Silence, Fuck

В комнате темно, лишь свет из-под двери пытается проникнуть, нарушить покой её хозяина, который и без того не в самом лучшем настроении. За стеной играет музыка, что в данный момент действует на нервы. В любом другом случае Чонгук бы был не против, но сейчас он просто хочет уснуть и отдохнуть после учебного дня. Всеми силами пытается сконцентрировать внимание на голом дереве, что своими тонкими, словно прутья, ветвями бьёт по окну — это успокаивает намного лучше, чем считать овец или до десяти. В голове проносится вся эта ужасная неделя, и Чон устало прикрывает болящие от недосыпа глаза, пробуя успокоится. Он глубоко дышит, пытаясь не обращать внимание на запах сигаретного дыма, которым пропахала вся квартира, и его комната не является исключением. Юнги немного слетел с катушек после расставания, а Чонгуку приходится терпеть все выходки. Приходится терпеть каких-то людей, что нередко обитают в его с братом квартире, терпеть его пьяного, когда ему беспросветно сносит крышу, терпеть уже надоевший запах смога, который словно въелся в кровь и циркулирует вместе с ней по венам. Это достало. Есть определённая грань между развлечением себя для удовольствия, потому что так хочется быть беззаботным и пьяным, и развлечением для отвлечения от каких-то внутренних переживаний, пытаясь заставить себя забыть о проблемах. Многим нужно справляться с собой, пытаться бороться с щемящем сердцем и непроизвольными слезами. Потому что боль никому не приятна. Все любят, когда в жизни только хорошие моменты, чтобы просыпаться с утра и думать: "Какое красивое утром солнце!" Потому что нет проблем, заполняющих все наши мысли в любой неподходящий момент, и мы можем насладиться такими мгновениями. Вот и сейчас Юнги пытается обмануть себя и свои чувства, глупо надеясь, что большая и шумная компания сможет отвлечь. От всего. Темноволосый перекатывается на другой бок, всё так же пялясь в любой уголок комнаты, потому что реально нечего делать, кроме как слепо ждать возвращения блудного сына — здорового сна. Эта затея так же быстро пропадает, как и появляется, ведь это уже реально начинает его раздражать. За окном мелкими градинками падает снег, поблескивая от лунного света, и Чон думает, что не такая уж плохая идея сходить прогуляться, подышать кислородом. Ему нравится так гулять ночью, только вот старший брат всегда останавливает, но сейчас это вроде как не проблема; неизвестно сколько он влил в себя спиртного и в каком состоянии. Подросток садится на край кровати и поправляет смявшееся в некоторых местах одеяло. Одежду искать не нужно, ведь переодеваться он и так не хотел, неизвестно кто до него опять сможет домотаться, а предстать в неглиже перед незнакомцами ему не очень хочется. Темноволосый медленно открывает дверь, скрип которой даже не слышно из-за музыки, что струится из колонок, вылезает из своего уголка и медленно идёт к прихожей. Искренне надеется, что для остальных он сейчас совершенно невидим и сможет остаться незамеченным. Помимо остальных пар обуви, валяющихся рядом с обувной полкой, в дальнем углу до сих пор лежат его любимые ботинки. Парень искренне надеялся, чтобы какой-нибудь бухой тип по ошибке не ушел в них. Его молитвы были услышаны. Чон снимает обширное количество чужих курток с вешалки, которая скоро может не выдержать столько много килограмм, и достаёт из-под них свою. — Эй, куда собрался? Гук слышит знакомый голос и вздрагивает от неожиданности, а ведь почти удалось спокойно уйти. — На улицу, — попутно набрасывает на себя куртку. — Тебе это что-то дало? — подросток пытается сделать более грубый голос, ведь брат должен понять, что он как бы обижен. — Ты никуда не пойдёшь! — Мин разворачивается на пятках и хватается за стенку, чтобы удержать равновесие, ведь в голове всё плывёт. — С чего это? Гук застёгивает молнию и, не дождавшись ответа, хватается за ручку. — Ты меня слышал? — Юнги слишком тяжело сейчас держаться на ногах, и он чуть ли не падает, но вовремя удерживает равновесие. — Не хочу слышать выговор от твоих родителей, если с тобой что-то случится или ты свяжешься с кем-то не тем. — Не мои проблемы, — подросток дергает за ручку, и дверь автоматически открывается, но не успевает он выйти, как его грубо хватают за плечо и разворачивают. Это уже ни в какие рамки не лезет. Чонгук искренне злится; изо всех сил стискивает зубы и смотрит с напором, а в глазах черти играют. Ногтями впивается в кожу ладоней, так, чтобы чувствовать, что контроль остаётся при нём. Он дышит размеренно, мысленно успокаивая себя. Руку брата откидывает так, что та с большей отдачей ударяется о тело Юнги. Бить и так еле стоящего человека как-то позорно, особенно, если это двоюродный брат, и Чон лучше предпочтёт оставаться спокойным и вразумительным пока ещё может. — Что тебе от меня нужно? Я даже не могу нормально поспать и поесть в доме, где живу. Ты постоянно делаешь, что хочешь, а я что, хуже? Давай ты справишься со своими проблемами и тогда будешь диктовать что мне делать, надеюсь, я понятно объяснил. А теперь дай мне уйти. Подросток видит, как лицо Юнги расслабляется и он отходит в сторону, зачем-то пялясь в стену напротив. *** На улице прохладно, погода стала ещё ближе к зиме. На деревьях уже лежали новоиспечённые хлопья снега, как бы создавая белёсую оболочку. Луна также продолжала привлекать внимание своей округлостью — сегодня полнолуние. Чонгук решил далеко не уходить от дома, смысла всё равно не было, поэтому он сел на ближайшую лавочку во дворе. Запихал руки в карманы, чтобы лихой мороз не добрался до них. Изо рта выходил пар, быстренько исчезая в вечернем воздухе. Он все так же наблюдал за кружащимся в воздухе снегом, как до ушей дошёл сигнал о поступившем сообщении. Парень вытащил из кармана телефон и беглым взглядом прошёлся по нему: Sohi: Привет, Чонгуки-и, не хочешь встретиться? Думаю, нам нужно поговорить о твоём брате. Руки уже потихоньку начинают замерзать, и Чонгук обдаёт их горячим дыханием, чтобы хоть на пару секунд почувствовать мнимую теплоту. Он пару минут колеблется, ответить ли на её сообщение или сделать вид, что не заметил. Вроде как реально нужно прекратить этот бред, ведь именно эта Сохи все начала. Чон прокручивает в голове возможные варианты ответа и медленно печатает... Kook021: Где встретимся? Сам факт, что ему придется разговаривать со стервозной особой, его не устраивал, но что не сделаешь ради брата, ну и для своего благополучия тоже, ведь если Юнги возьмётся за ум, то и Чонгук сможет вернуться к повседневной жизни — со сном, отдыхом и душевным равновесием. Sohi: Даже не поздоровался, хоть я не удивлена. Встретимся возле баскетбольной площадки. Жду~ Подросток медленно встаёт с холодной лавочки и отряхивает штаны от прилипшего снега. Чон набирает побольше воздуха, пытаясь понять, зачем он идёт к этой змеюке и что она ему скажет. Дорога покрывается несколькими слоями блестящего снега, что хрустит из-за каждого вновь сделанного шага, а темноволосый по прежнему без настроения. Он упирается взглядом под ноги и совершенно не торопится. Растягивает время. В паре метров уже виднеется забор, в котором за множество лет успели сделать неимоверное количество дыр, а корзина для игры в баскетбол уже съехала в бок, удивительно, как ещё совсем не свалилась. Чонгук думает, что лучше бы поставили новую, ведь сюда уже никто не ходит, лишь изредка пробегают дети, доламывая и так сломанную баскетбольную площадку. Кругом выключен свет, хоть в этом районе в принципе живёт минимальное количество людей. По спине пробегается холодок, и становится как-то не по себе. Подросток останавливается возле единственного фонаря, отдающего последние гроши света. Постоянно оглядывается, ведь место и момент выглядят и вправду жуткими. Забор скрипит и покачивается в разные стороны от резких потоков ветра; это заставляет ещё больше напрячься. Недалеко от себя Чон видит чёрную как смоль машину со скрытыми номерами; из неё вылезают несколько парней; все одеты в тёмные комбинезоны, с перчатками на руках и капюшонами, что загораживают большую часть лица, лишь хитрая улыбка мелькает под светом фонаря. Чонгук искренне не понимает, что происходит, и идут ли эти бандиты по его душу, ведь он вроде не нарывался ни на кого. Драться перестал после строгого табу от учителей: "еще хоть раз будешь замешан в драке — быстро вылетишь из школы". Это, между прочим, вразумительное объяснение. А почему эти парни направляются в его сторону? Целенаправленно и резко они ступают по снежному асфальту, оставляя после себя лишь грязные вмятины. Чонгуку становится ещё холоднее прежнего, он наблюдает за ними, но убежать не может — гордость не позволяет. Бежать как грязный трус — не его в его компетенции, поэтому он все так же стоит, словно приросший к старому фонарю, готовому в любой момент выключиться и дать время замерзшему парню скрыться от всех. Но он все ещё освещает происходящее. — Вам от меня что-то нужно? Вы... меня знаете? — какие-то фразы сами вырываются, даже мозг не успевает их обработать. Голос предательски подрагивает, показывая всем внутренний страх, что Чонгук пытается скрыть в себе, ведь он мужчина. Он же сильный. — Не стоило обижать мою сестрёнку, мудак! — грубый голос разрезает новый поток ветра, доставляя с собой непонимание. — О чём это ты? Я правда не понимаю... — подросток отходит назад, слепо надеясь, что в любой момент они не продолжат медленно на него надвигаться, так же неожиданно, как гроза в солнечный летний день. Она застаёт одинаково незаметно, а ты лишь можешь наблюдать, как сердится и сгущается мрачными тучами, нависая над тобой. А ты стоишь под единственным в поле деревом, молясь, что оно скроет тебя от смертоносного дождя, забывая, что оно заманило тебя как глупца, ведь молния ударит именно в него. Чон упирается спиной в холодный фонарь, который от малейшего соприкосновения блекнет, но через пару секунд продолжает светить. В животе неприятное чувство тревоги и неизбежности происходящего. Первый удар обрушивается почти ожидаемо, Чон видел, как кулаки этого недомерка сжимаются. Щеку прожигает мгновенной болью, и подросток щурится под довольные улыбки. Ему надоело терпеть. Все эмоции смешиваются в один большой ком ненависти к жизни, и парень наносит ответный удар. Как видимо, их лидер не ожидал этого, и поэтому отшатнулся в сторону своих шавок, что в гневе выпучили глаза. Ядовитые взгляды из под чёрных капюшонов уставились на уставшего от происходящего подростка. И он вправду уже хочет убежать, но ноги совсем не слушаются, мозг плохо управляет всеми отделами организма. Главный из них кивает головой, и все остальные быстро набрасываются на еле стоящего подростка, словно дворовые псины, готовые сделать любую прихоть ради куска мяса. Чон прикрывается как может, пока незнакомцы наносят нескончаемое количество ударов по жизненно важным органам. Он сгибается пополам, потихоньку падая на грязный асфальт с растоптанным снегом. Боль прожигает все тело, дыхание сбивается. Каждый вздох даётся с неимоверной тяжестью и болью. Чонгук хрипит от прожигающей боли и чувствует, как кровь осторожно струится из его открытого рта. — За... что? — голос почти не слышен, лишь невнятное бормотание под окровавленный нос. Глаза произвольно наполняются слезами, смешиваясь с красной жидкостью. Боль мучительно медленно парализовала все конечности, а чёрные куртки незнакомцев сливались с чёрным небом. В голове все кружилось, пятна мелькали перед глазами, а пространство слишком давило. Чужие руки уже не чувствовались, также, как и боль; лишь шок и дезориентация во времени и пространстве. Грубые басы мужчин смешивались в один непонятный гул, парень изо всех сил пытался не отключаться. Сознание только на несколько процентов оставалось при нём. — Думаю с него хватит, иначе убьём его, — мужчины отошли в сторону, рассматривая изуродованную одежду парня, что смотрел в открытое небо чуть дыша. Кровь как изворотливая змея поползла вниз, сталкиваясь с нетронутым в некоторых местах снегом, оставляя после себя яркие пятна. — Сохи, можешь подойти! — Минджун решил не церемонится и позвать сестру. Он обещал помочь и не врал. Девушка открыла переднюю дверь, вальяжно вылезая из машины. Её каблуки стучали по голому асфальту, отдаваясь у Чона болью в висках. Она поправила своё пальто, присаживаясь на корточки рядом с парнем. Холодными руками провела по нежной щеке, собирая пальцами алую кровь, которая по непонятной причине впитывалась и засыхала на её коже словно яд. Она ехидно улыбнулась, а свет фонаря освещал её ровный ряд зубов и ярко-красную помаду. В глазах парня всё двоилось, а лёгкие спёрло в грудной клетке; дыхание было тяжёлое. Сил проверить, двигается ли его тело или нет, совсем не было. Рассудок потерялся где-то в пучине непонятных ему мыслей. Только часть информации доходила до мозга. — Прости, Чонгук-и, надо же как-то проучить твоего братика, — с присущей ей притворностью звучали слова. Сохи взъерошила пушистые волосы не реагирующего на происходящее подростка и встала. — Можем уходить, — девушка пронзила всех серьёзным взглядом и направилась обратно к машине. Парни посильнее натянули на себя капюшоны и последовали за ней, делая вид, будто сзади не лежит парень, истекающий кровью. Машина двинулась в неизвестном направлении, оставляя Чонгука наедине со своей слабостью и болью. Снежинки плавно летели вниз, приземляясь на его чёрные ресницы; возможно, только это помогало ему оставаться в сознании. — Хэй, парень, ты как? Жив? Боже... боже... Я должен вызвать скорую... Так же? — Чон видит чьё-то красивое лицо и понимает, что наконец-то может отключиться, ведь есть кто-то способный помочь ему.