Искра

      Леви определенно меня зацепила как человек.       Иногда такое бывает: видишь кого-то и понимаешь, что вы с ним похожи в случайных мелочах.       Только я определенно была хуже.       Леви отлично знала библиотеку своей гильдии, впрочем, даже ей было далеко до того, чтобы знать все книги от корки до корки, о чем она прямо говорила, не скрывая лукавой улыбки профи в своем деле. Она была умна, не побоюсь этого противного выражения, не по годам и одарена какой-то своей мистический гениальностью. Или же у меня каждый был удивителен и чудесен, я точно сказать не могла.       Книги напирали со всех сторон, и я, всю жизнь привыкшая греть колени горячим ноутбуком, сидя в четырех стенах, почувствовала непривычную скованность, как будто каждый стеллаж или полка — части огромной клетки. А потом добавилась невыносимая духота и жара, накинувшаяся на меня непонятно из-за чего, впрочем, Люси, сидевшая рядом, чувствовала тоже самое. С ней вообще все было кристально ясно: увлеченная творческим процессом, Хартфилия не только была погружена в работу по нашему возвращению, но и даже в момент моей отправки ко сну она еще что-то усердно выводила. А спать я легла довольно поздно, учитывая неприятный казус с Нацу. Относительно неприятный.       Это уже потом с утра Люси как-то меня убедила за чашкой чая, что есть помногу — норма. Метаболизм, трата энергии, мужской организм и все прочие штучки, в которые я кое-как уверовала. Но все равно…       Готовить я умела многое. Но не с термической обработкой, избавьте меня от этого. Если электрическая плита как-то еще помогала мне справиться с фобией и попробовать пару раз пожарить что-то или потушить (с переменным успехом), то здесь, на этой злополучной кухне, я не могла сделать ничего, а салат из каких-нибудь помидоров-огурчиков нездоровый аппетит Драгнила не удовлетворит, тут даже спрашивать не надо.       И, увидев мое замешательство, благородный рыцарь пришел на помощь. И выбрал он самый экстравагантный способ спасения дамы в беде. Нет бы взять эту сковородку из моих непроизвольно трясущихся рук и сделать себе нормальный мужской ужин, покидав в кипящее масло все съедобное и хоть мало-мальски сочетающееся между собой. Нет же, «Грейс, давай я тебя научу», как будто я раньше питалась только полуфабрикатами из микроволновки или едой из ресторанов. По крайней мере, последнее точно не про меня, приходилось перебиваться по-разному.       В итоге мы приготовили на пару омлет со всем, что только подходило для такого блюда и могло найтись в холодильнике. Подгорелый, но все же съедобный омлет. И когда я уминала за обе щеки после голодного дня, наполненного беготнёй, «маленький шедевр двух больших криворучек», то мысли вертелись лишь вокруг газа и плиты. Я боялась, честно, что в меня брызнет масло (ожоги тоже вызывали у меня массу «положительных» эмоций) или что сковорода не удержится в моих руках, но…       Обошлось? По какому-то волшебству все действительно прошло как надо. Мы поужинали, причем неплохо. И почему-то я даже наполовину перестала бояться своего молчания.       А с утра на пару с сонной Люси мне предстояло отправиться в обитель знаний за поиском ответов. Праздник праздником, но делу не стоять на месте.       Мы захватили лишь Леви в качестве главного эксперта и проводника по миру книжных полок. Остальные, конечно, «рвались в бой» не меньше, но толпа жаждущих помочь сделала бы лишь хуже. Дело не в количестве рабочих рук, а в том, как быстро человек ориентируется в библиотеке. Куча ротозеев, бегающих по проемам между шкафами, чтобы показать непонятную картинку в очередном фолианте, нам была явно не к месту и не ко времени.       Кстати о времени.       — Значит, ты прошла через туннель, соединяющий два совершенно различных места, разделенных пространством и временем?       Представить Леви в роли преподавателя физики мне не составило труда. Проблему моей вольной фантазии составляло только представление о том, как на такую миниатюрную кладезь знаний отреагируют двухметровые выпускные классы.       — Это был межпространственный портал, — маленькие ручки Леви упали на потертую обложку толстой книги, которую она листала всего десять секунд назад. — Это самый логичный вариант.       — У меня вопрос, — вклиниваюсь я, потому что один вопрос не давал мне успокоения целое утро. — Как идет время здесь и в мире, откуда я пришла?       Сонная Люси не уловила смысла этого вопроса: непонимание скользит в ее беглом усталом взгляде. Но Леви поняла все.       — Я не могу сказать точно, тут есть три варианта, — пальцы забарабанили по обложке, как будто ускоряя умственный процесс. — Время тут может бежать либо быстрее, либо медленнее, либо оно никак не отличимо от течения в твоем мире. Может быть все. Пока тут прошло три дня, в другой реальности пройдет три минуты. Или три года.       Нет, миру определенно не нужна лишняя любовь или доброта. Миру нужна определенность, та константа, за которую можно уцепиться руками, чтобы не упасть в пропасть возможных и невозможных вариантов. Что-то должно быть точным, каменным и непреклонным, иначе как жить?       Я сидела в полной растерянности с осознанием того, что даже мое желание выйти с малыми потерями со всех сторон из этой истории не сделает ничего. Жизнь вертится и крутится как хочет, порталы открываются на случайных местах, впуская в иной мир совершенно посторонних людей. И нет ничего определенного, имеющего вес, про что можно с каплей уверенности сказать: «Я знаю, это так».       А ведь говорили мне, что будущее за точными и естественными науками. Не за литературой, не за живописью, не за музыкой, а за пресловутой химией или биологией. Надо было учить физику, видимо, чтобы сидеть и разбираться в этой чертовой мультивселенной.

***

      Путешествие между мирами тут оказывается явлением не новым, и узнаю я это почему-то спустя семьдесят два часа (или сколько уже прошло?). Впрочем, для меня многое доходило с запозданием.       Еще до моего пришествия Фейри Тейл попал в весьма занимательное приключение, развернувшееся в параллельной реальности. Недавно меня глодали сомнения: как эти люди с таким спокойствием реагируют на гостью из другого мира? А теперь до меня дошло. С опозданием, ага.       Да и духи Люси оказываются жителями иной реальности. В этом месте даже самым безумным вещам, над которыми ломали головы физики Земли, не удивляются, потому что они в порядке закономерных вещей. А тут я лишняя. Инородное тело, заноза, застрявшая в мякоти волшебства.       — Слишком много информации! — не выдержала Леви. Люси почти подскочила на стуле, правда, не от испуга: полчаса назад какая-то книжонка, чью обложку я не рассмотрела, соблазнила ее больше, чем поиски ответа.       Да что уж говорить, я, самый заинтересованный в этих теориях про миры человек, уткнулась в главу про эфир какого-то огромного справочника. Оказывается, магия витает даже вокруг людей, не говоря уже о запасе в их организме. А если так, то я — пустое место, черная дыра в этом движении магических частиц?       — Да, другие миры определенно есть, в некоторые можно проникнуть с помощью артефактов, определенных проходов и порталов. Анима забросила нас в Эдолас, ключи открывают проход между миром людей и духов, но ведь таких ясных случаев единицы… — раскладывала все по полочкам Леви, разрушая мою надежду с каждым словом.       — Все безнадежно? — улыбнулась я, собирая какие-то неведомые силы для этого жеста.       Но моя улыбка сочилась горечью и ядом поражения. Мне не надо этого видеть, чтобы знать.       Леви не дала однозначного ответа. Ни «да», ни «нет» — пару секунд мы обе жили в зависшей неопределенности, пожирающей изнутри. Страх — это не когда ждешь ответа, говорящего о том, что все будет хорошо. Это ожидание чего угодно, но определенного, железобетонного, твердого под ногами.       — Книг много. Наша библиотека — лишь малая часть того, что было написано про все на свете. Про магию, про миры, про перемещения… Нам остается только искать и не опускать руки. И это будет долго.       А раньше я думала, что самая большая замочная скважина в истории — это Интернет. И хорошо, что тут его нет, ибо рыть в сотне гугловских страниц мне ой как не хотелось. Но и книги не внушали мне лишней радости.       Всего лишь информационный круг, замкнувший вокруг меня и парадокса с мультивселенной…       — Вы как хотите, а я к Мире, — голос Люси сочился усталостью от этого момента настолько, что мне тоже захотелось за компанию убежать в здание гильдии и попросить у Мираджейн выпить чего-нибудь горячего, но в горло даже вода не полезла бы.       Я проводила Хартфилию взглядом и потом еще долго смотрела на ближайший стеллаж, залитый солнечным светом. Невыносимо тоскливо. После верчения на стуле и попыток сосчитать пылинки в лучах, я убедилась, что Леви крепко засела в своей работе. Я лишь была сторонним наблюдателем, отвлекавшимся на какую-то чушь окружающего пространства. Даже когда ножки стула неприятно заскрипели, вызывая у моих ушей агонию, никакой ответной реакции не последовало. И разве это не лучший знак, что я могу сделать что-то для себя? Пойти поесть, погулять или свалить куда подальше, потому что библиотеку вынести было невозможно, что бы она не хранила на своих бесчисленных полках.       И я двинулась к выходу, спрятанному за лабиринтом жавшихся друг к другу шкафов. Я не думаю, что помещение библиотеки было нереально большим, но все же выход не желал представать передо мной во всей красе. Ну и как полагается жанру моей жизни, с какой-то полки выпала торчавшая на половину книга, стоило мне задеть ее плечом.       «Парапсихология. Феномен магии у тех, кто ею не обладает»*. Отличное название для книги, определенно, запоминается просто слету.       Есть такое совершенно бессмысленное гадание, для которого не требуется никаких материалов, навыков или тех же парапсихологических способностей. Берется ближайшая книга и открывается на случайной странице. Читайте оттуда что хотите — верхнюю строчку, нижнюю, целый абзац или первое слово, — потому что результат никоим образом не повлияют на вашу жизнь. Веселье да и только, очередной бред, над которым можно посмеяться. Мы с Рэйчел не раз баловались этой чушью, и, видимо, по привычке руки сами по себе открыли книгу где-то на середине.       Скептицизма у меня не занимать в те моменты, когда передо мной раскладываю карты Таро или открывают журнал с гороскопом на неделю. Не могут цветные картонки и массивные газовые шары за миллионы световых лет от Земли решать человеческую судьбу, это ясно как белый день.       Но мои скептичные устои вдруг пошатнулись, как здание при землетрясении.       Заголовок «Пирокинез» черными буквами и бегущий за ним текст в две колонки, где я мельком рассмотрела лишь два словосочетания: «люди без магии» и «частные случаи». Какая смешная случайность.       Я не отрицала судьбу. Наверное. Мне нужно что-то оправдать даже не в своих неудачах, а в творящемся вокруг. Не может бред вершится сам по себе.       И все эти совпадения… Слишком много вещей, чтобы назвать их случайностью.       Настало, видимо, время, когда я начинаю сомневаться во всем, что казалось раньше непреложной истиной. Это нормально. По крайней мере, я об этом что-то слышала. Взгляды на то и даны, чтобы меняться раз от раза… А могу ли я точно говорить об этом? Если бы только под ногами было хоть что-то каменное и устойчивое…       Дверь заскрипела, и я почти выронила книгу из рук. А Люси однако же быстро вернулась на помощь своей подруге, самоотверженность одним недосыпом не убьешь.       Но когда передо мной предстал Нацу с широченной улыбкой, я чуть не попросила сменить персонажа, потому что не тот герой сейчас в эту повесть зашел. Люси же настоятельно просила никого не посылать Драгнила в библиотеку, потому что он был лишь помехой. Мне даже стало как-то обидно за него, хотя я была не меньшим противником его помощи. Ладно, Люси смело и жертвенно взяла на себя роль моей опекунши, Леви тут была как рыба в воде. Еще можно было найти себе подручных, например, спокойную Эрзу, милашку-Венди или Лисанну, порывавшуюся уже пойти с нами, на что Люси бросила неоднозначную для меня фразу: «Мы сами, наслаждайся возвращением». Кто угодно подходил на роль четвертого в нашей команде, но не Нацу.       — Я слышал, что вы тут что-то ищете, — он положил руку на мое плечо и наклонился над книгой. — Пи-ро-ки-нез… О, моя тема!       — Ты хуже любого пирокинетика, — сорвалась усмешка, когда я захлопнула книгу и поставила ее на место.       — Ну уж ни у кого не такого мастерства как у огненного убийцы драконов! — фыркнул Драгнил, усмотрев в весьма задевающей фразе сомнения в его способностях.       Я даже не смела хотя бы на секунду занизить его способности. О нет, мне нужно каких-либо лишних убеждений, и так все кристально чисто: этот человек мог устроить геноцид огромной территории парой взмахов кулаками.       — Убийца?.. — медленно дошло до меня.       Ну конечно.       Магия — это такое же оружие, как винтовка или ядерная бомба. Правда намного изощренней и красивее, этакая пуля в яркой фольге. Войны для магического мира, наверное, не в новинку, ровно как и сражения в моей реальности, люди везде одинаковы. К каким бы умственным заключениям не приходило человечество, не корми их хлебом, а дай вырезать своего же.       — Я никого не убивал из драконов, — отрезал Нацу, и на лице его проскользнула тень невиданной серьезности. — Игнил научил меня управлять огнем, и моя сила зовется так, потому что никакая иная магия не может противостоять драконьей силе. У Венди похожая сила, если ты не веришь, что я не убивал никого.       — Как-то совсем дико… Прости, если я не так все восприняла. Я все понимаю на своей волне, хах… Очень сложно с лету разбираться в этих магических штучках.       Вышло очень неловко. А, стоп, бывало иначе?       — Я могу рассказать тебе что-нибудь. Например, сегодня днем или вечером, когда освободишься, — какая милая просьба.       — Да, давай…       Погодите-ка.       Пожалуйста, просто нажмите на кнопку паузы.       Я согласилась?       Вот так за пару секунд законченный социофоб ответил положительно на предложение о встрече? А этот мир точно ничего не делает с моим разумом?       Но мне было даже не страшно или стыдно, а совершенно безразлично, как будто Рэйчел вытащила меня на прогулку или какая-нибудь подружка пригласила доделать школьный проект к себе домой. Совершенно нормально встречаться с людьми, звать их в гости и говорит о чем-то важном (или же о всякой чепухе), и почему-то раньше простая истина была для меня недоступна.       Какое-то волшебство. И мне ни капли не волнительно, что вечером или даже днем мне придется не только слушать, но и что-то говорить.       — Э-э-эй! — оказалось, что не мир трясся перед моими глазами, а меня тормошили за плечо. — Мы так и не договорились, во сколько я могу с тобой прогуляться. Ты меня слушаешь?       — Извини, я просто все чаще рассматриваю свои поступки в ретроспективе, — криво улыбнулась я. — У меня раньше не было много знакомых, чтобы часто куда-либо ходить с ними. А про время, так выбери любое удобное. У меня, увы, дел здесь быть не может…       — Рет… чего? Это болезнь какая-то? — видимо, непонятное слово волновало его больше всего.       — Ре-тро-спек-ти-ва, — произнесла я по слогам, даже не надеясь, что в этом мире такое понятие вообще есть. — Это взгляд в прошлое или что-то в этом стиле. Не удивляйся, если я неправильно употребила.       — Я слишком многого не знаю, а ты наоборот…       Он действительно считал меня умной или это что-то на грани моего личного непонимания?       — Экзистенциализм, сингулярность, метафизика. Понятия не имею, что это, но произнести могу. Как видишь, далеко не показатель, что я знаю много, а ты мало, — надеюсь, это достаточно для утешения. Хотя Драгнил и не выглядел расстроенным фактом, что я знаю кучу странных слов. — Ну еще никогда не поздно заняться самообразованием.       Звучит как очередная мотивационная картинка с умной цитатой.       — Ну это скучно… — недовольно протянул Нацу. — Одних уроков с Эрзой в прошлом мне хватило.       — Книги тут по алфавиту. Начинай с буквы «А» и вперед, Самоучка.*       А мне надо к Леви.       Если взглянуть на себя из недалеко прошлого, даже не заходя дальше двух-трех часов, то какой вывод нарисовывается? Однозначно, что я ничего не сделала для своего спасения. Ровно ничего. Потому что эта библиотека была мне чужой, ровно как и подруга Люси. И сама Люси отчасти не спешила стать родной и близкой. Может быть, и не я здесь инородное тело, а все вокруг меня лишнее и чуждое. Но ведь невозможно свалить на чужие плечи то, в чем у меня заложено не мало заинтересованности. Хотя бы спрошу что к чему.       Я не могу подобрать красивый образ к течению жизни, но то, о чем я могу поведать — твердость под ногами. Пока не встанешь и не пересилишь себя, ее не будет.