Туда и обратно (дилогия)

      Митя проснулся, открыл глаза и лежал соображая, где находится, подставляя лицо ласкающему солнечному свету. Ужасно хотелось пить. Присев и опустив ноги на пол, все еще плохо соображая, пошлепал пальцами по голому настилу, поднялся и пошатываясь прошел в гостиную к мини-бару. И дело не в том, что вчера он напился, просто они не спали всю ночь, разойдясь по кроватям только утром.       На часах — двенадцать дня, а на журнальном столике — шипучий аспирин и записка от родителей. Митя хмыкнул, именно из-за привычки родителей будить и навещать сыновей по утрам, они ни разу не проснулись с Матвеем в одной кровати. А так хотелось!       Вчера они разыграли целый спектакль, с целью отмазаться от прогулки на яхте, родители укатили на целый день, оставив отпрысков без присмотра… Дима мечтательно зажмурился, и с блаженством припал к стакану с соком.       Все эти шпионские страсти конкретно напрягали, нужно как-то все рассказать родителям, прав Матвей, но… если его парень в данный момент не готов пойти до конца в плане секса, то Митя не готов к разговору с предками. Мало ли каким боком все выйдет, нужно хотя бы спокойно закончить школу.       Они провели уже десять дней в раю, до отъезда осталось всего ничего, и маячившее на горизонте возвращение, мягко говоря, расстраивало. То, что, он никогда не забудет эти каникулы, вспоминая каждый день и час, Митя знал. Как забыть это безумие? Эти дни на пляже с белым песком, эти звездные ночи и купания? Украденные поцелуи под солнцем, и изучающие все укромные места, под луной?       Как отказаться от этого прекрасного тела, каждый сантиметр которого, Митька успел изучить губами? Дарить наслаждение, ласкать и с радостью принимать в ответ от него.       Когда Митя впервые решился на… ну как решился, они просто столкнулись в дверях ванной комнаты, а на Матвее было лишь маленькое полотенце. Митька сорвался, прижал к стене, сполз по его телу, стаскивая за собой полотенце, прижался щекой к животу, подбородком ощущая уже налитый и готовый член. Ему просто сорвало все тормоза, и Митя втянул в себя такой родной запах, облизал пересохшие от волнения губы, отстранился, разглядывая и любуясь.       Господи, какой же он красивый, ровный, с четкими венами, невероятного, какого-то фарфорового цвета, просто произведение искусства, а не пенис. Митя дрожащей рукой оголил розовую головку, слизал капельку смазки и посмотрел на Матвея, который не дыша, во все глаза его рассматривал. Он просто не верил, что Митька, несотря на обещание, возьмет и так легко встанет перед ним на колени с целью — отсосать.       Митя вернулся к головке, медленно обводя ее языком, потом прошелся несколько раз вдоль всего члена, обхватил рукой и всосал. Матвей захрипел и Дима почувствовал подкатывающую волну оргазма. — Бля-я-я… я сейчас сам кончу… — схватился руками за свои коленки, утыкаясь лбом в живот Матвея. Задышал глубоко, пытаясь загнать накрывающее наслаждение подальше. Никогда раньше с ним такого не было. Он чуть не кончил от того, что попытался сделать минет! И он точно знал, ни с кем другим, такого не будет.       Матвей не выдержал, эта растянутая во времени пытка сводила с ума. Взяв одной рукой Митю за волосы, он отстранил от себя его голову, а второй рукой обхватив член, ткнулся им в Митькины губы: — Еще… — и Митя послушно открыл рот.       Он брал не глубоко, неуверенно и неумело, техника приходит с опытом. Но он старался, нежно лаская языком и аккуратно посасывая, помогал себе рукой, сосредотачиваясь на движениях, а не на стонах своего парня. Как же его это заводило! — Я сейчас… Мить, уже… — а Митя только попытался взять глубже, чувствуя во рту вкус выстреливающей спермы. Матвей стонал, стараясь не загнать свой ствол дальше в горло, это было непередаваемое ощущение, ноги ослабели, и он сполз по стене на пол, разводя ноги так, чтобы Митя оказался между ними.       Дима приспустил трусы, и ему показалось, что его член, выскочил из плена ткани с громким звоном, два нетерпеливых движения рукой, и он кончил на Матвея, успев схватится одной рукой за стену. А потом, сам от себя не ожидая, это было сродни помешательству, наклонился и слизал всю сперму с тела своего чуда, отстраняясь, заглядывая в глаза охуевшему Матвею и продолжая вылизывать все до капельки. — Ты… ты, блядь, просто пиздец — сумасшедший, — слова, скорее шипящие звуки, Матвей не узнавал свой собственный голос. Как можно быть таким развратным, таким открытым ко всему новому? — Это ты виноват, — Митя приблизился к его лицу и поцеловал, медленно, глубоко, тягуче, всасывая язык так, как только что сосал головку члена.       Так вот, когда Митька решился, у него совершенно не было расчета и надежды на ответные действия. Он, конечно, хотел. Хотел так, что скулы сводило до зубного скрежета. Но еще больше хотелось, чтобы Матвей сам сделал это, чтобы ему так же сорвало тормоза… и ему сорвало! Когда следующей ночью он ощущал на себе тяжесть тела своего чуда, которое покрывая поцелуями перемещалось все ниже и ниже, понял — куда ведут эти поцелуи, хотелось кричать от радости и удивления. — Да-да-да… хороший мой, сделай это! — Хочешь? — Матвей облизал яички. — Очень хочу! — Тогда, скажи мне… — пробежавшись языком по Митиному члену, Матвей отстранился, — чего ты хочешь.       Сказать? Что сказать? Что он хочет быть еще ближе, еще глубже, так, что бы рушились все барьеры и стирались грани не только физические, но и сознаний? Почему он чувствует все так остро, сильно? Потому что ему только семнадцать и все это так ново? Тогда почему никогда такого не было с девушками, даже впервые? Может быть это… что это, любовь? Это всегда так, у всех? Такая реальная и такая… первая? — Возьми его, в рот. Отсоси мне… — Хорошо.       Матвей старался, не к месту вспомнив одну французскую мадемуазель, некогда поразившую его своими мастерскими навыками, и попытался повторить то, что так понравилось ему самому.       Дима сходил с ума, у его парня получалось гораздо лучше, чем у него самого, дарить такие ласки. Если бы он не знал, что Матвей такой же новичок в этом плане, может быть даже стал ревновать… получалось просто фантастически, настоящий талант. — Чу-у-уд, ты охренителен… вот так, да, — еще одно движение губами по члену и Дима кончил.       А Матвей долго не думая, переместился на кровати, встал на колени, оставляя Митину голову между своих разведенных бедер и вогнал свой член ему в рот. Ну, а что? Не только Митьке можно быть таким развратным.

***

      Дима очнулся от размышлений и потрогал пах, сжал пальцами и застонал. Чудо еще спит, значит можно подготовиться к тому, что он задумал. Сегодня хочется пойти чуть дальше, и остается надеяться, что Матвей не откажется. Приняв душ, натянул на себя шорты, нашел в своих вещах тюбик со смазкой, взял телефон и пошел будить Матвея. Сладкое предвкушение заставляло внутренне сжиматься, сегодня произойдет что-то расчудесное — он уверен.       Матвей спал, сквозь дрему ощущая, как что-то щекочет его стопу, и чей-то голос зовет: — Чу-у-уд, чудо мое! Просыпайся, соня… — парень открыл глаза, еще стеклянным взглядом фокусируясь на том, кто примостился, сидя по-турецки, рядом с ним на кровати. Губы сами расплылись в улыбке, он потер кулаками глаза и рассмеялся, это чудовище снимало его пробуждение на телефон! — Привет, не снимай меня, я ужасен, — Матвей закрыл лицо ладонями, поглядывая на Митю сквозь раздвинутые пальцы. — Ты — прекрасен! Такой сладкий, съем тебя! — свободной рукой Митя прошелся по ребрам, заставляя убрать руки от лица и начать закрываться и хохотать. — От такого количества сладкого, не стошнит? Ай! Перестань… — Не стошнит! Пожелай мне доброго утра! — Митя смотрел на экран телефона, контролируя съемку. — Чудо желает своему чудовищу доброго утра! — Спой мне… — Митя сам удивился своей просьбе, казалось, она просто родилась и вырвалась, сбивая с толку его самого, а Матвей в ответ открыл рот и… запел!       Митя отбросил телефон и наклонился над своим парнем: — Ты нереальный! — расцеловал лицо, подставляя свое под ответные поцелуи, обхватил ладонями голову, зарываясь в волосы. — Хочу тебя! — М-м-м? — Матвей обхватил его ногами и резко перевернул на спину, захватил руки в замки и зафиксировал над головой. — Хочешь, значит получишь.       Митя облизал губы, сейчас он должен сказать, попросить… Не смотря на всю раскрепощенность в постели, озвучивать свои мысли и желания было не просто, вот тут точно — легче сосать, чем говорить. — Слушай, я тут подумал. Может попробуем ее у меня найти? — выдохнул, он смог, он сказал! — Кого, ее? — Матвей смотрел на своего парня, мягко говоря, как на странного. Митя зажмурился, бля… он думал, что его чудо догадливее. — Точку наслаждения, — Митя хлопнул себя ладонью по лбу. — Простату, твою мать! — Ты хочешь, что бы я трахнул тебя? Пальцами? — Да! — Тогда… нужна смазка? — Митя залез в карман и достал припасенный тюбик. — Какая предусмотрительность!       Матвей стянул с Димки шорты и подложил подушку под его задницу: — Эмм… будешь мне подсказывать? — Тоже мне, нашел знатока, — Митя раздвинул широко ноги и согнул их в коленях. Взял в руку член, обнажая головку и поглаживая ее большим пальцем, размазал выступающую смазку.       Матвей во все глаза рассматривал маленькую дырочку, она реально маленькая, как можно в ней поместиться? Взял тюбик в руки, открыл крышку, собираясь выдавить немного смазки на палец. — И мне выдави, так дрочить будет лучше, я думаю, — Митя протянул руку. — Ты не хочешь что бы я отсасывал в процессе? — Не то что бы не хочу, но наверное, первый раз так будет лучше, — он выдохнул пытаясь расслабиться. — Начинай! — Пиздец, как романтично, ты бы еще флажком махнул, — Матвей выдавил смазку себе и Мите, приставил подушечку указательного пальца между ягодицами, кружа и нажимая, расслабляя тугие мышцы, пока не увидел едва заметный кивок головой, дающий разрешения двигаться дальше. Палец продвинулся на фалангу вполне легко, наверное потому, что Митя не зажимался: — Нормально, давай теперь медленно по верхней стенке, — Дима скользил по стволу, надрачивая, почти не ощущая дискомфорта. — Такое впечатление, что мы мину ищем, а не точку наслаждения, — Матвей не смог не съехидничать. — Сам просил подсказывать! Бля… — Что, она? — Глубже давай, чего замер?       Палец по миллиметру продвигался дальше, нежно поглаживая мягкие стенки, наконец, нащупав какую-то неровность. — Еба-а-ать! — Митю выгнуло, и передернуло. Матвей замер. — Оно… бля-я-я! Погладь так еще!       Матвей сосредоточенно оглаживал нащупанную железу, найти ее оказалось не так трудно. Он внимательно смотрел на Димку, которого буквально корежило от наслаждения, который весь вспотел так, словно его облили водой. Мышцы напряжены, рука с бешеной скоростью дрочит, а вторая прорывает белье на кровати, стоны сквозь сжатые зубы, а голова мечется из стороны в сторону. Картина была столь развратной, столь мозгодробительной, что Матвей понял — через несколько минут он будет лежать так же, просто потому, что невозможно пройти мимо такого… Буквально еще через несколько секунд, Матвей ощутил, как простата уплотнилась. И, не успев испугаться, подумать, что сделал что-то не так, во все глаза наблюдал, как Митька выгнулся и закричал: — Сука! Сука! Да! Да-а-а! — Митя резко замер, а Матвей вытащив палец, пялился на обмякшее тело. — Мить! Митя! Ты чего? — Охуи-верти-тельно! — Матвейка нашел салфетки и обтер своего парня, давая тому время прийти в себя. — У тебя минута на отдышаться и заняться мной. И если я не буду орать также, пеняй на себя!

***

— Предки приходили? — Матвей вышел из душа совершенно голый, вытираясь на ходу полотенцем. — Ага, оставили записку и аспирин. Уплыли без нас. Собирайся скорее. Митька уже одетый в футболку и шорты, ждал разлегшись на кровати, наблюдая, как его парень достал свои шмотки и начал одеваться. — Что будем делать? — Может пойдем в ресторан, тот который у бассейна, пообедаем. Потом заскочим в основной корпус, я там в холле кабинку с мгновенными фотками видал. Ну, и затем на пляж… Как тебе такой план? — Согласен со всем, только мгновенное фото нам нафига? — уже одетый Матвей завязывал на голове яркую синюю бандану, которая ему просто фантастически шла. — А что, устроим фотосет, в стиле американских мелодрам, — Дима рассмеялся. — Представляешь, ленточка из фотографий прикрепленная к зеркалу? — Фу, это так приторно-сопливо! Но я — согласен. Идем?       Парни оккупировали фото-автомат на добрых полчаса, благо, желающие за ними в очередь не выстраивались. Первые снимки были чудовищными: они кривлялись, строили странные рожицы и показывали языки, пока Матвей не ухватил Митю за ухо посасывая мочку. Нехитрая ласка превратилась в дикий поцелуй, пошлое ласкание языками, вылизывание шей. Снимки были горячими и абсолютно прозрачными, никаких намеков, все предельно ясно — на них пара, любовники, очень близкие люди. Первым смог отстраниться Дима, сжал руками Матвея и прошептал: — Не смогу без тебя, никогда… Слышишь? Люблю! Люблю тебя, безумно! — ком в горле встал у обоих, ладони вспотели. Матвей зажмурился, выдохнул, прижался к чужой груди еще сильнее. — И я люблю! Умру без тебя, — он заплакал, незваные слезы покатились по щекам. Это так странно, плакать от счастья! Митя вытирал эти мокрые дорожки, уговаривая успокоиться. Хотя у самого глаза были на мокром месте, а в носу подло щипало. — Хороший мой, перестань, все ведь хорошо! Давай сейчас пойдем закинем фотки, и на пляж? — Матвей закивал головой соглашаясь, опасаясь лишний раз открыть рот, что бы не всхлипывать. — Но ты знай, я так счастлив. Это ведь правда? — Правда… пошли.       Это был самый счастливый день. Они бесились, как ненормальные, бегая по пляжу, купаясь, загорая. Вызывали кучу восхищенных и завистливых взглядов — красивые, юные, счастливые. Ночь опустилась неожиданно и ребята, так же неожиданно, попали на пляжную вечеринку, где отсутствовали их соотечественники. Алкоголь, адреналин, дикие танцы и сладкие поцелуи, за которые им хлопали, а не смотрели косо. Ложное ощущение полной свободы.       В свое бунгало они ввалились уже под утро, уставшие, слегка пьяные и шальные. Протрезветь пришлось очень быстро, перед родителями расположившимися в гостиной. — Э-э-э, привет родня! — Матвей вошел в гостиную первым, оставив Митю, запутовшегося в собственных ногах на пороге. — Где вас черти носят? — злой Олег с разбегу закричал на сына. В общем, он предполагал где носит парней: райское место, красивые девочки, все логично. Злился он исключительно из-за того, что жена полночи выносила ему мозг. — Да мы на вечеринке были…ик, пляжной, — Митя уже вошел в гостиную к родителям и Матвею. — И как там? Хоть результативно? — Игорь многозначительно поиграл бровями, кричать на сына он не собирался, что с них возьмешь — молодежь, хоть Вика и ему нервы потрепала основательно. Две наседки, не иначе. — А-а-а, пап… — Дима махнул рукой, — так, танцы зажимансы. Вечеринку то ли немцы устраивали, то ли хрен знает кто. Короче, все девки иностранки, и такие себе… не феншуй. — Ну смотря у кого… — Матвей решил прикольнуться, — моя леди феншуйная была, просто надо выбирать уметь. Митька заржал пьяной лошадью, погрозив пальцем: — Вот тут ты прав, надо уметь выбирать. — Ладно, раз с вами все в порядке, мы пойдем, — Ира недовольно поджала губы. — Не вижу с вами смысла сейчас разговаривать. Но! Матвей, не думай, что разговора удастся избежать. — Ой, Ир! Прекрати. — Олег жену не понимал и ее позиция была неприятна. — В его возрасте мы уже родителями были, а ты кудахчешь! Надоела уже, ты ему еще сопли начни вытирать. Если вляпается, то и твой контроль не поможет. — Вот тут согласен полностью! — Игорь был солидарен с другом. — До конца отдыха осталось всего пару дней, а вы парням оторваться не даете, вы же даже на дискотеки за ними таскаетесь и нас тянете. Пусть сами по себе отдохнут пару дней. Презервативы есть? — Игорь с вопросом посмотрел на сына. — Есть, могу поделиться если надо! Мне же мать половину чемодана ими нагрузила, но я столько не трахаюсь. — За языком следи! Сколько просить можно? — Вика поднялась с дивана, а Митя демонстративно зажал рот рукой. — Ладно, Ир, мы действительно перегибаем палку, ведь если захотят смогут такого натворить. Пусть спать ложатся, вон, еле на ногах стоят.       Родители ушли, а мальчишки повалились спать в чем были и на одну кровать, даже если родители завтра, или уже сегодня, навестят разбудить — это не будет выглядеть странным.       Следующие несколько дней выдались действительно спокойными, и свободными от родительской опеки, омрачало их только одно — скорый отъезд. Но счастье, оно и на родине счастье, этого не может изменить никакая география, и смена обстановки.

***

Митя вошел в кафе и не притормаживая прошел к отдельной кабинке, где его должен ждать Глеб. Они вернулись ночью, а едва проснувшись, парень залез в интернет, вывесив в социальной сети статус: «Я вернулся, я дома!». Почти сразу его набрал друг с предложением встретиться вечером и выпить пива. Диме не хотелось, резкая смена обстановки не располагала, но Глеб настоял. — Привет, извини задержался! — Митя пожал другу руку и приобнял, когда тот приподнялся из-за стола. — С наступившими тебя. — Привет дружище, и тебя… по тому же месту. Я тут заказал уже по бокальчику. Схожу отолью. Ок? — Да конечно, иди, что ж я тебя, держать буду? Глеб ушел, а Митя достал телефон и набрал номер: — Алло. — Привет, чудо. Ты как? — Нормально, а ты? — Да тоже, ничего… что делаешь? Ты дома? — Дома, в сети сижу, — Матвей реально сидел в интернете, изучая предложения на сайте недвижимости, но говорить пока об этом Мите не хотел. — А ты, чем занят? — Я… в кафешке, Глеб вытащил пива выпить, вот, — что-то не хорошее заскребло у Матвея в груди. — Но я не очень долго, обещаю! — Смотри мне! Тогда, до завтра? — Угу, пятый урок, через пятнадцать минут после звонка. — Договорились! Я уже скучаю! — И я, сильно-сильно, поэтому и звоню. — Верю! Ладно, давай уже, ложи трубку… — Окей, пока-пока, — Митя наблюдал, как вернувшийся Глеб присаживается напротив за столиком, положил телефон рядом на покрытую скатертью поверхность.       Матвей не услышал в трубке короткие гудки, а только какой-то шуршащий звук, он собирался нажать отбой, но… Любопытство — не порок? Он присел на кровати превращаясь в слух, когда тихо, но отчетливо услышал голос Глеба: — Рассказывай, как каникулы провел, хорошо отдохнули? — Отдохнули замечательно! Праздники прошли на ура. Курорт отпадный — рекомендую, — голос Мити был слышен гораздо ярче. — Ты тут как? — В общем, нормально… вот только, почему я тебя так срочно вызвонил… — Что-то случилось? — минутная пауза, тишина, во время которой Матвей напряг все свои нервные окончания. — Ты Кате давно звонил? Вот ты вернулся, скажи, ты ей звонил? — Нет, не звонил. — Ты же знаешь, она подруга моей сестры, все праздники провела с нами. Ответь, какого хрена Я, провожу с твоей девушкой большую часть времени? Почему Я, должен выслушивать жалобы и ее нытье о том, что ты бесчувственная скотина? А? — Я разберусь, — голос у Мити был ровным и безжизненным. — Ты уже сколько разбираешься? Не-е-ет, — злорадно протянул Глеб, — я конечно понимаю, что сейчас тебе не до нее, ты же в погоне за одной сладкой задницей! — Ты сейчас это о чем? — Не о чем, а о ком! О модельке нашей! Думаешь, я не вижу, как ты на него слюной капаешь? Ты его уже завалил? — Ты что несешь? — Не завалил, по лицу вижу, что нет. Но тут я тебя понимаю, сам на него с сентября дрочу! — Вот из тебя говно сейчас лезет, что, ревнуешь? — Я? Нет, просто хочу. Ты когда его уломаешь и наиграешься мне маякни — чисто по-дружески. — Значит, хочешь его? — Да! — Тогда, становись в очередь!       Телефон выпал из заледеневших пальцев Матвея, он весь окаменел. Обнял себя, обхватив плечи руками, и просидел так до самого утра.