Искра

«Случайностей нет только в хорошей литературе, в жизни же они бывают на каждом шагу, и притом — преглупые». © Эрих Мария Ремарк, «Триумфальная арка»

      Почему за работами будущее и почему люди вечно рисуют себе жуткие картины гибели мира под гнетом искусственного разума в железной оболочке? Все просто: роботы могут отключаться в нужный момент, впадать в забытье и не чувствовать тягучее время, проплывающее мимо. А еще железные ублюдки будут сильнее кожаных мешков, обладая относительным бессмертием, но, кажется, это совершенно другая история.       Я бы тоже хотела отключаться хотя бы на время. За три дня мою голову наполнило столько мусора, что я ходила в прострации большую часть времени, представляя собой сонное нечто, желающее лишь провалиться сквозь землю.       Если быть предельно точной по отношению к делу, то надо идти от самого начала.       Обед мы провели тихо и скромно, если можно так отозваться: поели, ничего не снесли, никого не убили и также без приключений добрались до гильдии, где нас уже ждала замечательная новость, пришедшая почему-то с опозданием. Вместо разбросанной беготни за загадочным неопознанным объектом нас ждала целая экспедиция, организованная Магическим Советом. В руководство был выставлен небольшой отряд Рунных Рыцарей, о которых я особо ничего и не узнала, но резонно предположила, что они тождественны местной полиции. Этакие магические копы.       Потом пришлось все же согласиться на то, к чему меня тащили несколько дней, а именно к вступлению в гильдию, потому что правила экспедиции обязывали быть только магам, официально принадлежащим к легальным гильдийским объединениям. Может быть, метка меня не расстроила, и в какое-то время накручивание по поводу того, что кто-то годами не может найти место там, где хочет, а мне все дали бесплатно и совершенно без заслуги, спало, но события уехали не в ту сторону.       Условие задачки «Грейс и гильдия» было с подковыркой, надо только вчитаться в пункт с тем, что к расследованию по делу существа, проедающего в пространстве дыры, допускаются… маги!       Даже каким-нибудь дурацким видом магии, например, способностью листать книги взглядом или создавать фигуры из слюней, я не обладала.       Конечно, я не шла на конкурс волшебных талантов, только поставленная цель от этого не превращалась в детскую игру, которую устраивают отцы своим отпрыскам, зарывая на заднем дворе коробочку с безделушками и выдавая нарисованную поддельную карту поиска сокровищ. Мы искали кое-что жуткое и неопознанное, и тут даже дурацкая магия может пригодится.       Я поделилась лишь раз этим опасением, после того, как на моей руке уже красовалась метка бирюзового цвета, из-за которой разразился даже небольшой дружеский спор. Истина должна быть найдена: а вдруг это зелено-голубой? Малахитовый?       Поделилась и замолкла.       Есть иной выход? Я не могла послать кого-то решать мои проблемы, и не потому что это стыдно или неловко — так просто нельзя. Мне еще чертовски везет, если кто-то со мной возится, а не отправляет меня разбираться со своими бедами в одиночку.       И мне приходится лгать, подставляя свою жизнь под угрозу.       Неудивительно, что в голове у меня был полнейший кавардак, который не убрать даже самосвалом.       На поезд сели мы на следующий день после официальной регистрации в гильдии; поездка, надо сказать, выдалась долгой даже для меня, невосприимчивой ни к какому укачиванию, не говоря уже о Нацу, жалость к которому можно было измерять только кубометрами воды в океанах. Я не была сильна в биологии или географии (ну хотя бы знала, чем отличаются индейцы от индийцев), и поэтому часть поездки мысли были заняты попыткой вспомнить, что представляет из себя цветок вереск и могла ли я его видеть где-то дома. Потом уже до меня дошло, что в округе я его не видела, но ведь вереск не был большой редкостью для Северной Америки.       Что-то было в этом вереске северное, я даже не могла объяснить, откуда приходили такие ассоциации.       Впрочем, потом все сложилось в единую картину.       Для Фиора традиция называть города цветами или растениями устоялась давно, мне это стало ясно уже после нескольких взглядов на карту, где другие названия я либо не уловила, либо их действительно не было. Путь лежал как раз в город Вереск, но вышло для меня немного странно, ведь все знали, где располагался этот населенный пункт, но не я. И когда мне удалось спросить, в какую сторону света движется поезд, ответ прозвучал более чем предсказуемый.       На север.       Но лютые морозы и вечные льды не встретили нас по приезду. Все было обычно, зелено, иногда встречались диковинные маленькие цветы — в целом, флора осталась почти такой же; оценить местную фауну мне еще не пришлось. Хотя тут комаров явно больше, чем в Магнолии и окрестностях. Второй день закончился в отеле, когда обессиленный от поездки Нацу заявил, что даже мое возвращение может быть отодвинуто на пару часов, а вот без отдыха жизнь Драгнила отодвинется прямо под гробовую доску. Я не испытала никакой обиды на него, понимая, что хуже всех пришлось отнюдь не мне или, скажем, Люси — мы с ней как раз производили впечатление хрупких барышень, которых можно уморить стуком колес и тряской.       Третий день начался в полдень. Это меня немного насторожило, ведь как бы отдых не требовался, но тянуть время — дорогое развлечение. Может, для большинства из тех, кто соберется на поимку непонятной твари, будет очередное задание, но для меня стоял вопрос жизнь и смерти. Было слишком много подводных камней в плане, на которые лодка приключений должна наскочить позже (и, желательно, не разбиться), и все выглядело как-то слишком удручающе.       Но я снова промолчала.       Под вечер мы добрались до лагеря, разбитого в поле под окраиной города, и это место немного успокоило меня. Дело в том, что тут не пахло ни умнейшими магами всего мира, от которых так бы и веяло пафосом и умом, давящим любого, кто знал меньше, ни такими же дичайшими индивидами, какие могли водиться только в Фейри Тейле. Незнакомые лица выглядели не совсем серыми, но никаких эмоций от них я не испытала, и это даже шло на руку: от эмоциональных встрясок устаешь порою сильнее, чем от постоянных хождений по городу. Пока оставшаяся часть нашей временной команды (следовало бы придумать какое-нибудь идиотское саркастическое название) бродила в поисках знакомых лиц, я бездельничала до момента, когда меня не сморил сон.       Удивительно, но встала я свежей и бодрой (и новой отнюдь не в двенадцать дня).       Выбравшись из палатки, которую я по воле жребия делила с Нацу, я вдохнула свежий воздух, не пропитанный запахом города, и уже приготовилась сделать что-то такое правильное, например, зарядку или пробежку, как заметила, что мой сосед не только не спал, но и бродил неподалеку.       — Приступ ранней пташки? — что ж, язык у меня развязывался вместе с восходом солнца.       — Я больше не засну, — Нацу без стеснения широко зевнул и потянулся, разминая руки. — Выспался в поезде. А теперь надо что-то делать, вот только что?       — Как будто ты не знаешь, что обычно делают в таких случаях, — я и сама подозревала, что мое последующее предложение будет банальным, о нем наверняка можно подумать в первую очередь, когда в глаза вдруг бросается розовеющее небо с гаснущими звездами, но с Нацу всегда вещи творятся совершенно фантастические. — Только не смотри так, как будто бы ты сам отказался посмотреть на восход!       Над лагерем пронеслось звучное «А-а-а-а!», которое бы разбудило даже мертвого, будь оно хоть еще на децибел громче. На этот раз все обошлось, видимо, даже окружающий мир радовался утру, которое мы должны были встретить.       Некоторые вещи складывают до жути удачно. Как в хорошем фильме, где никогда не бывает дурацких событий под графой «стечение обстоятельств», но бывают чересчур блестящие кадры. И даже на этот раз над небольшим обрывом у реки, затянутой туманной пеленой, нашлось поваленное дерево, едва тронутое росой. И усевшись на влажную кору, мы уставились на восток в ожидании то ли солнца, то ли небесного переворота.       — Это немного скучно, — Нацу заерзал на дереве, и я почти уже согласилась отпустить его, но вдруг вспомнила, что если мы одни, то грех не дать волю свободному уму, который иногда просит пищи.       — Почему? Нет, я не в том смысле, что ты должен прям от восторга в конвульсиях биться, но разве тут замешаны не другие эмоции? Умиротворение или волна собственных мыслей? Романтика же.       — Романтика — это когда свечи, лепестки роз и еда. Много хорошей еды в отличном ресторане…       — Я не о той романтике! — всполошилась я, но потом как-то разом вернулась в обратное положение. Ну да, неловко разговаривать о всяких романтических делах с парнем, но, ей-богу, институт благородных девиц я не посещала даже на школьных экскурсиях. Да и Нацу не был тем, от кого меня воротило так, что я бы не решилась о любовных темах даже заикаться лишний раз. — О флере, ауре или называй как хочешь.       — А еда лучше…       Мое «Кто бы сомневался» застряло в горле на полпути жестким комком, который я не смогла проглотить с полминуты.       Сначала меня поразила вещь банальная: кто-то сидел у самого берега реки, устелив рядом длинный плащ — судя по знаком, форма Рунных Рыцарей. Ладно, никакими моральными правилами ему не запрещалось находится здесь в столь ранний час, ровно как и нам, но незнакомые люди все равно немного напрягали. Впрочем, ни мы, ни он не перекинулись даже словом, так что причин для беспокойства не было.       До поры до времени.       Что я там думала про удачные совпадения? Что их не бывает в хороших фильмах? Или в хорошей литературе?       Если жизнь — художественный роман, то даже в повести моей скучнейшей жизни наконец настал момент, когда неожиданный поворот нежданно-негаданно прибежал из-за неведомой дали.       В один момент сидевший незнакомец — я только и успела подумать, что в нем есть что-то подозрительное, — вскочил, и я бы даже с интересом понаблюдала за его дальнейшими действиями, как пространство рассеклось с едва уловим противным звуком, не имевшим известных прототипов.       И показалась знакомая мне тварь.       Мерзкая, если честно, но я не ожидала двухметровую Динь-Динь, так что…       Гигантский жирный червячок или личинка короеда — биология не была моей самой сильной стороной.       И наш Грегор Замза* из параллельной вселенной испуганно нырнул обратно, показав лишь на пару секунд свою морду. Незнакомый маг же особо и не удивился, по крайней мере, держался он молодцом, любой бы неженка грохнулся в обморок.       И пока пространство снова не замотало свое ножевое ранение, незнакомец преспокойно двинулся к ней.       С Нацу не пришлось долго объяснять, больше скажу — с ним вообще не пришлось говорить, все случилось спонтанно, будто бы по прочерченной кем-то траектории. Я не помнила ни себя в тот момент, ни что-либо еще: все пронеслось цветной каруселью мокрого клевера под ногами. Было довольно больно скатываться вниз по склону, пачкая в песке одежду, благо, это была «униформа» для сна, и ходить голой в ближайшее время мне не пришлось.       Я не сторонник теории заговора, да и навряд ли Драгнил тоже верил, что все совпадения подстроены спецслужбами и тайными объединениями, но все было как-то не так. Слишком уж нелепо.       Отлично, что требовалось в самое начало утра, когда большая часть лагеря мирно досматривает последние сны в спальных мешках или на лежаках, какому-то рядовому Рыцарю? Даже если он отпетый жаворонок, любящий при этом встречать рассвет, то где его удивление? Почему он не позвал на помощь? И даже если его выдержка крепче стального каната…       Пожалуй, вопросов набралось килограмм и еще пару грамм, но предполагать и строить теории не было даже лишней секунды. Нам обоим на подсознательном уровне вдруг в голову стукнула соблазнительная мысль, что тут что-то не в порядке и надо срочно предпринять любое действие. Самое разумное — остановить.       Но ведь поведение этого мага действительно излишне уравновешенное…       Если Нацу знал, что делал и был готов к сопротивлению, то мне удалось подраться лишь с песком. Но я опрометчиво полезла на рожон, когда ринулась в гущу событий, как будто без моего визга ничего бы не решилось.       Что преследовал Нацу — я не знаю.       Есть такие вещи, которые мы таим от друзей или близких. Или даже от просто приятных людей, ведь Драгнил как раз и был из тех, кто, может, и не прожил со мной кучу лет, но впечатление от него было всегда приятное, какое-то теплое, как огонек свечи. Но если об огне… Наслушавшись историй о том, кто сколько стен снес и какое количество челюстей вывихнул, я создала себе, наверное, ложное впечатление, что где-то под коркой глуповато паренька, из которого еще не выветрился мальчишка, кроется нечто сумасшедшее. Что просит всех этих драк и увечий.       Но я молчала. Как-то было совсем не к месту заявлять: «О, чувак, я так рада, что мы друзья и все такое, но, кажется, ты немного двинутый, и я надеюсь, что однажды ты меня не придушишь утром подушкой».       Когда надо мной пронесся огненный кулак — опять чисто удача не позволила мне умереть или получить себе пару страшных ожогов, — я лишь уцепилась за мимолетную мысль, как будто я не могла предпринять ничего другого. Передо мной было одно лишь умозаключение, и пустота, и я притронулась к единственному, что подвластно разуму.       Но ведь я не просто боюсь огня по дурацкой прихоти.       Нас жрут опасности со всех сторон, хоть на улицу не выходи — то маньяки из кустов, то на голову рухнет крыло самолета, разваливающего в воздухе, и почти не выходит ощутить чувство безопасности, даже когда ты молод, здоров и силен: все равно смерть висит где-то рядом. А тут — огонь. Везде.       Спички.       Зажигалки.       Бытовой газ…       Одна искра, и жизни не было. А сама жизнь, рождение, смерть — это не сами искры?       Что вообще не искра?       Только Нацу Драгнил и был единственным костром, горящим ровно и ярко. Поэтому от него и веяло опасностью.       Кажется, я слишком близко к тому, что может уничтожить меня, верно?       Мысли путались маленькими оторванными лоскутками. Навряд ли за секунды можно познать все, что грызет тебя часами или неделями.       — Грейс!!! — ладно, тот крик не поднял никого из гроба, но на этот раз уж точно воскрешающая сила подействует, это я гарантирую.       Например, я прямо вернулась к жизни. Ну или, возможно, дышать в песок (или песком) мне надоело.       — Все хорошо, — признаться, довольно неприятно порою говорить такую явную ложь, но поведать что-то иное я не в силах. — Ну и…       На самом деле, меня интересовало чертовски много вещей, во всех подробностях, но спросить что-то конкретное так и не получилось, поэтому я просто огляделась. Следы борьбы на песке украшались темными следами крови, и, судя по относительной целостности меня и Нацу, пострадал загадочный незнакомец, с которым давно уже пора познакомиться, а то ведь некрасиво выходит — драка дракой, а имен друг друга не знаем.       — Прости, конечно, но только выслушай нас… — трудно находить слова, когда дел уже натворено столько, что навряд ли за них стоит тут же прощать, мол, все в порядке, ребят, а вообще меня зовут Джон Смит, приятно познакомиться.       Маг остервенело посмотрел на меня, и как-то в миг расхотелось помогать ему или расспрашивать (а ведь кроме информации от него ничего и не требовалось). Я могла бы уйти, в конце концов, Нацу не осудил за это — я и так боюсь огня, а он снова «взялся за старое», только вот, пожалуй, единственное зерно разума в этот час — Грейс Булл.       — Отлично, я понимаю, что никто никому не рад, но этот портал и все происходящее — единственная стоящая вещь! — слова — это большая единица времени, даже если найдется возражение на этот тезис. Пока ты говоришь, строишь предложения, мысленно пересказываешь тексты — секунды убегают в минуты, минуты — в бесконечность. Я начну говорить, и меня перебьют, не послушают или снова сетка слов запутается сама в себе… Если я только не выложу всю информацию за раз. — Извинения ты получишь потом, если ты действительно не пытался сбежать через портал, о котором мне нужно взять все. Чтобы вернуться домой.       Собирался ли незнакомый побитый маг отбрасывать назад все обиды? В нем клокотала первичная ярость, как и раздражение во мне или странный подкожный гнев Драгнила, не нужно быть психологом, чтобы вычислять такие штуки на раз-два по случайному движению мускула на лице.       Совпадения бывают настолько удачные, что ты даже не подозреваешь, какой именно шаг привел к стечению обстоятельств, играющих на руку.       Что из моего убого монолога задело за живое — неизвестно, но разницы ли, если ключевое слово — «задело»?       — Артур Фос, руку не пожму, уж простите.       — Грейс Булл, и я тоже не могу предложить рукопожатие, но я рада, что все устаканилось…       — Избавьте меня от лишних излияний чувств, потому что я намерен иметь только деловой контакт, — Артур старался быть спокойным и лишенным всего человеческого, но его лицо так и морщилось, когда из носа лилась новая струйка свежей крови, медленно стекая к вороту распахнутой рубашки. — И вы тоже загремели сюда из другого мира?       — Можно и на «ты»… — почти прошептала я, не надеясь, что меня услышат, но тишь вокруг только помогала моим словам. — Все верно, я совсем не отсюда… И стоит поговорить не здесь, верно?       Пожалуй, как самый здоровый человек из всего сброда, собравшегося здесь по глупым причинам, мне стоило взять дело в свои руки — все же не так и трудно оказать первую помощь и найти то место, где будет хорошо и спокойно. Но от вопросов я не могла избавиться: мне нужен был тот внешний управитель, который бы даже на очевидные вещи кивал с такой важностью, как будто выбор что делать был важен для существование всего сущего. Придерживая Артура под локоть, я направилась к лагерю, чувствуя спиной недовольство Нацу, льющееся из него, наверное, реками, и мне как-то хотелось посочувствовать ему, утешить, но времени и так не хватало. Солнце вставало над горизонтом вовсю, начиналось утро, жизнь потихоньку включалась в работу, а палить нашу конторку не хотелось.       Меня душило предчувствие того, что дела наши станут не такими публичными вещами, как раньше.       И я не ошиблась, когда Артур, оказавшись в нашей палатке, попросил Нацу прогуляться, пока будет обработка ран (меня к этому почему-то даже не подпустили, хотя уж с разбитым носом и подобные мне девочки-с-руками-из-задницы справляются на отлично). Желательно — где-то далеко, в идеале — потеряться навсегда. Что ж, думаю, мне бы было неприятно обсуждать вещи насущные с тем, кто меня побил ни за что…       Но я не могу так просто выгнать Нацу!       — И речи быть не может, он — мой друг и напарник, — контраргументы были на уровне плачущей шестилетки, орущей «Мое-е-е-е! Не отдам!», когда касаются любой ее вещи, но что-то здравое здесь было. Да, Драгнил — мина, на которой можно подорваться, но ведь он не бесполезен!       Я не боялась Фоса: он производил впечатление вполне вменяемого человека, и вся его жесткость с налетом насмешки — вполне обычное дело, как будто мало людей со своими тараканами и заскоками, которые принято называть «отрицательные черты характера». Возможно, даже меня можно назвать «сама не своя», несмотря на то, что я тут не год и не месяц.       И мне нужна была информация, точка «любой ценой» приближалась с каждым днем.       Наверное, это сдвиг по фазе, который и следовало ожидать. Страдать можно по распаду любимой группы и окончанию многосезонного сериала, тут же — только пострадать. Исключительно морально.       — Не стоит… — Нацу, прошу, не пытайся думать правильно: все равно не сделаешь так, чтобы было хорошо. Тебе не идет. Жилетка на голое тело почему-то идет, лишние умозаключения — отнюдь.       — Стоит, — надавливаю я, объятая приливом храбрости.       Дорогу осилит идущий, ведь так?