Разбитое отражение

      — Ты как?       Ребекка покосилась на Ньярей, подошедшую к ней, хотя взгляд сфокусировать не удалось. А наёмница даже наклонилась, небрежно протягивая руку. Вальдман резко выпрямилась, но почти тут же о сделанном пожалела, вцепившись в дерево.       — В порядке. Почти.       — По твоему лицу не видно.       От чужой усмешки легче не становилось. Ребекке пришлось собраться с духом и приложить все силы, чтобы смириться и взяться за чужую ладонь. Девушка даже холода металла на перчатке не чувствовала, хотя вцепилась в Ньярей так крепко, что от боли ум прояснился. Они медленно пошли в сторону снаряженной лошади.       Через пару дней после того, как Фауст уехал, они предприняли вылазку, чтобы проверить одну из фамилий, названных проекцией мага в Неврене. Последняя дочь Альтов вступала в брак с бароном, позже получившим титул герцога, но она умерла едва ли не через пару месяцев после церемонии. Детей, записей, другого наследства, которое дало бы хоть крупицы намёков, ни она, ни её предки не оставили. Территория, принадлежавшая роду, много столетий назад была разделена между другими аристократами. Поместье — чуть ли не разобрано по камням. Единственное, что они усвоили из этой бесполезной вылазки — через Альтов ничего не отыщешь.       И, чтобы сберечь время для этой разведки, было решено добираться верхом. Бекки уверила всех, что сумеет продержаться, но она ошиблась. На обратном пути перенервничала настолько, что чуть не свалилась. Им пришлось остановиться, позволив графу с Вильгельмом продолжить путь. Вероятно, Арклайт хотел проверить что-то ещё и не желал терять времени. Либо планировал встречу с информатором… Суть одна. Ждать ему было не с руки.       — Давай, если готова, подсажу.       — Может просто пешком пройдёмся?..       — Если ты так хочешь, я могу дать тебе возможность дойти отсюда до поместья.       Ребекка сглотнула, смотря в землю. Стараясь не вслушиваться в окружение. Среди деревьев то и дело проносился ветер, тщетно пытаясь их раскачать. Слишком слабый для такого, а потому единственным результатом его действий были опадающие листья — те немногие, что продержались сквозь зиму — да осыпающиеся сухие ветки с хвоей.       Ребекка бы правда дошла до поместья пешком, но заняло бы это в лучшем случае неделю. Если бы она почти не останавливалась на отдых.       Это слишком даже для неё.       Девушка поджала губы и подняла голову, смотря перед собой и кивая. Ньярей, даже не предупредив, схватила Ребекку за талию, рывком усаживая на лошадь. Перепуганная Вальдман даже не пискнула, вцепившись в седло, сосредоточившись на бешено колотящемся сердце. Всё будет в порядке, нужно просто перетерпеть, сосредоточиться на язвительных подколках наёмницы, дрянной погоде, Фаусте, которого не было рядом, потому что он решил, что в очередной раз может принимать решения за неё…       Лошадь вскинула голову и нервно переступила с ноги на ногу, пытаясь отойти прочь с дороги, чем ошарашила девушек. Ньярей вцепилась в поводья, переключая своё внимание с попутчицы и принимаясь успокаивать животное. Ребекка побледнела и сжала луку седла обеими руками, чтобы не рухнуть. Потому что если она слетит на землю снова, то в этот раз её точно просто затопчут. Потому что если она упадёт, она не сможет вновь забраться сюда и пойдёт пешком. Ну чем она думала, когда убеждала всех, что справиться? Где был Фауст, чтобы сказать, что это не сработает? Чтобы потом, когда она заставила всех поверить в свои силы, припоминать ей, насколько сестра была не права, пытался убедить её, что всё не так плохо, пока она просто пыталась бы усидеть и не мешать ему…       А если лошадь сейчас скинет её? Скинет, убежит… Нет, что если она не сумеет скинуть девушку и помчится прочь? Что тогда делать?       Ребекка чувствовала, как к самому горлу подступила тошнота, а перед глазами всё поплыло. Виски сдавило, а сердце колотилось так громко, что она не различала происходящего рядом. Хотя лошадь не металась, она всё ещё беспокойно, нетерпеливо переступала с ноги на ногу. Ньярей, продолжая держать поводья, дёргано обернулась. Боясь, что потеря концентрации грозит потерей остатков самообладания, Вальдман смотрела на попутчицу, не мигая. Стиснув зубы так сильно, что у неё свело челюсть.       Когда наёмница резко отскочила в сторону, потянув лошадь на себя, Ребекка почувствовала, как немеет её самое нутро. Она не услышала чужих слов и не сумела проанализировать сказанное, ведь зверь не послушался. Лошадь тянула поводья на себя, противясь действиям спешившейся всадницы и пытаясь не то остаться на месте, не то уйти в другую сторону. Когда Ньярей вцепилась в запястье Вальдман, стремясь стащить её на землю, девушка осознала, что на чужое лицо опустилась тень.       Плечо сдавило, но Ребекка осознала это позже. Первое, что она поняла — как бы крепко она не держалась, как бы наёмница не тянула её вниз, то существо, что вцепилось в неё, было намного, намного сильнее. Тварь вырвала её из седла и взлетела, игнорируя ругань, крики и то, как металась её добыча.       Наконец осознав боль от впившихся в плечо когтей, осознав факт своего пребывания в воздухе, Ребекка заорала, нервно смотря то вниз, на удаляющуюся землю, то вверх, на ту тварь, что напала на них. Четыре крыла, чьи взмахи отдавались невероятным шумом, и понять, как это создание подкралось к ним так легко, было той ещё задачкой на будущее, до которого ей бы ещё дожить.       Демону было безразлично то, как металась девушка. Как она пыталась своими слабыми ручонками заставить его ослабить хватку, как она кричала. Тварь даже не обращала внимания на оклики, уверенно пролетая над лесом. Ребекка вцепилась в лапу на своём плече, и стиснула зубы, теряясь в мыслях.       Когда она почувствовала запах палёного мяса, демон отвратительно завизжал, путаясь в крыльях и расслабляя хватку. Девушка, несмотря на непрекращающуюся боль в плече, сумела обрадоваться своему успеху. Но лишь на мгновение, после которого она осознала, что падает. В уме беспорядочно пролетало заклинание телепортации, раз за разом она произносила его, но она не прекращала падать, чувствовала, как ветви колотят её, царапают, ломаются, цепляются…       Девушка резко распахнула глаза, когда падение прекратилось. Плащ натянулся вокруг её шеи, когда она повисла над землёй. Она безуспешно пыталась вдохнуть, беспорядочно вцепившись в плотную ткань, в глазах мелькали пятна, дышать было нечем, нужно было порвать, отцепить…       Удавка под её ладонями прогнила, порвалась, и Ребекка рухнула на землю, резко вдыхая и заходясь кашлем, опуская руку на шею, слабо осознавая произошедшее. Когда она перевела дух и смогла сесть, запрокинув голову, то увидела среди поломанных ветвей место, где чуть не умерла. Если бы не магия…       Рядом послышался треск, и тогда девушка поднялась на ноги, нервно осматриваясь. Демон так просто не бросит своей затеи. Сейчас он легко найдёт её, так что пытаться убежать — бессмысленно, просто потратит силы. Нужно хотя бы обезвредить его, чтобы тот не преследовал достаточно времени, прежде чем удастся добраться до Ньярей или графа.       Ребекка медленно поднялась на ноги, сжимаясь и шипя от боли в плече. Тварь пробила его своими когтями. Превосходно. Теперь ей нужно было ещё и постараться остаться в сознании как можно дольше, прежде чем на ней скажется эта кровопотеря.       Существо рухнуло наземь, расправляя четыре своих крыла и гневно сверкая красными глазами. Да, это всё же был тот демон, напавший на Грегора. Счёты свести решила?       — Невероятная наблюдательность, стоит отметить.       Несмотря на язвительность в голосе, девушка напряжённо наблюдала за созданием, выставив здоровую руку перед собой. Возможно, это к лучшему. Если бы эта тварь увязалась за Грегором или попыталась напасть на кого-то из его семьи, они бы не смогли ничего предпринять. Но эта идиотская птица пыталась отомстить только ей.       — А я-то думала, ты только выставлять себя дурындой умеешь.       Демон распушила перья, но не среагировала. Не огрызнулась, не возмутилась. Даже крылья сложила, слегка подёргивая клювом. Рассматривая девушку. Это настораживало больше, чем тот факт, что он в принципе пришёл за ней. Поразительно спокойное для такой твари поведение. В прошлый раз оскорбления довели его до белого каления, и он начал действовать импульсивно. Сейчас существо совершенно очевидно было недовольно услышанным, но не пыталось отстоять свою чистую кровь перед ней, полукровкой, порицающей её. Презираемой им.       Девушка вдохнула, собираясь бросить новую провокационную фразу, когда тварь расправила одну из пар крыльев, собираясь оторваться от земли. Из-за спины создания вышла женщина, опустив ладонь на спину демона. Медленно, неспешно она провела пальцами вверх, к затылку твари. Существо поёжилось, опуская клюв и делая шаг назад, пропуская свою госпожу вперёд. Та, потеряв интерес к своему питомцу, улыбнулась Ребекке, на которой лица не было.       Белые волосы женщины стелились до самых босых пят. На ней была лишь лёгкая сорочка, совершенно не вязавшаяся с холодной погодой весны. Госпожа демона сделала небольшой шаг вперёд, но напуганная девушка тут же отстранилась, удерживая между ними дистанцию. Но она не переменилась в чувствах. Она смотрела на Ребекку всё также нежно. Мягко.       — Всё в порядке.       Эхидна улыбалась. От этой улыбки у девушки всё внутри похолодело. Будь Ребекка старше, хотя бы лет на десять, возможно, они были бы неотличимы. Совершенно.       Улыбка у женщины нежная, по-матерински. Она протягивала руку. Но всё, что видела Вальдман, так это чужие красные — совсем как у неё — глаза. Тварь, прислуживающая Эхидне, поочерёдно расправила крылья, разминая их. Замолкая, в последний раз щёлкая клювом, чтобы так и не вымолвить ни единого оскорбления.       — Ничего дурного я тебе не желаю.       Ребекка махнула рукой, и ветер послушно сорвался с её пальцев, искря, вставая между ней и женщиной. Птица взвизгнула, раскрывая крылья в стремлении не рухнуть. Девушка помчалась прочь, резко вдыхая и подбирая юбку, чтобы подол не мешал ей. Плечо болело. По платью расползалось липкое пятно крови. Вальдман нервно оглядывалась, боясь, что её магия не сумеет надолго задержать их.       Нужно было убежать. Любыми способами. Иначе — она покойница. Её сил недостаточно, чтобы составить конкуренцию одному демону, такому слабому, не говоря про двоих.       Не говоря про Эхидну.       Она должна была вернуться к остальным. Должна была.       Действительно ли они смогут справиться? Ни Вильгельм, ни Ньярей не владеют оружием, зачарованным против демонов. Они простые люди, несведущие в магии. Возможно, граф…       Её не преследовали. Тяжело дыша, Ребекка замедлилась, расслабляя пальцы и выпуская юбку. Одной рукой она осторожно прикоснулась к плечу, тихо зашипев и поджав губы. Плохо. Ей нельзя останавливаться, но если из-за раны она потеряет сознание…       — Демонам, как ты, нужно просто сдохнуть.       Резко вдохнув и развернувшись, Вальдман влетела в дерево рядом. От удара спиной у неё из лёгких выбило воздух. В стороне, в тени ветвей, она увидела юношу, немногим выше неё. В левой руке он сжимал меч. Неухоженные русые волосы, старая, потрёпанная одежда, горящий, бешеный взгляд…       Дилан. Его не могло здесь быть. Он лежал с горячкой в поместье.       Меч в руке мальчишки блеснул, и девушка, запнувшись о выступающий корень, помчалась дальше, вглубь леса, испуганно оглядываясь назад. Иллюзия? Созданная демоном или её сознанием из-за стресса и ран? Может быть, какой-нибудь яд? Но ведь в прошлый раз такого не было. Грегор ничего такого не видел, как и она…       — Ты не в состоянии контролировать свои силы, а значит, опасна.       Замедлившись на мгновение, Ребекка обернулась на голос. Замычав, почти зашипев, девушка подхватила юбку одной рукой, отворачиваясь, направляясь прочь. Нэд. Его здесь тем более быть не должно, мужчина отправился на юг. Это мог быть демон, меняющий обличья.       Как Эхидна.       Нужно было бежать. Убираться отсюда как можно скорее. Иначе — она покойница.       Иначе…       — Ты — ручная собачонка Арклайта, и ничего больше.       Ребекка почувствовала, как ноги деревенели, а затем замерла, бледнея, оборачиваясь на раздражённый голос. Грегор. Он отправился на юг с Нэдом. Обманка глядела на неё так надменно, что она с трудом могла поверить, что тот не стоял здесь по-настоящему. Не повторял это оскорбление, скрестив руки на груди, словно бы отгораживаясь. Не желая иметь с ней никаких дел.       — Его приказ — и что угодно сыграешь.       Шаг, второй, скользящая по затылку ветвь, за которую зацепились волосы, и девушка, развернувшись, вновь помчалась дальше. Не разбирая дороги, не оборачиваясь. В груди закололо, а холодный воздух продолжал драть ей глотку. Пальцы костенели на юбке.       Ребекка перестала понимать, где она находилась. Да, она угодила в ловушку, это доходило до неё прекрасно, пусть и болезненно. Но девушка давно потеряла направление, где её похитила эта тварь. Она давно потеряла место, где разминулась с демонами. Плечо продолжало ныть, а совершенно неотличимые друг от друга деревья мелькали и мелькали. Цеплялись, переплетались ветвями, словно бы загоняли вглубь, скрывая дорогу к выходу. Она замедлилась, пытаясь разобрать в размытых силуэтах, надеясь отыскать какие-то подсказки о том, где она могла бы спастись.       — Это весьма прискорбные промахи…       Девушка с трудом перевела взгляд на иллюзию. Граф. Это неправда. Даже думай Арклайт так, Вальдман была полезна. Да, она ошиблась в тот раз. Отрицать это глупо. Да, он действительно был огорчён этим. Зол из-за этого. Но ведь прежде она…       — Хотя, полагаю, другого и не следовало ожидать.       Резкий взмах рукой, скрип зубов. Ветер, скрученный в ладони, сорвавшись с пальцев, вновь заискрился чем-то чуждым. Фальшивка, подражающая мужчине, растворилась. Вальдман выдохнула, опираясь на дерево и перешагивая через корни. Пытаясь восстановить дыхание, прежде чем приготовиться к новому бегству. Шаг, второй, третий, десятый…       — Ты не осознаёшь последствия своих решений.       Девушка скосила взгляд в сторону. Архелия. Будь она здесь, вместе с причитаниями и язвительными фразочками, занялась бы её раной. Её фальшивый образ сидел на ветви дерева, вредно, хитро ухмыляясь. Видя её и её ложь насквозь. Будь настоящая магесса здесь, тогда…       — Ты не можешь принять того, что не оставит и следа на тебе.       Девушка отвернулась, поджимая губы. Ледяные пальцы сжали ткань платья. Ей показалось, что она услышала смешок за спиной, но тот оборвался. Ребекка продолжила упрямо шагать дальше, чувствуя, как в глотке бился страх, как перед глазами мелькали пятна, как воздуха постоянно не хватало, потому что она никак не могла остановиться и перевести дух, как плечо…       — Подобрала вас и вырастила…       От хриплого, тихого, вымученного болезнью голоса у девушки внутри всё заледенело. Молли. Женщина умерла восемь лет назад. Ребекка медленно шла вперёд, шепча одними губами, стараясь не слушать голос за спиной, боясь обернуться, только бы не обернуться, нельзя оборачиваться, только не оборачиваться, ни в коем случае не оборачиваться…       — А в благодарность — убита вами же.       Ребекка зажмурилась, надавливая на уши ладонями и сгибаясь. Не слушать, она не слышала, ничего не слышно… Ноги болели так сильно, что девушка опустилась на колени и сжалась. Не слушать, не слышно, не слышала… Молли не говорила такого. Она бы и не сказала такого, даже будь жива. Не слушать…       Даже если думала так…       — Три года прошло, а ничего не поменялось.       Вальдман открыла глаза и застыла, смотря на брата, опустившегося перед ней.       Его не могло здесь быть.       Фауст улыбался.       — Ты как всегда по уши в проблемах…       По-дурацки, как и всегда.       Это всё неправда.       Юноша протянул руку вперёд убирая со лба девушки выбившиеся пряди.       — …а я опять должен спасать тебя.       Он усмехнулся, положив свою руку на её замёрзшие ладони.       Это всё обман.       Качнув головой и выдохнув, Фауст встал и сделал шаг назад.       Бледная Ребекка, сжав высохшую, холодную траву у своих ног, не мигая смотрела на него.       — Это так раздражает, знаешь.       Это неправда.       Он наклонился вперёд, смотря на сестру.       Улыбаясь.       Девушка оторвала правую руку от земли, чувствуя, как заледенели кончики пальцев.       — Только и делаешь, что мешаешься.       Цыкнув, Фауст отвёл взгляд в сторону и выпрямился.       Это обман.       Ребекка замотала головой, не отрывая глаз от брата.       Юноша выдохнул, отворачиваясь, шагая прочь. Небрежно бросая через плечо:       — Исчезни уже.       — Нет…       Качнув головой, девушка сжалась. Закусила губу, смотря, как Фауст шагал дальше, уходил прочь от неё.       Это неправда.       — Стой…       Перед глазами у неё всё поплыло. Ладони оледенели, а над самым ухом послышался треск.       Он не оборачивался.       Резко вдохнув, оторвав от земли примёрзшие ладони, девушка вскочила на ноги, протянув руку вперёд, чтобы ухватиться за брата, заорав во всю глотку:       — Стой!       Треск, переросший в скрежет и звон заглушили её голос. Ребекка почувствовала, как её локоть сдавило. Перед глазами появились перья. Пытаясь вырвать руку из хватки, девушка выдохнула, желая, чтобы эта тварь переломала себе кости…       Вальдман вскрикнула и сжалась, чувствуя, как её собственная магия прожгла что-то внутри. Хватка на руке ослабла, и девушка рухнула. В глазах плясали пятна, но вокруг стало тихо. Только этот болезненный звон никак не исчезал. Дышать стало труднее, холодный, почти как зимой, воздух, смешанный с запахом палёного мяса, драл глотку.       Девушка не могла шевельнуться. Даже слегка дёрнуться. Она продолжала часто дышать, словно бы задыхалась, в панике пытаясь разглядеть перед собой хоть что-то.       Она почувствовала, как её приподняли. Затем ощутила опору за спиной — холодную, как снег или лёд зимой. Ребекка видела размыто, но с ужасом осознавала, что перед ней была Эхидна.       — Не бойся. Как я сказала, я не желаю ничего дурного тебе.       За спиной женщины высились ледяные глыбы. Часть деревьев оказалась переломана льдом и выдрана с корнем из земли. Воздух трещал от электричества. Крылатая тварь, разодравшая девушке плечо, вцепившаяся в её руку, лежала в стороне, искалеченная, обожжённая. Крылья у твари были неестественно изогнуты, словно бы кости в них сломаны. Но, даже так, создание было живо. Ребекка слышала его надрывные, болезненные завывания и ругань.       — Граф и его люди скоро найдут тебя. Ты прекрасно дала им знать о себе этим магическим взрывом, пусть и навредила себе же.       Эхидна улыбалась. Она провела ладонью по лбу девушки, поправляя волосы. У неё были ледяные руки. Затем женщина провела пальцами под глазами Ребекки — стёрла выступившие слёзы. Девушка едва дышала, прибитая собственной беспомощностью и тщетными попытками хотя бы двинуться.       — Я покажу тебе кое-что. Смотри внимательно.       С этими словами, демон отстранилась. Она выпрямилась и медленно, расслаблено, хотя её могли обнаружить, прошла к твари в своём подчинении. Та продолжала дёргаться, изворачиваться — пыталась регенерировать? Женщина с улыбкой опустилась рядом с ней. Бережливо провела пальцами по перьям. От затылка вниз.       Когда Эхидна сдавила рукой шею демона, мученический крик твари прокатился по округе. Создание безуспешно пыталось встать, опираясь на свои сломанные, крылья и лапы. Пытался отбиться от своей же госпожи, но у него ничего не получалось. По округе разносился отвратительный, чуждый миру вопль демона, полный отчаяния и мольбы. Ребекка хотела закрыть уши, сжаться, отвернуться, но она не могла. Она продолжала наблюдать за тем, как эта тварь корчилась от боли, она продолжала слушать вопли создания, пребывавшего в агонии. Крики, от которых всё внутри сворачивалось, леденело, немело…       Голос твари становился тише. Когда она замолкла, её тело задымилось. И без того мутный лёд, окружавший женщину и проклятую птицу, пошёл чёрными трещинами. Несколько из деревьев, оказавшиеся рядом, также пошли чёрными прожилками. Ребекка всё ещё слышала вопли умирающего демона, когда позади, в глубине леса, раздались чьи-то голоса. Эхидна с улыбкой обернулась к дочери, прикладывая палец к губам, прежде, чем исчезнуть.