Снег в измерении Икс

Собаки… Земные звери, славящиеся своей беззаветной преданностью, за которую почти ничего не требуют взамен. Пёс верен хозяину даже и тогда, когда тот ни капельки этого не заслуживает. Но Шреддер? Разве он похож на преданного пса?! Кренг смутился и призадумался. Конечно, он отправлял компаньона на задания, почти всегда связанные с риском, ругал за провалы, вполне заслуженно, кстати говоря. Помышлял избавиться от человека. Но разве так относятся и к собакам? Кормят, пока служат, прогоняют, когда надобность в их услугах отпадает? Что ж, приблизительно так и получилось с прежними союзниками. Но теперь Кренг был абсолютно уверен — такая судьба не должна постигнуть Шреддера. Мало ли как было раньше! Отныне всё изменилось. Кренг вдруг отчётливо понял: Шреддер для него не просто подчинённый или союзник, он… он друг. Он не может, не должен вот так просто уйти! И японец, вне всяких сомнений, считал его другом. Только он и считал. Скоро он уйдёт навсегда. Так или иначе, но Шреддер покинет его. Как же пусто станет без него на Технодроме! Кренг без труда найдёт нового союзника, но ни один не сравнится с Ороку Саки, таким взбалмошным, гордым, но таким бесконечно родным. Ах, зачем повелитель всё понял так поздно?! — Прости меня, Шреддер! — отчаянно завопил говорящий мозг. — Не смей умирать! Ты уйдёшь, Шреддер, тебя больше не будет, а черепахи останутся. Твоя месть не свершится. Рептилии и их сенсей восторжествуют, и до конца дней смогут гордиться победой над тобой, так и не узнав исхода дуэли. Им достаточно того, что ты больше не нападёшь на них. Черепахи! Вы дорого заплатите за Саки! — Ты не расквитаешься с ними, Шреддер? — Сиката га наи*, Кренг… — спокойно ответил японец. Вспышка боли снова захлестнула его и Саки сдержал рвущийся наружу стон. Не сейчас, не при мозгляке, никогда. Нужно терпеть. Ороку Саки с малых лет приучали переносить страдания молча. Он сам виноват в полученном увечье. Отвлёкся и пропустил удар. За годы, проведённые с Кренгом, растерял навыки синоби, вот и получил. Да ещё и расслабился наедине с собой, жалкий слюнтяй. Ниндзя в прошлом переносили и не такое. Коль скоро ты оказался на тернистом пути синоби, то следуй по нему до конца. Если решил уйти, сделай это достойно, Ороку Саки. И перестань уже дуться на Кренга. Ведь он — пришёл всё же. Человек лёг на спину, вытянулся и уставился в потолок. Кренг подполз и устроился под боком. Внутри он трепетал от страха. Сейчас, без верного робота, пришелец беззащитен, а раненому неизвестно что может взбрести в голову. Вдруг человек накинется, ударит? Даже без наручей с лезвиями шреддеров кулак страшен. Но куда больше Кренг боялся, что Ороку Саки снова погонит его прочь. Но человек не отстранился. Так они и лежали бок о бок, совсем как в тот далёкий теперь день, когда свалились от усталости после возни с аккумуляторами. Так хорошо забыть обо всём, молчать и разглядывать потолок! Чувство единения, давно, казалось, угасшее, возродилось, наполнив теплом души компаньонов, и они не шевелились, опасаясь спугнуть его. Вместе легче изжить беду, перетерпеть боль. Где-то там, за стенами Технодрома, шуршал холодный дождь, ветер разгуливал по астероиду, ища и не находя приюта. И Шреддеру хотелось тоскливо взвыть с ним в унисон, излить красному небу растравленную душу. Кренг, чудной слизняк, не поймёт. Ярость угасла совсем. Пусть мозгляк останется здесь. Не так жутко будет встречать последний час. — Шреддер, ты… не злишься больше? — осторожно вопросил владелец Технодрома, легонько дотрагиваясь щупальцем до забинтованного живота компаньона. Человек вздрогнул и засопел. Кренг замер. — Смелее, я ведь не кусаюсь, — горько усмехнулся японец. Позволив себе усомниться, Кренг всё же не убрал щупальце. По крайней мере, человек хоть успокоился, перестал кричать и метаться. Тяжело дышит. Хуже это или лучше? — Помоги мне развязать бинты, — попросил повелитель. — Не надо, Кренг, — умоляюще протянул Шреддер, — я всё сделал, ты… ничем не поможешь… Лучше побудь рядом. Я не хочу остаться один, когда… Ничего, ничего не случится, Шреддер! Твоё состояние — следствие ранения. Всё пройдёт, только пожелай снова жить! — Держись, ты должен бороться, Саки! — хотелось выкрикнуть Кренгу, но он лишь прошептал: — Шреддер, почему ты… — Почему я — что? — не понял японец. — Решил говорить загадками? — Почему ты до сих пор был верен мне? — задал Кренг мучивший его вопрос, на который уже и сам знал ответ.- Ведь ты давно мог прикончить меня и завладеть Технодромом. Ты никогда полностью не доверял мне. И всё же… Кренг почувствовал, как человек напрягся всем телом. Шреддер долго молчал, подбирая слова, не зная, признаваться ли компаньону. Наконец он заговорил с надрывом, задыхаясь, не глядя на жадно ловящего каждое его слово склизкого пришельца: — Хочешь откровенности, Кренг? Если бы… если бы мне нужен был только Технодром, я избавился бы от тебя… при первой же встрече. Но… ах, к’со! Я пожалел тебя. А потом ты спас мне жизнь… Нужно быть… аррх… совсем уж бесчестным подонком, чтобы забыть такое… А ещё, Кренг… Не знаю, как там у вас, у ящеров, а у людей есть привычка привязываться к живым существам. Вот я и привязался, хоть и знал, что нужен тебе до поры до времени. Люди часто… не могут бороться со своими чувствами. И я не… не смог… Лиловые глаза Кренга раскрывались всё шире и шире, пока, наконец, не достигли положенных природой пределов. Жалобно заскулив, пришелец схватил щупальцами руку человека, ужаснувшись её холодности. Шреддер умирает, и нужно что-то придумать, немедленно! Японец осторожно высвободил руку и успокаивающе пожал щупальце Кренга. Повелитель почувствовал, как глаза защипало и вдруг из них выкатились две прозрачные солёные капли. Кренг, потеряв тело, сохранил способность плакать, иной раз разбитые мечты доводили его до слёз. Но из-за жалости не к себе он плакал впервые. Услышав всхлипывания, человек повернулся, и, тихонько коснувшись, смахнул слезинку с физиономии компаньона. — Ты ведь не забыл, а? — улыбнулся японец. — В день нашей встречи… Помнишь? Кренг снова ухватился за руку человека. — Что ты хочешь, Саки? — завопил он так, что, казалось, весь Технодром слышал. — Черепах? Солдаты найдут их, даже если придётся разнести по кирпичику всю нью-йоркскую канализацию! — Мои дела с черепахами тебя не касаются! — поморщился Шреддер. Кренгу почудился скользнувший по комнате ледяной ветерок. — Тогда что? Хочешь — я прикажу доставить сюда эту девчонку О’Нил? Хочешь — подарю тебе Технодром? — Следи за языком, Кренг, — через силу улыбнулся человек, — а то ведь поймаю на слове. В чёрных глазах японца застыла усталость — от разговора, от ожидания, от жизни, ото всего. Кренг чувствовал, что никак не может найти вещь, способную пробить овладевшее человеком безразличие, пробудить волю к жизни. Черепахи и Технодром — даже они сейчас не то. Нужно исполнение самой неожиданной, заветной мечты. Кренг сжал щупальцами виски и заскулил. Нужно что-то очень важное вспомнить. Что же? Бибоп и Рокстеди говорили, что Шреддер сегодня вспоминал о снеге. И тогда, в день их встречи, тоже. Время повернуло вспядь, и Кренг увидел себя — беспомощного, и человека без сознания рядом, услышал хриплый голос, в бреду умоляюще повторяющий всё одно: — Юки… онэгаи симас… Вот оно! Нужен снег! Да только где его взять? В измерении Икс снега не бывает. Настроить портал на ту точку Земли, где сейчас царит зима и перенести человека туда? Если Шреддер увидит снег, быть может, ему станет лучше? А можно сделать и не так. Он устроит снегопад в самом измерении Икс, даже если придётся израсходовать остатки энергии Технодрома. Ведь среди его изобретений есть одно такое, способное контролировать погоду. Энергии на его зарядку должно хватить. Сейчас как раз сезон дождей, достаточно понизить температуру, и задуманное свершится. Шреддер непременно оценит его старания и выкарабкается из тёмной ямы, в которую сейчас падает. Кренг, найдя выход, едва не задохнулся от радости. — А хочешь — в измерении Икс пойдёт снег? Для тебя! Хочешь, Саки? — Как ты сказал? — недоверчиво покосился японец. — Снег? Здесь? — Да, Саки! — восторженно крикнул повелитель, подпрыгнув. — Снег в измерении Икс! В расширившихся глазах японца появился влажный блеск. Говорящий мозг понял: ему удалось сдвинуть дело с мёртвой точки. Шреддер забыл думать о смерти и, часто-часто моргая, смотрит на него, и недоверие на его побледневшем лице сменяется надеждой. Так, наверное, смотрят дети, ожидающие чуда. Саки и есть сейчас большой ребёнок, которому пообещали исполнение самого заветного желания. — Но как, Кренг? Ведь ты… ты не можешь изменить климат целого измерения? — Целого и не нужно, Саки! — радостно запел повелитель, сверкая круглыми глазами. — Предоставь всё мне. — Ты… ты не… обманываешь меня? — судорожно сглатывая, выдохнул японец. — Нет, нет, Шреддер! Я всё сделаю, как обещал, вот увидишь! — замахал щупальцами Кренг. — Помоги мне только забраться в робота, а дальше я уж сам управлюсь. Дрожа от слабости, человек с трудом поднялся, взял на руки показавшегося необычайно тяжёлым пришельца и посадил в нишу в животе андроида. Затем снова улёгся — на бок, вытянув раненую руку. Боль пульсировала в животе, сверлила плечо, но тоска больше не была союзницей ей, а значит — стало легче. — Жди, Шреддер! — обнадёжил Кренг, притрагиваясь к рычагам управления. * Ничего не поделаешь (яп.)