Чай с бергамотом

Вспышка. Дети в подростковом возрасте такие злые. Их главная цель — унизить соперника, уничтожить оппонента и поглумиться над ним. У этих животных нет моральных ценностей, ровно как и сожаления за содеянное. И именно из-за них наше поколение считают потерянным. Арсений Попов всегда был ребенком со взрослыми взглядами на жизнь. Он видел в ситуациях то, что не могли объяснить многие взрослые — смысл. Смысл ему сидеть на уроке, если на последнем поставили замену? Смысл складывать эти надоедливые иксы, игрики и считать векторы на математике? Зачем он должен участвовать во всяких конкурсах и почему ему грозят плохой оценкой? С виду, глупые вопросы, а завучи и учителя стояли в замешательстве при очередном выговоре за неуспеваемость. Много раз он размышлял на более высокие темы, но одну он не мог понять даже при всём желании. Любовь. Юноша смирился с тем, что не до конца понимает предназначение этого чувства, но сколько же раз он мечтал об отношениях. Он просто хотел иметь человека, которого мог бы обнимать, целовать и подолгу сидеть молча, смотреть на красивый петербуржский закат. Арсений был вполне привлекательным парнем, хоть он в это и не верил из-за неудач в попытках познакомиться с девушками. — Хоть не тянет на селфхарм, как всех сейчас. Что за привычка — вредить себе из-за проблем с собой же? Наверное, нужно просто переждать… Наверное, — Попов устремил взгляд на зеркало и не увидел там ничего привлекательного. Как всегда. Он умылся холодной водой, из-за чего синяки под глазами выглядели еще более пугающе. Вспышка. «Так, спокойно, это всего лишь вторник, очередной. бездарный. день. Все как обычно», — повторял как мантру Арсений. Конечно, сегодня он должен быть спокоен как никогда. Надпись «14 февраля» уже ярко сверкала на автовокзальном табло, мимо которого он был вынужден проходить каждое утро по пути в школу. Н-да, весело же будет, вон уже впереди очередная счастливая парочка. Ну и фиг с ними, одному спокойнее. Ученики всей школы старательно украсили кабинеты и коридоры. Попов частенько на переменах видел, как они пыхтят над этими сердечками, аккуратно вырезая каждую линию, и делали они это так, что в кабинете был лишь шум режущейся бумаги (парень сначала было думал, что он оглох, не слыша родного «Перов, ты пидорас что ли?! Уу сука, держись!» и веселого гогота того же Перова). И сейчас, проходя через замысловатые конструкции в виде сердечек и стараясь их не задеть, на него накатила тоска и отвращение к самому себе. Зачем он в этот день вообще сюда пришел? Вон, даже Дюша остался дома, объясняя все тем, что «нахрен мне не нужны эти розовые сопли, которые висят по всей школе, насморка у самого хватает!». Звонок. Дети угрюмо перебирают ногами по пути в кабинет алгебры, но счастливые улыбки озаряют их лица, как только до них доходит радостная новость: алгебры не будет! — Да Ильинична передала классухе наши тетради, а сама свалила на какую-то свиданку, — якобы по секрету поведал его друг Саша, но вскоре об этом гудел весь класс. Супер, даже у учителей сегодня праздник. Каким-то мистическим образом за пару секунд все сидели так, как хотели, из чего сразу было понятно, какой сегодня праздник: многие парочки нашего класса (вообще удивительно, что так совпало, но многие нашли свою «судьбу» именно в рядах одноклассников) уселись вместе, начали бесстыже целоваться, будто бы на них не смотрели десяток пар глаз. — Сань, а ты что, тоже терпеть не можешь это все? — заметив угрюмую гримасу на лице друга, спросил Арсений. — Да фу, еще Катьке подарок выбирать. Она хоть и баба непривередливая, но все-таки и обидеться может. «Так, стоп. Откуда у него девушка? Он же всегда брезговал отношениями…» — Чё ты на меня смотришь, как баран на волка? Ну да, оказалось, я еще могу кого-то полюбить. Бля, лучше посоветуй, что ей купить, всю голову сломал! Махнув на него рукой, Попов решил выйти. Путь к туалету, как ни странно, не преграждали воркующие парочки. — Ой, ну могли бы и туалет украсить, я был бы в неописуемом восторге от огромного сердечка над писсуаром! Вспышка. — Нахуй всех, прослыву гордым одиночкой! Девушек, блядь, даже на километр к себе не подпущу, сука! — пьяный язык заплетался, однако настрой был более, чем решительный. Арсений, конечно, знал, что напиваться в 15 лет — это уже слишком банально, но душа требовала отдыха. Вот и сейчас, впервые попробовав алкоголь, он почувствовал себя счастливым человеком. Вторая бутылка уже подходила к концу, так что они с Дюхой уже не чувствовали того противного вкуса, который есть во всех паленых виски. — А впще да, нахуй нам кто-то нужен? Ну шо мы, порнуху сами не посмотрим? А нахуя тогда бабы нужны? — Дюша рассуждал как его отец, поэтому спорить Попов не стал, лишь пьяно кивнул головой и отрубился. Вспышка. Рыдать могут не только девчонки. Горячие слезы текли по побледневшим щекам, губы были искусаны и сжаты до боли, но Арсений этого не замечал. Да, пусть он ревет как девочка, но сколько можно терпеть? Ему даже все равно, что причина банальна до жути — неразделенная любовь, проблемы в семье и с друзьями, хоть с банальностью он всегда пытался бороться. Воспоминания стираются, стираются, будто кто-то нарочито удаляет файлы один за одним из его головы… Он просыпается и видит перед собой родные зеленые глаза. Тех воспоминаний больше нет. Странное чувство, но приятное. Арсений улыбается и чуть невесомо касается его губ своими. И неважно, что сейчас только 4 часа утра..