Нежданное дитя

Рокэ смотрел на маленькое серебряное сердечко, которое Жанна слегка потирала пальцами, и не мог поверить своим глазам. Казалось, прошлое, которое он так старательно запирал в закромах своей памяти, нашло щелочку и вырвалось наружу. Перед глазами, как наяву, встало лицо Эсперансы, его пропавшей много лет назад беременной супруги, вспомнились их дни и ночи, проведенные в Алвасете, их свадьба и спустя несколько недель ее робкое «Росио, я беременна», его радость и гордость, и накатившее вслед за ними горе, когда юная маркиза Алвасете пропала за пару недель до родов. Тогда Алва обыскал все, что мог, все городки, деревни, постоялые дворы, но следов любимой Эсперансы так и не нашел. Ослепленный горем он готов был броситься со скалы, но его отец, соберано Алваро, настоял на отъезде сына в Лаик. — Рокэ, что с Вами? — раздался рядом взволнованный голос Жанны, и маршал тряхнул головой, возвращаясь в реальность. — Все в порядке, — мужчина постарался улыбнуться, чтобы скрыть охватившие его чувства. — Скажите, откуда у Вас эта милая вещица? Девушка чуть пожала плечами. — Эта та вещь, которая осталась от моей настоящей мамы, — она немного судорожно вздохнула, точно старалась сдержать слезы. — Мне ее отдали, когда я узнала, что я — приемная дочь своих родителей. Я Вам это уже рассказывала. — Да, я помню, — Рокэ кивнул и протянул руку к медальону. — Вы позволите? Жанна ничего не говоря сняла с шеи цепочку и вложила вещицу в пальцы мужчины. Алва повертел сердечко в руках. Оно выглядело так же, как он помнил. — Скажите, Вы когда-нибудь открывали его? — спросил маршал. Брови девушки взлетели вверх. — Он разве открывается? — удивилась она. — Да, — мужчина надавил на один из виноградных листочков и услышал тихий щелчок. — Вы его сломаете! — воскликнула девушка. — Не сломаю, не бойтесь, — улыбнулся Рокэ. — Этот медальон содержит один маленький секрет, о котором знали только мы с Эсперансой и мастер, который создавал его. Он повернул к Жанне раскрытые маленькие створки так, чтобы она увидела находящиеся внутри миниатюрные портреты. — Это… — девушка хлопнула глазами. — Это же Вы! — она указала на мужской портрет. — Верно, — улыбнулся мужчина. — Это я чуть больше двадцати лет назад. — А девушка? — Жанна перевела взгляд на второй портрет, на котором была изображена красивая юная кэналлийка с копной темно-каштановых локонов и зелеными, как у самой Жанны, глазами. — Девушку звали, как я уже говорил, Эсперансой, — Алва тяжело вздохнул. — Она была моей супругой и должна была стать матерью наших детей. Когда она пропала, она была беременна и вот-вот должна была родить. Жанна снова захлопала глазами, потом приоткрыла рот, собираясь что-то сказать, и тут же его закрыла. Потом нервно хихикнула. — Вы… Вы это… — девушка сглотнула. — Вы сейчас на что намекаете? Маршал хмыкнул, а потом заливисто рассмеялся. — Милая, я пока ни на что не намекаю, — сказал Рокэ когда смог успокоится. — Однако вижу довольно много совпадений. — Я вижу только одно, — Жанна на мгновение задумалась. — Ну два. Это мой медальон и мой возраст. — Возраст? — Ну да, — девушка повела плечом. — Мне двадцать лет. Алва хмыкнул. — И внешность, — он ласково пригладил девичьи локоны. — Это спорный вопрос, — Жанна закатила глаза. — Тем более как Вы объясните то, что Ваша жена попала туда, откуда я? Сомневаюсь, что у нее был друг-изобретатель, собравший телепорт. — У нас здесь нет телепортов, Вы правы, но здесь достаточно иных сил, — маршал легонько сжал руку девушки. — Я не знаю, как объяснить исчезновение Эсперансы и появление ее медальона у Вас. Но я замечаю у Вас некоторые жесты, которые были присущи моей супруге, Вы очень похоже хмуритесь, когда размышляете, и, совсем как она, прикусываете нижнюю губку. Во сне, когда Вам снились кошмары, Вы разговаривали на кэналли, который Вы называете испанским, — Рокэ мягко улыбнулся. — И когда я с Вами заговорил, Вы назвали меня Padre. — «Отец», — потрясенно перевела Жанна. — Не может быть, — она потрясла головой. — Я ничего подобного не помню. — Если Вы сомневаетесь в моих словах, то можете эту деталь уточнить у любого из моих кэналлийцев или же у Маркоса, лекаря, который в тот момент был подле Вас, — мужчина поднял руку и нежно очертил девичий подбородок, заставляя ее посмотреть на себя. — В любом случае у нас есть только два варианта: или Вы признаете, что Вы — действительно моя дочь со всеми вытекающими, так как я в этом почти уверен, потому что не верю в такие совпадения, или Вы остаетесь моей подопечной до Олларии, а там попробуем Вас отправить обратно, если, конечно, в книгах что-то найдется. Что Вы предпочтете? Жанна хмыкнула. — Я предпочту лечь спать, — она прикрыла глаза. — Слишком много всего за сегодня. Алва рассмеялся, давя в груди неожиданно появившееся чувство обиды. — И даже в этом Вы похоже на Эсперансу, — сказал он, поднимаясь с кровати. — Она тоже любила хоть на пару часов, но отсрочить принятие решения. Что ж, пусть будет по-Вашему.