Ворота с красным веером

— …Тенденцию к таянию высокогорных ледников отмечают и специалисты Страны Молний. Чем грозит нам всем глобальное потепление — расскажет сегодняшний гость радио «Зарница» профессор гидрометеорологии Мерида Такахаси… Радиоприемник наполняет пустой и пыльный дом несгибаемо-оптимистичным щебетом ученого попугая. Восемнадцать комнат, да две ванные, да три кладовые, большая кухня, а еще — домашняя молельня, да подвал, да чердак… На стенах, раздвижных панелях и на ставнях развешаны печати. Сначала Сакуре показалось, что — от воров, но потом, когда глаза привыкли к сумраку запустелого жилья, оказалось, что от разрушения. «В клане Учиха на каждую моль найдется свой маленький Огненный шар», — подумалось с непрошеной улыбкой. Кто опечатывал дом, когда Саске в первый раз ушел из селения? Кто опечатывал все дома в квартале клана Учиха? Кажется, эта околица пережила все катаклизмы, раз за разом крушившие Коноху в щепки и щебенку. Или это древесные техники шиноби-строителей возрождали дом каждый раз неизменным?.. — …Между тем повышение уровня мирового океана уже сегодня ставит под угрозу прибрежные области Страны Молний, о чем свидетельствуют… В старом линялом платье с дырой на разрезанном подоле, в рабочей косынке вместо хитая, с тремя ведрами воды и неисчислимым запасом ветоши для швабры — Сакура вступает на тропу войны с пылью и плесенью старого дома. Простая девушка не справилась бы и за пять дней, но она же — куноичи! Видела бы Цунаде-сама, как ее лучшая ученица гоняет мыльную воду по полам при помощи боевых дзюцу — лопнула бы со смеху! А потом нашла бы кого-то из генинов (тюнины уже умные, и вовремя разбегаются), чтобы запрячь в работу. Наверное, Сакуре следовало бы поступить так же, ведь дела в госпитале за нее никто не переделает. Но какая-то безосновательная блажь не позволяет впустить в дом Саске-куна чужих людей. Словно он ей доверил пыльное сокровище, старинный свиток, траченый мышами, за который, тем не менее, любой архивариус отдаст последние гроши и заложит семейные святыни. Она — такой архивариус. Она осторожно смахивает пыль с настенных гравюр и каллиграфий, бережно вытряхивает ветхие циновки с гербом клана Учиха. Красно-белые вееры глядят со всех стен и дверей, словно десятки Шаринганов мертвого клана щурятся на молодую невестку. Примут ли, сможет ли?..

***

Они поженились вчера. Без лишних свидетелей и нарядов, в кругу самых близких людей. Букет принесла Ино. Очень изящный букет, весь бело-розовый, с вкраплениями алых ликорисов. На букет было страшно дышать, а уж на фоне простого полевого костюма невесты он смотрелся безмолвным упреком, и оттого был поскорее передарен Хинате-чан. Ей как-то больше к лицу. А потом Саске срочно вызвали в штаб АНБУ, и торжественную часть пришлось подсократить, чему каннуси был даже рад. Свадьбы с такими скудными пожертвованиями не добавляют престижа храму. «И все-таки — надо же отметить!..» — сказала потом Цунаде-сама, открывая бутылочку саке и щедро плеща в обе пиалы, себе и ученице. Бракосочетание, новоселье, новую должность Саске-куна. «Вообще-то, полевой агент — это тот человек, которого и под боком держать невозможно, и убить не за что», — так прокомментировала Пятая Хокаге третий радостный повод напиться.

***

Ветер носит желтый сухой песок По пустым полям, по речному льду. У тебя в ногах — сотни ли дорог, У меня на душе — килотонны «жду»… Музыкальные паузы на радио «Зарница» неизменно хороши. Певица Макото Мей нежным голосом разгоняет затхлые потемки восемнадцати комнат, двух ванных, трех кладовок… Фух! До чего же охота припрячь сюда парочку генинов!.. Хоть бы воды натаскали… У тебя не найдется и пары слов, Парой слов не залечишь такой разрыв. У меня одной — километры снов, Одному тебе не уйти от мглы… Скрипучие зимние ставни норовят отвалиться вместе с частями оконных рам и стен. Снаружи печатей не лепили, и штукатурка растрескалась в мелкую сыпучую мозаику. Радио-голос Макото Мей спугивает воробьев с живой изгороди. Я зажгу светильник в твоем окне, Как маяк — он слаб, не видать другим. Я умею ждать сто ночей и дней, Я умею ждать сотни лет и зим… Восемнадцать комнат, да большая кухня, да молельня, а еще в саду есть додзё, но такого подвига от Сакуры уже никто не требует, и так в запасе было пять часов, и три из них уже прошли. А еще было бы хорошо приготовить хоть что-то на ужин, но для этого надо расчистить кухню, а она велика, как большая перевязочная в госпитале, и до чего же здесь не хватает пары бездельников-генинов, у-у-у!..

***

В платяных ларях хранятся церемониальные одежды женщин клана Учиха. Шелковые кимоно, негнущиеся от бисерных вышивок воротники, сафьяновые туфли. Сакура глядит на себя — чумазую, потную как лошадь, тощую, как уличная кошка — в зеркало, и развешивает все это нафталиновое великолепие проветриваться на чердаке. Она не умеет носить нарядные платья. Как ни учили ее, куноичи, женскому этикету, а все равно слишком прочно подогнаны тряпичные доспехи шиноби, слишком по ноге сидят простые сандалии. Сколько лет уже, десять, двенадцать?.. Больше половины недолгой своей жизни Сакура одета в полевую форму Скрытого Листа. Переучиваться поздно. Сакура не жалеет, ни капли не жалеет об этом.

***

Пять часов — и дом убран, и ужин томится на плите. «Рагу по-разбойничьи» — это такое непритязательное кушанье, которое можно состряпать даже в долгом походе из остатков пайков, краденых с крестьянских огородов картошки и репы и того, что попалось на пути голодному шиноби из местной фауны. Картошка у нее, правда, честно купленная, и мясо свежее, а вовсе не солонина с продленным сроком годности. Но вкус рагу от такого нарушения рецептуры совсем не пострадал. Волна радио «Зарница» к вечеру уплывает, и Страна Молний остается один на один со своими глобальными потеплениями и прочими тенденциями горных ледников. Сакура наскоро отмывается от пыли и грязи в холодной ванной, переодевается в чистое и садится на крыльцо — ждать со службы Саске-куна. Он не говорил, когда вернется, но Сакура уверена — этим вечером. Может, даже ночью. У нее есть особое чутье на его возвращения. В точности этого чутья далеко даже всезнающим профессорам гидрометеорологии из Страны Молний. А если Саске-кун не придет сегодня, и рагу по-разбойничьи придется выбросить, то ничего страшного. Это совсем дешевое блюдо, не жалко! Но он обязательно придет, надо только дождаться. А Сакура отлично умеет ждать.

***

Ворота, вот что она забыла!.. Несмазаные ворота скрипят возмущенно и громко, как старый сторож, потревоженный на посту праздным бродягой. — Саске-кун! Ты?.. — Не-а! Прости, Сакура-чан, но он сегодня домой не попадает!.. Завтра, может быть, к вечеру… Там такая делегация-депутация от Страны Земли, датте-байо!.. Поесть и то не дадут, и целый день, ты представь, целый день: бла-бла да бла-бла! Как индюки… — Наруто!.. Привет, кстати говоря! Так ты голодный, да? — Есть чутка! — А у меня тут ужин стынет… Поешь, а? Не выбрасывать же…

***

Сегодня Саске не придет, зато придет завтра. Ошибка на один день для непогрешимого чутья Сакуры — это ничего, это не страшно. Она подождет. Сакура умеет это лучше, чем кто-либо другой. Ветер носит желтый сухой песок По пустым полям, по речному льду. У тебя в ногах — сотни ли дорог, У меня на душе — килотонны «жду»…

***

Какая же ветреная весна в этом году! И песок прямо в глаза летит…