Разбитое отражение

Ребекка с трудом различала слова в бесконечном гвалте собравшихся вокруг неё девиц, чьи имена она едва ли запомнила с того мгновения, как её привели сюда. Она старалась улыбаться, хотела обратиться к ним, но с каждым заданным неясным вопросом, с каждым непонятным ей восклицанием, ей становилось всё сложнее и сложнее вставить хоть слово в их бесконечный поток разговоров. — Тише, девочки, — строго сказала Селена, почти вырывая девушку из рук сверстниц, душивших наёмницу своим внимание. Наёмница, в свою очередь, благодарно подняла на свою спасительницу глаза, позволяя той продолжить справедливо высказывать аристократкам за их несдержанное поведение. — Она вам не игрушка, чтобы так безжалостно её мучить из любопытства. Девушки виновато переглянулись и тихо попросили прощения у Бекки, всё ещё поглядывая в сторону центра зала, где под чудную мелодию вальса лавировали собравшиеся парочки дворян. Видно, каждая из них также хотела получить приглашение своего «прекрасного принца». Вот только Ребекка не могла понять этого стремления, всё же, слишком жутким испытанием для неё оказалось такое представление. Хотя, именно этим она отвлекла внимание почти всех собравшихся, судя по взглядам гостей, часто обращавшихся в её сторону и шепотку проходивших мимо слуг. Что ж, часть задания выполнена, остаётся надеяться, что Фауст и граф справятся со своей. — Что вы, — испуганно заговорила Ребекка, быстро качая головой и прижав к груди руки, — я такого… — Не беспокойся, — ласково и бережно заговорила Селена, после чего обернулась и внимательно присмотрелась к толпе, прежде чем продолжить свою речь. — Ребекка, Ада, прошу, пройдёмте со мной в сад. Пока остальные аристократки удивлённо и расстроенно охали, хозяйка бала, перехватив названных за запястье, быстро повела их в ближний коридорчик, ведущий прочь от шумной залы и болтливых гостей. Уйдя вглубь поместья ровно настолько, чтобы бал казался далёким и чужим, она выпустила руки девушек из своих и обернулась. — Прошу прощения, что так увела вас с праздника, — осторожно и взволнованно начала она, тепло смотря на каждую из своих соучастниц в побеге. — Я боялась, что они задушат вас своим вниманием, милые. Думаю, Вам нужно немного отдохнуть подальше от этой суеты. — А как же ты? — задорно спросила Ада, видно, ничуть не огорчённая таким ходом событий и весело высматривающая что-то на лице Селены. Та, в свою очередь, хитро улыбнулась и, приложив палец к губам, прошептала: — Конечно же я выполню просьбу его Высочества и проведу весь оставшийся вечер с ним. — Ох, как я могла не подумать об этом? — тихо засмеялась в ладонь собеседница, ловя на себе чуть возмущённый, но не менее весёлый взгляд подруги. — Не беспокойся, Ребекка, ты в надёжных руках… пока Ада не решит продегустировать местные вина. — Ой, какая ты злопамятная, — почти обиженно сказала девушка, отворачиваясь в сторону и присаживаясь на одно из кресел в комнате. — Иди, развлекайся, мы тут и без тебя справимся. Вальдман, всё это время не знавшая, как воспринимать разговор двух хороших подруг, теперь нервно смотрела то на одну, то на другую аристократку, беспокойно заламывая бледные руки. Скоро Селена, продолжая тихо смеяться, удалилась, оставив гостей наедине. — Итак, — уверенно начала разговор Ада, жестом приглашая Ребекку присесть рядом на диванчике. — Поболтаем? Адель, или как её просто называли подруги, Ада, без сомнений была весьма прелестной с виду девушкой. Платье цвета хвои идеально подчёркивало фигуру дворянки, а серебряные украшения на оголённой шее и открытых благодаря собранным в высокую причёску медным волосам плечах неизменно отражали тусклый свет свечей в этой комнате. Её несколько острые черты лица с прямым, почти орлиным носом хоть и не были эталоном красоты в высшем обществе, вкупе с пронзительным взглядом её карих глаз чем-то приковывали внимание, как и её умение держать себя и говорить — просто, так, словно между ней и собеседником нет никаких границ и рамок приличия. Будто они равны. Она лучезарно улыбнулась, когда смущённая Ребекка исполнила её просьбу и присела рядом. — О чём? — тихо спросила наёмница, растерянно глядя на безумно счастливую Аду и засверкавшие в её глазах странные огоньки. — Обо всём! А начнём мы, пожалуй, с… его Высочества Кристофера! Ребекка заморгала, изображая искреннее непонимание и растерянность и чуть отстраняясь от Адель, задавшей ей неожиданный вопрос. Дворянка, увидев такую реакцию на свои слова, сдержанно рассмеялась и откинулась на спинку кресла, закрывая глаза и предаваясь какой-то сладостной мысли. — Ну, что же ты думаешь о нём? — Я… Я думаю, — неуверенно и медленно заговорила Ребекка, тщательно подбирая слова и складывая и разводя ладони в своей задумчивости, — он очень вежливый и добрый. — Так-так. А что думаешь о нём и Сел? — О его Высочестве Кристофере и Селене? — Да-да. — Они вместе как будто… светятся? — сомневающаяся в собственных словах, наёмница с хорошо скрываемым подозрением наблюдала за Адой, чересчур довольной их странным и односторонним разговором, почти жалея о том, что не может вести себя, как обычно. Адель, услышав такой ответ, неожиданно засмеялась. — Какое ты точное слово подобрала! И ведь правда! Ребекка вежливо подождала, пока её собеседница перестанет хохотать. Не прошло и минуты, как та уже сверлила её внимательным взглядом, готовясь ошарашить новой неожиданной фразочкй. — Что же, Кристофер — просто солнце, особенно его характер. Не то, что Лютнер, — Адель противно сморщилась, тут же качая головой и вновь закрывая глаза. — Это подлец редкостный и лживый, будь с ним осторожна. Дворянка предупредительно подняла руку с вытянутым указательным пальцем, словно поучая новую подругу. Девушка не прерывала её, понимая, что Ада пребывает в весьма разговорчивом состоянии и полученная информация может принести хоть самую малую пользу. — И всё гордится тем, что его род столь же древний, как и королевский. Хм! Не понимаю, как брат Сел и он нашли общий язык. А вот другой его друг — Грегор, братишка Мариан — забавный малый. Может, груб, но приятно выделяется среди этих балбесов. Жаль, конечно, он такой редкий гость… Едва девушка разочарованно выдохнула, как в комнату зашла служанка и испуганно взвизгнула. Ада раздражённо приподнялась и требовательно взглянула на вошедшую, кивая ей в знак разрешения говорить. — Г-госпожа Стифф, В-вам просили п-передать, — бледная девчушка неуверенно протянула Адель конверт, и та с пренебрежением взяла его из её рук. — Кто? — М-мне сказано молчать… — Хорошо. Иди. Перепуганная прислуга быстро исчезла, и Ребекка принялась с интересом наблюдать за вскрываемой собеседницей посылкой. Простое письмо, как казалось со стороны, выведенное чьим-то мелким и неровным почерком, из-за чего разобрать издалека было просто невозможно. До того весёлая дворянка резко посмурнела и, едва закончив читать, вскочила с места. — Побудь здесь, я скоро вернусь, — на удивление холодно и отстранённо сказала она, из-за чего Вальдман изобразила немеренный ужас и хотела уже спросить, всё ли в порядке, но не успела — Ада умчалась прочь по коридору. Наёмница могла только проводить незнакомку взглядом, отслеживая её путь. Оставшись одна, она действительно хотела выполнить просьбу — скорее даже приказ — дворянки. Закатив глаза и шумно выдохнув, девушка отклонилась на спинку дивана и сжала виски. Как же надоело притворяться. Как же хотелось, чтобы это всё поскорее закончилось. Раздражённые мысли невесело и быстро протекали в голове Ребекки, пока она не услышала шум в коридоре. Девушка неторопливо поднялась с места, бессмысленно оглядываясь в пустой комнате, после чего осторожно выглянула за дверь, но не обнаружила ничего, кроме… «Это кровь?» — Ребекка удивлённо наклонилась к осколкам, когда-то принадлежавшим вазе с цветами на соседнем столике и осторожно прикоснулась к красным пятнам на ковре. Вальдман готовилась окончательно шагнуть за порог, когда услышала треск небрежно распахнутой двери рядом. Перепуганная такой неожиданностью Бекки моментально залетела обратно в помещение и спряталась за стенкой, беспокойно вслушиваясь в шум. Ей удалось разобрать удаляющийся звук чьих-то небрежных шагов неизвестного. Через минуту он исчез, и Вальдман аккуратно покинула своё укрытие, а затем, убедившись, что рядом действительно никого нет, последовала в сторону, где слышала шум. Внимательно вглядевшись в пол она обнаружила след из кровавых пятен, шедший от разбитого фарфора. Скоро тот привёл её к невзрачной дверце за перегородкой, и девушка, нервно сглотнув, потянула ручку на себя… Ребекка сжала металл в руке и закусила губу. В комнате, предназначавшейся ранее для слуг, царил хаос, словно до этого здесь была какая-то возня, и вся мебель, и без того тесно расположенная, теперь была грубо сдвинута к дальней стене. А почти в центре, у изголовья какого-то кресла, лежало тело той напуганной служанки, остекленевшими глазами следившей за входом. На её груди даже в этой полутьме можно было увидеть расплывавшееся кровавое пятно, а на ногах в районе щиколотки можно было заметить всё ещё кровоточившие порезы, вероятно, оставленные теми осколками. Девушка закрыла дверь. Служанка, доставившая письмо, была убита. Адель без сомнений была в опасности. Так быстро, как только могла, наёмница помчалась в том направлении, где несколькими минутами ранее скрылась дворянка. В голове роилось множество жутких картин, и ей никак не удавалось прогнать их. Прежде, чем она услышала голоса, прошло несколько минут. Среди говоривших была Адель, и через секунду наёмница могла слышать её истошный вопль. Ребекка почувствовала, как у неё внутри холодеет, и… …и нелепо запнулась, с ужаснейшим грохотом рухнув. Голоса затихли, и теперь девушка могла слышать только какой-то хриплый кашель. Вальдман так быстро, как только могла, поднялась и побежала в сторону злосчастной комнаты. Но она опоздала. Считанные минуты назад наслаждавшаяся этим вечером девушка лежала в собственной крови на полу с раной на шее и беспомощно смотрела в пустоту. Наёмница испуганно рванула вперёд в тщетной надежде помочь ей, попытаться спасти, когда она услышала шаги за спиной. Вовремя обернувшись, Ребекка успела избежать удар кинжалом, хотя напавший так легко не сдался. Девушка уверенно и ловко уходила от его атак, нервно озираясь и пытаясь отыскать то, что можно использовать как оружие. Будь они не так далеко от основного празднования, можно было бы позвать на помощь, но что сейчас? Все слуги собрались в другой части поместья в честь праздника, а гости вряд ли зайдут сюда. Стиснув зубы, наёмница потянулась к какому-то кувшину, но запнулась и упала, и потому только разбила вещицу. Напавший не повременил этим воспользоваться, налетев сверху и прицельно замахнувшись оружием по шее Ребекки. К его несчастью, она успела выставить перед собой руки, чем задержала лезвие, воткнувшееся в ладонь. Вскрикнув от боли, она заскрежетала зубами, встречаясь с зелёным, болезненным взглядом убийцы и видя перед собой красные пятна. Руки предательски задрожали, едва не уступая ему по силе… Незнакомец отлетел в сторону, получив удар в живот и болезненно выдохнув, лишаясь воздуха. Девушка, на мгновение зажмурившись от ужаса, почувствовала, как кто-то сгрёб её в объятья, сильно сдавив плечи. — Больной ублюдок, — прошипел Фауст, яростно сверкнув алым взглядом в сторону лежащего на земле и кашляющего русого юношу поодаль, тщетно пытающегося встать и взглядом найти свой кинжал. Ребекка испуганно огляделась и обнаружила злосчастную вещь рядом с собой. Обычный, ничем не примечательный на первый взгляд кинжал, на ручке которого, если присмотреться, можно увидеть узор в виде дерева, охваченного огнём. — Так это был ты, — девушка подняла глаза и наконец увидела ещё двух людей. Граф Арклайт присел возле Адель и положил ладонь ей на шею, но лишь покачал головой перед тем, как обратить внимание на чужие слова. Незнакомый ей аристократ, которому и принадлежали эти переполненные холодной ярости слова, стоящий у входа, предположительно ровесник Вальдманов, гневно смотрел в сторону осевшего на земле убийцы. Пойманный нервно смеялся, беспокойно озираясь по комнате, как будто пытаясь найти что-то, что спасёт его… или кого-то? — Какого демона, Наар? — Лютерн подлетел к человеку, которого когда-то готов был назвать другом и схватил его за ворот, заставляя подняться. Он покорно поддался силе своего товарища, даже не пытаясь оказать какого-то сопротивления или оправдаться. — Какого… Он рассмеялся. Безумно, истерично, как будто всё это — убийства, его поимка — было простой шуткой. Шуткой, которую забудут. Шуткой, которую будут рассказывать. И его горящий ненормальным пламенем взгляд неотрывно смотрел вперёд, за спины собравшихся здесь. Ребекка обернулась. За раскрытой настежь дверью был виден коридор. На мгновение ей показалось, что там промелькнула чья-то тень, но через секунду там не оказалось никого, кроме пустоты.