сильно удивляется тому, что она не пытается взломать замок, и даже ничего не говорит. Просто пару раз дёрнула за ручку и ушла. Ванда вообще целый день с ним больше не разговаривала и не виделась. Может, думала, как исправить свою шкоду или придумывала извинительную речь, но Локи ставил на то, что она попросту дала ему время перебеситься и занималась своими делами. Не смотря на то, что в Асгарде она всего ничего, ей уже было чем заняться. Тор по-хозяйски выпендривается, показывая всё вокруг, Сиф рвётся опробовать подругу трикстера на мечах, Фригг так вообще проявляла живейший интерес, одному лишь Одину было чхать с большой колокольни на то, что притащил сынок, лишь бы последний заткнулся и сидел тихо. Сама Ванда кроме магии, положила глаз и на летающие ладьи, рвясь научиться их водить, и на болота просится. «Ну и шла бы себе, желательно под ноги не смотря, руки бы самому марать не пришлось», — хмуро думал Локи, а спустя какое-то время успокаивал себя тем, что ведьма и летает, и если что из любой трясины себя вытащит. Откинув очередную бесполезную книгу, он поднялся, разминая затёкшие ноги. Не могло такого быть, чтоб простейшее заклинание не имело ни одного упоминание о контрзаклятье! Что-то тут не то. Его могла изъять из текста одна конкретная особа, но это более высокий уровень магии, намного больший, чем какие-то кошачьи уши и метаморфозы с причёской. — Ну, ты и запарился, — раздаётся за спиной. Когда Локи обернулся, Ванда приземлилась на подоконник, ошарашено смотря на, в буквальном смысле, горы книг. А потом, словно вспомнила о правилах хорошего тона, постучала по раме. — Уйди. — Кончай, уже не смешно. — Я не смеюсь, — в его голосе не то что лёд, там металла было больше, чем на базе Мстителей. Ванда там чуть в окно не вывалилась. Она могла понять, когда ради любви родителя пытаешься уничтожить мир, в который отродясь не ступал и искренне считаешь, что его населяет нечто вроде муравья. Она могла понять, что чувствуя себя главным семейным обиженцем, будучи напичканным по самую макушку сказочкой, что быть тебе мальчик царём, и потому пойти завоёвывать мир любой ценой. Всё могла понять. Но сильно обидеться из-за волос, которые отрастут за пару месяцев, когда как сам в детстве обкорнал под корень Сиф? Или из-за наколдованных ушей, будучи сам мастером иллюзий и превращаясь во что непопадя? Нет, проснись она сама обстриженная и перекрашенная по чужой воле — психанула б, но она вроде как человек, чья жизнь в спокойное время и так состоит из множества косяков, а вот тысячелетнему асу беситься из-за чего-то подобного, как-то не пристало что ли. Или прав он? Хорошенькое дело, прийти и перекроить внешний вид, не кардинально, но ведь чужое ж тело, не твоё. Правда, Ванда искренне хотел просто пошутить, не более. Думала оценит, вместе посмеются. А тут вон, даже в мысли лезть не надо, волна негодования улавливается без углубленного вникания. Негодование, раздражение, злость. «Да и пошёл ты», — думает уматывать уже отсюда Максимова, раз настолько тут не рады, что уже самой обидно. Но что-то останавливает. Наверное неразбериха абсурдной ситуации. Если после того, что она сделает, Локи всё равно не попустит, лучше, наверное, и правда улепётывать в Мидгард, чем с таким истериком жить. Даже Тони и то на такую королеву драмы не тянет. Сосредоточившись, Ванда разделяется свои волосы на два хвоста, пропуская их через кулак до самых кончиков. — Вот, теперь мы на две трети квиты, — примирительно вытягивает она вперёд руки, сжимая свои локоны. Оставшиеся на голове волосы теперь еле-еле доставали до плеч и были белые, как выжженная солома. От такого поворота у Лафейсона вторая пара ушей вытянулась, и дар речи отшибло. Правда, ненадолго. — Ты вообще сбрендила?! Зачем?! — он в пару широких шагов оказывается у окна, и тянет руки к ведьминой голове, зарываясь в оставшуюся шевелюру, пропускает через пальцы. Не иллюзия, и вправду оторвала. На пучок волос в её руке вообще смотреть было жутко, словно их не отсекли, а вырвали с корнем. — Это же всего лишь волосы! Очнись, метросексуал ты хренов! — Ты тупица. Просто беспросветная тупица, — сжимает он ладонями её лицо. Исходящий от его мыслей шквал утих, а глазах читалась чуть ли не нежность, да и голос был наипримирительнейший. — Причём тут вообще волосы? — Так ты же из-за них мозг мне выносишь. — Мы с тобой, вообще-то, целый день не разговаривали. Когда б я успел? — Вот именно, обидчивый ты мой. Я же просто хотела пошутить! А ты заперся от всего мира. — Я б и готов был посмеяться, пока ты про иллюзию не сказала. — Я не виновата, что ты такой дебил, что поверил. Что, думал, один тут врун? — после этих слов она ему челюсть захлопнула. — Я даже не знаю, что хуже: то, что ты обошла мой морок или, что обманула меня. — Двойное. Врала-то я сейчас. Вот теперь в его глазах форменно читалось 404Eror. — Так инцидент с иллюзией единственное, что так тебя опечалило? Локи? — начала она щёлкать перед его лицом. — А, да. Нет. Я не могу ничего найти, чтоб это снять. Весь день и вечер потратил на это, — указывал на кипу книг, — всю библиотеку растащил. Пусто! От того и злюсь. Этого же просто не может быть, это... — тут он осекается, видя пристыженный взгляд Ванды. — Ванда? — Ты знаешь, пойду-ка я, наверно. Поздно, — спешно пытается та развернуться, как ётун-полукровка стаскивает её с подоконника, прижимая к стене: — Та-а-а-ак, что ещё интересного ты скажешь? — его предплечье под её подбородком, горла касается, но совсем не давит. Хотя во время тренировок это был их один из любимых приёмчиков для обездвиживания и удержания. — Ну, да как бы и нечего, — прикидывается ведьма незнайкой, разводя руки и пожимая плечи. — Отпусти. — Если бы нечего, то ты бы сейчас не отпустить просила, а соскребала меня со стены. Я тебя знаю, ты без предупредительных сразу к контрольным переходишь. Что ты сделала? — теперь он надавливает сильнее, но кислород не перекрывает. — Даю шанс оставить крупицы своего эго и ответить самому. Локи на пару секунд затихает, а потом его уши сразу прижимаются к голове: — Ты чего это, сделала так, чтоб я, видя заклинание-антидот, пропускал его? В ответ послышалось то ли «да», то ли писк. После этого Локи, как Ванда и опасалась, не кричал, не грозился, не переходил к действию, а попросту впал в прострацию. Нокаут. — Ты принимаешь всё слишком близко к сердцу, которого у тебя нет, — ведёт она чересчур послушное тельце к софе. Усадив его, ведьма подманивает со столика кубок и графин с вином. — Пей. — Мне не настолько… — договорить он не успевает, поскольку Ванда почти насильно сует ему кубок, вливая содержимое. Лафейсон от такого давится, отшвыривает кубок и начинает с хриплой бранью кашлять. — Вот и пришёл в себя. — Я и не уходил. Скорее наоборот, зашёл слишком далеко. Но не так далеко как ты! Ах ты ведьма! Я тут чуть ли умом не тронулся, не понимая, как так! А это всё ты! Снимай это быстро. НЕМЕДЛЕННО! Ванда сгибает пальцы, словно наматывая на средний и безымянный нити из головы Локи. — Всё. На, — подманивает она ближайшую кучку книг и всучает, словно ревущему ребёнку игрушку, — ройся. Мне уходить, чтоб ты перепсиховал? Получив в ответ лишь злобный зырк и стук, закрытых магией окон, Максимова скинула ботинки, садясь в позу лотоса, опираясь на плечо трикстера. Выудив телекинезом из-под завалов один из расшитых валиков, которыми изобиловала спальня, ведьма от нечего делать мнёт его и проводит ногтями, как кошка поп песку, держа на коленях. Минут через десять мужична нашёл искомое в одной книге, второй, третьей. — Ну что, отпустило? — бьёт Ванда пальцем по левому уху, которое тут же недовольно дёрнулось. — Ты ужасна. — Немного. — Ты сущее зло! — Возможно. — Пойти на такую низость, подлость! — Да-а-а, — довольно тянет ведьма, словно случает комплименты (хотя так оно и было), сильнее обнимая друга за плечо. — Хуже чем я. — Не перегибай. — И такая же талантливая. — Вот это уже лучше, — начинает гладить мидгардка трикстера по голове. Ей определённо нравились короткие волосы, они ещё немного и завивались. — Ладно, — потягивается Локи, заодно и разминая шею, после чего приобнимает Ванду, — раз я оплошал, дав себя так легко обвести вокруг пальца, потому в наказание возьму на свою голову лишнюю мороку. — Какую? — Сплету тебе новые волосы, — проводит уже он по её волосам. — Тоньше паутины будут. — Ты серьёзно? — Они будут лучше, чем у Сиф и без подвохов. Какие бы ты себе хотела? Могу из золота или сделать похожими на смолу. — Смолу? — Могу из серебра или платины. Бронзы, меди — любой металл. Мне нравится олово. — Что, даже из стали сможешь? — Да хоть из ледяной крошки, — улыбается Лафейсон, видя, как загорается интерес в её глазах. — Я вообще хотела просто их отрастить и пока побегать с короткими, или когда надоест — приделать как-то отрезанные. Но… А научишь меня? Ты сделаешь мне, я тебе. — Семейная коллекция париков? — перетягивает Локи Ванду, укладывая спиной на свои разведённые колени. Раньше бы её волосы достали б до пола. Ведьма задумчиво провела пальцами по наружной стороне асовой руки. Почему ей всегда было странно видеть его без наручей? А тут ещё и рукава по локоть задраны. Локи тоже привыкал к новой причёске зазнобы, поглаживая ото лба до макушки. «Нет, всё же бронза подойдёт больше». — Так ты нашёл заклинание? Почему не возвращаешь свои волосы? — Я столько потратил времени на поиски самого заклинания, что уже забыл накой оно мне нужно. Да и… — он осекается, когда Максимова начинает почухивать его за ушком. Её на это подмывало с самого начала, но хрен же ж подобраться было, — Надо признать, с короткими довольно удобно, я уже отвык от этого чувства. Но цвет всё ещё позорный. — Зато уши чёрные. Их тоже оставишь? Ну, когда обратно перекрасишься? — На пару дней. Эй, я не кот! — опешил он, когда ведьма начала чесать ему подбородок. — Да ладно тебе. Я ж ведьма, мне нужен кот! — Метлой тебе по заднице нужно. — Да, надо будет ещё и метлу летающую себе начаровать… Да ты можешь сидеть спокойно и мне дать?! — Сама сказала, что я кот! — развалился Локи на софе, уложив поверх Ванду, спиной к себе. — Вернёшь тот учебник? — Ты хотела сказать фолиант, что ровесник моей мамы? — Он хорошо сохранился. Прям как она. Ну и ты на свою тысячу не тянешь. — Что, заиграла с моим появлением фраза «Выглядеть на все сто» по-новому? — смеётся Локи, закинув руки за затылок. — Ушёл от темы. — Тебе моё согласие разве нужно? Я ещё удивился, что ты сразу не отобрала. — Ты тогда б без боя не дал. Не хотелось тратить силы на общественные работы по восстановлению дворцового крыла, — Ванда дотягивается рукой до одного из кошачьих ушей. — Может хвост, а? — Нет, — насупившись, погодя отвечает Локи, словно задумывался над ответом. — Ты сомневался. — Нет. — Ты сомневался! — Неправда. Я и так согласен на всё вот это вот, что еще? — Ты согласен потому, что тебе самому нравится, про длину волос так вообще сам сказал, — она переворачивается, подползая выше. Упершись на локти, ведьма сцепляет руки замком, кладя на них подбородок. И просто молчит, любуюсь зрелищем, как и сотворённой ей самой частью, так и той, за которую отвечала природа. Ушки синхронно вздрагивают, словно подмигивают. «Вот и треснул мой мимиметр». — Нет серьёзно? Меня надо было перекроить, чтоб ты начала смотреть с таким умилением? — Да я не то что смотреть, я сейчас даже замуж за тебя пойти готова. — А вот хрена! Как вы там говорите: поезд ушёл. Ни за что. Не для такой ведьмищи меня мама растила, — отворачивается он, но потом тут же начинает чухаться. — Да что с этой парой ушей не так? Ванда опускается на пол, подбираясь поближе к голове, оттягивает кончик уха и отодвигает прядь волос. — Опс… Я тебе, кажись, ещё и блоху наколдовала! — скидывает она пойманное насекомое. Повисает немая пауза, Локи не шевелиться, лишь косит взгляд на ведьму. Нехороший такой взгляд… Ванда выпрыгивает в окно, вышибив его магией, за секунду, как чужая, зеленая разносит всю комнату. Ведьме повезло, что сила притяжения тут же тянет её к земле, естественным путём унося с траектории удара. — Злая киса, — приземляется Максимова. Так, ей или под юбку Фригг прятаться, или угонять ладью, да на болота. Или по предложенной Лафейсоном смехе — за чемоданом и в Мидгард. Но это слишком просто. Далеко она убежать не успевала — Локи догнал, приземлившись почти бесшумно. — А чего не на четыре лапки? — Да я тебя под ноль обрею! — лунный свет играет на чёрной грани вытащенных кинжалов... Нет, лезвиях огромных, портных ножниц с золотыми рукоятками. По дворцу парочка моталась ещё долго, как малые дети. Правда дети не швыряются боевыми заклинаниями. Но в виду благоразумия, и ведьма стремилась улететь от дворца подальше, и трикстер в свою очередь спешил отогнать её от любой инфраструктуры. — Могу поспорить, что когда земляне говорят про искры между людьми, они явно другое имеют ввиду, — посмеивается Тор, глядя с балкончика на удаляющиеся красно-зелёные вспышки. Он мог поспорить, что в конечном итоге землянка братцу наваляет, но был рад за него. Наконец он себе кого-то нашёл. Упоминать слово «любовь» в отношении братца вроде и язык не поворачивался, но кажется, это она самая и есть.