А ты умеешь чинить людей?

Нелепый. Бледный - аристократически или скорее болезненно? В глазах отражение серых облаков, не солнце, но и не гроза. Равнодушие. Тишина перед бурей. Кому он может быть нужен, чисто логически? Подобный вопрос и не всплывал в гениальном мозгу Дани, пока он не встретил "брата", и тогда в голове из тумана проявились и не такие вопросы. Болью в пальцах отдаётся холод, Даня натыкается на телефон, когда прячет руки в карманы, ёжится. Под пальцами дисплей отдаётся вибрацией, и парень достаёт его, тут же недовольно изламывая одну бровь. "прикрой меня перед мамами" Ваня, ты дебил, потому что знаешь, знаешь же, что никуда я не денусь и об асфальт убьюсь, а найду оправдание твоей очередной вписке. Зачем я это делаю? "Куда ты опять собрался?" "а тебя ебёт?" И ведь Даню ебёт. Ему надо знать, из какого притона потом идти вытаскивать бухого "брата", куда искать дорогу весь вечер, потому что этот придурок замерзает в каком-то сугробе и звонит почему-то именно Даниле, а потом ночью отмазывать уже их обоих, врать родителям, ради того, чтобы скинуть Ваню на кровать и услышать сонное "я тебя обожаю, Данёк", вздохнуть и подумать, что это не так, что вот как раз Ваню не ебёт. "Нет, сегодня не смогу" Может быть, пальцы так замёрзли, что стали работать отдельно от мозга, а может, мозг тоже отключился, но Даня не знал, почему написал это. Ответ не заставил себя долго ждать. "с хера ли?" Ну что, мозг, творить хуйню, так по полной? "Потому что я занят этим вечером" "И ночью тоже" На этот раз стрелка стареньких наручных часов успела преодолеть гораздо большее расстояние, отсчитывая чьи-то удары сердца. "и чем же?" "А тебя ебёт?" Обветренные губы растянулись в усмешке. Это должно было немного позлить Ваню, хоть чуть-чуть задеть, только Данила сомневался, что такого неунывающего придурка вообще что-то может задеть. "да мне похуй, кого там ты ебёшь" Желание написать «даже если Элю?» становилось сильнее, но его опередило продолжение сообщения от Вани. "и кто ебёт тебя" Ну класс. Был ботан, теперь ещё и педик? Сунув телефон в карман, Даня дёрнул головой, отгоняя ненужные мысли и ещё более ненужные образы. Он никогда не старался придерживаться правила последнего слова, но придерживался «умнее тот, кто промолчит». Хотя частью мозга он понимал, что ему просто нечего ответить. Зайдя домой, он первым делом сообщил маме, что Ваня пошёл помогать однокласснику с лабораторной по химии. ●●● Раньше он никогда не оставлял домашнее задание на абстрактное «потом», но сегодня рюкзак оказался заброшен в угол комнаты (так же легко избавиться от тревоги не удалось), а сам Даня просто упал на кровать, не снимая школьной формы. Вани дома не было – значит, скоро телефон разразится трелью и Даня, скрепя сердце, возьмёт трубку. Но время текло сквозь пальцы, тиканьем отсчитывали секунды часы на стене, а звонка не было. Были сгущающиеся за окном дымно-сапфировые сумерки, была тишина, сплетённая из позвякивания посуды и тихой игры рояля, из фантомного треска мороза на улице, было тихое дыхание одного человека в захламленной комнате – а звонка не было. А что, если он залезет ради понтов на крышу и наебнётся? Упадёт и что-нибудь себе сломает? Попадёт в полицию? Окажется избит хулиганами? Замёрзнет, уснув на земле? Потрахается с дешёвой шлюхой? С дорогой шлюхой? Даня зажмурился, и пока всё вокруг пребывало во мраке, не задумываясь схватил телефон, нажал на кнопку разблокировки. Зажмурился опять – в темноте мир ощущался не так болезненно. Зубы сжались, кажется, до хруста, и парень не выдержал. Номер набрался сам собой, гудки проходились наждачкой по натянутым нервам, Даня неосознанно вцепился ногтями одной руки в запястье другой, оставляя розоватые лепестки на белой коже. – Да? Воздух выбило из лёгких, и парень не смог сразу ответить механическому голосу, а только странно всхлипнул. – Придурок, ты где, знаешь, сколько сейчас времени, знаешь, как много по статистике несчастных случаев происходит в тёмное время суток, знаешь, как алкоголь влияет на здоровье, знаешь, что я... – Волнуешься? – даже без личного контакта Даня видел пьяную насмешливую дебильную ухмылку и прожигающий насквозь взгляд зелёных глаз. – Нет. – Ха! – Ваня, возвращайся домой. – А нах, если мне там только въебут, и ещё лекцию прочитает один ботан? – Ваня. Возвращайся. Я тебя отмазал и... обещаю, обойдусь без лекций. Ты только возвращайся... пожалуйста. Рука, сжимавшая телефон, стала по цвету близка к мелу. Гудки, кажется, наконец оборвали нервы, как провода, и теперь рушилось всё подряд. Наполнив лёгкие кислородом, как перед прыжком в воду, Даня поднялся, хватая куртку.