Прости за то, что люблю тебя

Очередная совместная пьянка пятничным вечером в одном из баров Петербурга подходила к концу. Вернее головная боль мерзким стуком куда-то в лобную долю оповещала о ее неминуемом окончании, даже если у ребят были на этот счет другие планы. Лиза уже минут пятнадцать как скрылась за черной деревянной дверью туалета и, обнимая унитаз, блевала явно лишним количеством алкоголя. Когда она, пошатываясь, показалась в общем зале, нервно держась ослабленными руками за дверной косяк, все поняли, что это — последняя капля. — Все, ребят, кажется пора по домам, — произнес Даня и поспешил к девушке. Придерживая неимоверно пьяную Неред, он помахал парням рукой и направился к выходу. — Эх, слабаки какие, — протянул Руслан. — Сразу видно, блять, нет Сибирской закалки! — Ой, кто бы говорил, — лежа на барной стойке пробурчал Юлик, смотря слипающимися глазами на стучащего кулаком по столу друга. — Даня прав, — согласился Никита, — нам уже пора идти. Он встал с высокого стула и начал собираться. — Да что вы такие дохлые? — гневно прокричал Тушенцов. — Бля, Рус, не буянь. Недовольный рэпер поднялся и, взяв с вешалки свою черную куртку, смерил остальных ожидающим взглядом. Гридин вскоре присоединился к нему, только Онешко лениво пошевелился, отрывая голову от деревянной поверхности. — Сука… — закатил глаза Руслан и подошел к Юлику, буквально стягивая того со стула. Невольная улыбка коснулась его губ. Ведя порядком перепившего друга, они, таки, оказались на улице. Холодный воздух, морозной волной пробежавшийся по коже, действовал отрезвляюще, остужая разгоряченные алкоголем тела. Своими тощими ледяными пальцами он пробирался куда-то в легкие, давая понять, что зима уже слишком близко. Спустя несколько минут приехал Убер, который заказывал Руслан. Рэпер открыл дверь и закинул скетчера на заднее сидение. Кузьма вопросительно вскинул бровь, одаряя Тушенцова непонимающим взглядом. — К себе отвезу. Сам он неизвестно, как и когда доберется домой. Мне так проще будет. — Совершенно спокойно отчеканил парень. — Как знаешь, — пожал плечами Гридин. Как раз в этот момент в нескольких метрах от ребят затормозило его такси. — Ну, пока! — сказал он, захлопывая желтую дверь. Руслан занял заднее сидение и, положив голову спящего парня себе на колени, назвал таксисту нужный адрес. Пока они ехали по до неприличия свободному Невскому, он перебирал пальцами мягкие волосы шатена, смотря, как за окном проносятся подсвеченные витрины. «Как кадр из дешевого российского сериала, честное слово!» — пронеслось в голове у рэпера. Он перевел взгляд на умиротворенное выражение лица Онешко, и от этого на душе почему-то стало очень тепло. Хотя Руслан прекрасно знал почему. Очень давно знал. Причина была банальна настолько, что произносить это вслух казалось чем-то до одури неправильным. Поэтому он мог только вновь и вновь повторять в своей голове эти три заветных слова. Когда его чувства к скетчеру переступили ту важнейшую черту, за которой навсегда осталась дружба? Когда парень, лежащий на его коленях, стал значить для него намного больше, чем все остальные? Больше чем весь этот гребаный мир? Руслан и сам не мог дать четкого ответа. Одно он знал наверняка, случилось это уже очень давно. Совместные видео с гейскими кривляньями всякий раз служили катализатором прихода нового депрессивного настроения. Ведь он прекрасно понимал, что для Юлика он приятель, друг, возможно, даже брат, но никак не любимый человек. Особенно тяжело было после тех съемок на КликКлаке. Зачем он только позволил Ильичу втянуть себя в эту ебучую программу? Зачем позволил себе вытворять всю эту хуету, после которой от злости на себя и весь мир хотелось кожу заживо содрать? Все эти вопросы уже стали для рэпера риторическими. Такси затормозило у нужного подъезда. От резкого поворота во двор Онешко проснулся и недовольно зашевелился, пытаясь улечься поудобнее. — Так, Юлик, подожди, пока мы поднимемся, потом можешь дрыхнуть, сколько влезет, — с нежностью произнес Руслан, помогая другу выбраться из машины. Держа его под руку, Тушенцов вдруг осознал, что его собственный разум уже едва ли подвержен влиянию алкоголя, намного сильнее пьянило тело скетчера, прижавшегося к нему. Распахнув тяжелую железную дверь, блогеры ввалились в подъезд, оставляя за собой шлейф запахов всего выпитого алкоголя. Тушенцов нетерпеливо жал на красную кнопку, надеясь, что от этого лифт приедет быстрее. Когда парни вошли в кабину, Онешко внезапно сполз по стене, держась руками за голову. — Что с тобой? Тебе плохо? — взволнованно проговорил Руслан, присев рядом. — Голова раскалывается… — Сейчас придем ко мне, я дам тебе таблетку и все пройдет, — сказал он, обнимая друга за талию и аккуратно целуя в макушку. Тот, казалось, не заметил этого, продолжая давить на виски пальцами. Тут внезапно моргнул свет, и движение прекратилось: лифт остановился. — Что произошло? Мы застряли? — Видимо, да, — озадаченно протянул Руслан. — Что?! Не может быть! Нет. — Онешко подскочил и стал судорожно метаться по лифту. — Да не переживай, сейчас все починят. — А если нет? — на глазах парня появились слезы, было видно, как сильно он напуган. — Да ты чего? Эй, — Тушенцов подошел вплотную к дрожащему парню и, взяв того за подбородок, произнес. — Не бойся, все будет хорошо. — Да ты не понимаешь! У меня с детства ужасная клаустрофобия, я зашел в этот гребаный лифт только потому, что по лестнице подняться был не в состоянии! — Юлик, я не знал, прости. — Никто не знал. Я никогда об этом не говорил. Руслан не понимал, как быть, как успокоить перепуганного парня, который явно с каждой секундой все больше впадал в панику. Что он мог сделать? Как отвлечь друга, у которого начиналась настоящая паническая атака. Почему-то, проявить свои истинные чувства сейчас казалось ему самым логичным и естественным. Он нежно обнял дрожащего скетчера, прижимая его к себе как можно ближе. Стараясь успокоить, он легонько поглаживал одной рукой спину Юлика, чтобы тот хоть немного расслабился. Но страх отступать не собирался. Онешко дрожал, его слезы падали на плечо Руслана, ясно давая понять, что это — только начало. Когда новая капля скатилась по шее, уходя мокрой дорожкой куда-то под футболку, рэпер понял, что ждать больше нельзя. Он отпрянул от друга, но лишь для того, чтобы прижаться к нему снова, но на этот раз иначе. Его разгоряченные от долгожданной близости губы накрыли немного припухшие от слез губы скетчера. От изумления и неожиданности Юлик приоткрыл рот, позволяя языку Руслана пробраться внутрь. Он, взбудораженный нахлынувшим волной возбуждением, начал поспешно исследовать новую территорию, лаская чужой язык, задевая небо, проходя по ряду ровных зубов, щекоча десны, пока кислород не стал предательски заканчиваться. Лишь тогда рэпер разорвал поцелуй и, тяжело дыша, посмотрел на друга. Тот ошарашено глядел на него, ничего не понимая. — Что это было? — только и смог выдавить он из себя. — Надо же было как-то тебя успокоить? — пожал плечами Тушенцов. — Теперь ты хотя бы не дрожишь. Уже лучше. Свет еще раз моргнул, после чего лифт дернулся и снова устремился вверх. Юлик повернулся к дверям, ожидая, когда же они откроются. Поднимались парни в полной тишине, каждый пытался осмыслить то, что только что произошло. Двери с характерным звуком распахнулись, и парни буквально вывалились прочь, стараясь как можно скорее покинуть душную кабину. Руслан дрожащими от волнения руками рыскал по карманам в поисках ключа. Юлик просто стоял и ждал, прислонившись к стене и прикрыв глаза. С третьей попытки рэперу все же удалось вставить ключ, и парни, наконец, вошли внутрь. Скинув ботинки и верхнюю одежду, они все так же стояли в прихожей, не до конца понимая, что делать дальше. Алкогольное опьянение, страх, адреналин и недавняя близость навалились на них лавиной, практически сбивая с ног. — Проходи, — протянул Тушенцов, указывая рукой в глубь квартиры. — Поспишь на моей кровати, я — лягу в зале. На губах парня играла нарочито спокойная улыбка. Будто ничего и не произошло. Это и стало последней каплей для порядком уставшего Онешко. — И все? Руслан непонимающе посмотрел на друга. — Я спрашиваю, это все? Ты, блять, просто сделаешь вид, что ничего, нахуй, не было?! — взбесившись, прокричал Юлик. — То есть для тебя нормально, засосать меня в лифте, как последнего пидора, а после просто сделать вид, что ничего не случилось? Это, твою мать, ненормально! — Ах, ты хочешь знать, что для меня нормально? — прошептал, мигом оказавшийся рядом, Руслан, обдавая жарким дыханием ухо блогера. — Для меня нормально — дрочить в туалете после каждого совместного видео. Да что там видео, после каждой встречи! Для меня нормально — каждую ночь видеть ебучие эротические сны с тобой, где ты умоляешь меня трахнуть тебя. Для меня нормально — просто залипать на твой рот, когда ты говоришь, и представлять, как ты отсасываешь мне. Для меня нормально — сделать это снова. Тушенцов впился грубым поцелуем в губы Юлика, абсолютно ошарашенного тем, что он услышал. Буквально сминая парня своим напором, он просунул свой язык в такой желанный рот, увлекая чужой язык в невероятный танец страсти. Скетчер уперся руками в грудь парню, старясь оттолкнуть его, но Руслан, казалось, стал стократ сильнее. Сколько Юлик ни пытался, сдвинуть друга с места хоть на сантиметр никак не удавалось. Последние коктейлей пять брать явно не стоило, алкоголь, казалось, впитал в себя всю энергию. — Прекрати! — И снова. Последовал еще один поцелуй: ни грамма нежности, только страсть и желание. Чужой язык вовсю хозяйничал во рту Юлика. — И снова. На этот раз губы Руслана с не меньшим напором коснулись щеки Онешко, оставив на ней алый засос. Скетчер уже чувствовал стояк Тушенцова, колом упиравшийся ему в бедро. — Руслан, пожалуйста, — взмолился парень, теряя последние остатки надежды. На этот раз он оказался услышан. Рэпер остановился, смотря в глаза другу с нескрываемым вожделением. — Ты просто перепил, — спешно затараторил Юлик. — Утром ты пожалеешь об этом, поэтому, пожалуйста, прекрати. — Ты прав, — протянул тот, уперев руки с двух сторон от головы Онешко, преграждая тем самым путь к бегству. — Но пожалею лишь о том, что сделал это насильно… — Тушенцов тяжело выдохнул, — с человеком, которого люблю. — Что? — Ты думал, дело в алкоголе? На меня он действует не так сильно, как на тебя, но своеобразным катализатором послужить может. Все из-за того, что я люблю тебя. И уже очень давно и бесповоротно. Я устал просто смотреть, не имея возможности прикоснуться. — Руслан провел рукой по красному следу на щеке друга. — Даже не представляешь, насколько сильно устал. Просто видеть тебя каждый день, быть так близко, и при этом ничего не делать. — Голова Тушенцова опустилась на плечо Юлика. — Я не знал, — усталым, но сочувствующим голосом сказал Онешко. Слишком много потрясений на сегодня, слишком много переживаний, он больше не выдержит, просто взорвется от переизбытка этих противоречивых эмоций. — Прости меня… — не поднимая головы, произнес рэпер. — Прости за то, что я сделал. Прости за то, что люблю тебя.