Помоги мне растопить этот лед между нами.

Маринетт зашла в класс, громко хлопнув дверью, из-за чего на нее обернулся класс. Недовольно посмотрев на них в ответ, девушка нахмурилась и села за свою парту. Положив рюкзак на пустое место, где должна сидеть Алья, она принялась вытаскивать из него пенал с тетрадями. Кот Нуар - Адриан. Маринетт принялась искать учебник по географий, нервно швыряя вещи. У него анальгезия. Психанув, темноволосая рыкнула, перевернула рюкзак и вывалила все свои вещи на парту с грохотом. Заметив, что географию она забыла дома, девушка цокнула и, скрестив руки на груди, вздохнула, откинувшись на спинку стула. Вчерашний разговор с Тикки окончательно ввел Маринетт в депрессию. Весело, ничего не скажешь. Посмотрев на первую парту, темноволосая увидела, что там сидит только сонный Адриан, который рисовал что-то в блокнотике. Альи, так же, как и Нино, нет уже около десяти минут урока, что слегка злило темноволосую. Маринетт хотела посоветоваться с Альей, спросить совета у подруги. Ей это было крайне необходимо. Однако девушка знала, что не может рассказать об этом Алье. Темноволосая никак не могла выдать секрет чужого и любимого ей человека, сказав, что Адриан болен. Это было предательство по отношению к нему. И сейчас, когда ей нужно решать проблемы в одиночку, ей было грустно и страшно - вдруг она не сможет спасти Адриана? Вдруг он умрет у нее на глазах? Резко помотав головой, Маринетт громко выдохнула и, решив отвлечься, стала рассматривать рисунок Адриана. - Дети, вы же помните, что уже через месяц осенний бал, да? - учительница собрала в стопку учебники. Класс вяло и лениво протянул "Да-а-а". - Чтож, а это значит, что вы помните, что вам нужно подготовить какую-либо сценку на него. Маринетт подняла голову. - Нам никто об этом не говорил. Что за сценка? Она была единственная, кто был заинтересован в этом, ведь это был ее шанс сблизиться с Адрианом. Она хотела, чтобы парень сам попытался рассказать ей что-нибудь. - Каждые параллельные классы должны будут поставить сценку на праздник. После него будет бал, а после мы будем выбирать короля и королеву школы. Маринетт откинулась на спинку стула, раскачиваясь. - Но дети же устанут, ведь это займет много часов. Учительница раздраженно вздохнула. - Именно поэтому, Маринетт, сценки будут утром, часов в одиннадцать-двенадцать. А бал будет вечером, часов в семь. Ясно? Девушка задумчиво опустила взгляд на пол. - Задавай вопрос прямо сейчас, Дюпен-Чен, урок уже закончился. - Тематика сценок. Какая тема? - Все что хотите. Но директор сказал, что должно быть захватывающе и романтично. - И еще один вопрос, пожалуйста. - Маринетт, знаешь, была бы моя воля, тебя бы уже не было, - учительница цокнула, - Что? - Можно ли поставить мюзикл? Учительница встрепенулась. - Можно. Это все? - Маринетт кивнула, - Тогда пожалуйста, перестань качаться на стуле. Ты его сломаешь. Маринетт смутилась, сев нормально и положив свои руки на парту. Мюзикл, да? - Ты придурок? Адриан поднял свои глаза на отца, что был выше него. Но тут же отвел взгляд, слегка нахмурившись. - Я повторюсь. Ты придурок? - Очевидно, нет, - хриплым голосом ответил блондин. - Нет? А что это тогда? - старший Агрест схватил своего сына за руку и поднял ее вверх. Рукав рубашки сполз вниз, к предплечью парня и на бледной коже сразу стали заметны глубокие порезы, что еще не до конца зажили. - Раны. - Раны? - Габриэль усмехнулся. - А что это по-твоему, если не раны? Это старшего Агреста выбесило; он рыкнул и ударил кулаком о стену. - Не выставляй меня идиотом, Адриан! Когда умерла твоя мать, мне было настолько плохо, что ты даже представить себе не можешь. Адриан вздохнул. - Не могу, пап. Я болею, если ты все еще помнишь. - Ах да, болеешь, - на лице Габриэля появилась кривая улыбка, - Я ненавижу тебя за эту болезнь. Почему я один должен был убиваться горем, когда умерла твоя мать, когда ты ничего не чувствовал?! Почему, скажи мне?! Блондин поджал губы. - Мне было так больно, что я готов был покончить жизнь самоубийством, а тебе было похрен! Ничего не чувствуешь. Я ненавижу тебя, Адриан! Выкрикнув что-то, Габриэль прошел мимо сына, толкнув его плечом. Адриан опустил голову; его отец прав - он совершенно ничего не чувствует. И это ужасно.