Искра

      Приведите ко мне человека, который ни разу не желал обладать магией или сверхспособностью, и я рассмеюсь вам в лицо, ни за что не поверив. Такого не бывает: любой бы из нас согласился иметь волшебный дар, нас остановит только здравый смысл и вопрос: «Что сделает со мной правительство США за такие из ряда вон выходящий штуки?».       Феномен Артура Фоса не поддавался логичному объяснению: как обычный земной представитель рода человеческого, пришедший из Англии, страны вовсе не волшебной, проживший совершенно типичную жизнь до двадцати лет, вдруг заполучил способность чувствовать разрывы в границе между мирами? Разве что напрашивался ответ: «Это же волшебный мир, тут все с ног на голову, с головы на ноги!». Все эти магические частицы, энергии, потоки — штуки сложные, но в моем мире есть, например, квантовая физика или отношения пятнадцатилетних девочек. Тоже сложно, тоже ни черта неясно, но имеет место быть.       Когда лагерь начал просыпаться, то наша образовавшаяся компания вдруг вызвала пару вопросов; первой появилась Люси и, откровенно удивившись, спросила, что мы тут устроили в такую рань да еще с неизвестным человеком. Да, я доверяла Хартфилии — ведь что она может плохого сделать? — но язык намертво принес к небу. Пришлось неумело соврать, что мы развели светскую беседу прямо с рассветом, как говорится, от нечего делать, пока все мирно сопели в спальных мешках.       Прокатило.       Артур ушел, обещав найти нас обоих чуть позже — кажется, неприязнь к Нацу постепенно сходила на «нет». Драгнил меня тоже оставил, и не оставалось иного варианта, кроме как сесть где-то в уголке и изображать задумчивую статую. А ведь было много вещей, которые надо пережевать еще один раз.       Могу ли я быть потенцальным носителем магии?       Я, честно, далека совершенно от матчасти по природе волшебства, да и краткий экскурс большого дела не сделал. Но все же… Если мои предположения верны, то даже в моем теле в новых условиях может зародиться то, что искали люди долгие столетия.       Видимо, это и есть так называемая ложка меда в бочке дегтя. Нет, я никогда бы не променяла родной дом на фантастические способности, каков бы не был соблазн, но новое обстоятельство немного пригревало душу. Ладно, что-то стерпеть в жизни можно, особенно когда на дороге возникают такие интересные вещи.       Что может пробудить магию?       Гипотеза, которая пришла на ум первой, была страшной, но самой реальной, ведь что еще может раскрыть потаенное, как не острая надобность, а именно какая-нибудь опасность? Но вот подвергать себя угрозам не хотелось. Кто в здравом уме и светлой памяти пойдет искать смерти, чтобы проверить одно единственное предположение, ведущее к смутной выгоде?       Остаться наедине со своим побеждающим на всех фронтах здравым смыслом мне не дал Нацу, и это, наверное, к лучшему.       — О чем задумалась?       — Если тебе взаправду интересно, то о том разговоре, что был утром. Точнее, о моей возможно магии, но навряд ли из этого выйдет что-то дельное… — что ж, настанет то время, когда я перестану принижать себя и свои таланты, будь они раскрыты или похоронены глубоко внутри, но не сейчас.       — С чего ты взяла, что не выйдет? — я почувствовала это также явственно, как дуновение ветра, промокшую обувь от росы или пекущее солнце: Нацу пришел в состояние боевой готовности в плане добычи этого загадочного магического дара. Только шутка в том, что мне никакие примочки с оттенком мистики особо и не сдались. Все это выглядит как интересная штучка из интернет-магазина — цветная ручка, держатель для бумаг или наушники со светящимися проводами — выглядит заманчиво, но практическая полезность равна нулю. Видя магию в чужих руках, я точно знаю: эти люди могут защищать, создавать, творить настоящие чудеса. Я же покалечу либо себя, либо кого еще (и уж лучше себя).       — Наверняка это окажется что-то бесполезное, — по лицу Драгнила пробежало разочарование: в последнее время, он всегда так реагировал, стоило мне не считать себя королевой всего мира. По крайней мере, мне так казалось. Впрочем, я его прекрасно понимаю: на меня пару раз надвигались вдохновенные моменты, когда хотелось перекроить себя вдоль и поперек, особенно самооценку с колен поднять. Неприятно слушать жалобное нытье каждый раз. — Ну, например, мистер Фосс же чувствует все эти пространственные колебания, когда открывается портал. Это полезно в нашем случае, но не впечатляет, как перевооружение или вызов звездных духов. Вдруг я смогу чувствовать…       И тут я наглухо застопорилась.       Даже пример не могу придумать, замечательно.       — Но ты же не знаешь все наверняка, как можно быть уверенной в том, что будет что-то бесполезное? А вдруг ты можешь повелевать временем? Или сжигать все огнем?       — Не издевайся. Правда.       — Да где я издевался?       — Я про огонь.       — Я не имел никакого злого умысла, честно, — Нацу почесал затылок, а потом бросил виноватый взгляд, за который действительно можно многое простить (как будто я и без этого его не простила). — Нельзя пугаться даже одного слова «огонь».       — Да не боюсь его я! — фраза сорвалась как-то сама, и только потом уже до меня начал доходить весь абсурд. — Огня боюсь, слова — нет. Но сам посуди, насколько будет нелепо смотреться огненная магия в моих руках. Жизнь сначала закидывает меня сюда, а потом плюет в лицо веселым фактом…       — Почему… плюет? Почему сразу все так плохо? Разве тут ужасно?       — Нет, — соврала я без каких-либо намеков на угрызение совести. — Но чего нет в моем мире, чтобы радоваться этому здесь? Родной дом лучше любого края, как-никак…       Но тут снова закралась ядовитая капля лжи. О, я прекрасно знала, чему можно радоваться в этом краю, но никак не могла понять и выразить это словами. Все попытки признаться себе в смутных необъяснимых волнениях, охватывающих сердце, когда я снова и снова возвращаюсь к вопросу о доме, проваливались, так и не найдя продвижения.       Я хочу домой, но что-то меня держит здесь, в Фиоре, как будто к земле меня приковывает какая-то совершенно вялая сила, с которой бороться легче легкого. Но стоит лишь на секунду забыться, как начинают ощущаться эти незримые нити.       Среднее количество необъяснимого и невероятного на год моей жизни превышено в три раза.       — Как насчет полезного дела вместо… всего этого. А то я ощущаю себя совершенно бесполезной, — нет, на меня не свалился припадок трудолюбия, но ведь как-то закрыть неприятную тему стоило.

***

      Кто такие, в моем понимании, маги?       Какие-то полубоги, не иначе, с силой, здоровьем, красотой и богатством в придачу. Насчет денег, наверное, загнула я сильно, но, тем не менее, заработать все колдуны еще успеют. А с кучей невероятных людей я познакомилась прямо сегодня, и меня часто в тупик заводило выборочное отношение Нацу к остальным. Что ж, раньше бы я его поняла: есть люди, которые сразу производят неприятное впечатление, будь то какая-то черта внешности или характерное поведение, бросающееся с первых секунд в глаза. Наверное, человек внутри и не так уж плох — умен, добр, оригинален и далее по списку достоинств, но розовый наряд куклы Барби или майка в желтых пятнах — и любая внутренняя начинка сходит на нет. Глупо? Несомненно. И я совсем не могла понять, почему из этих впечатляющих людей кто-то мог быть жуткой занудой или последним выпендрежником.       Народ медленно притекал к нашему лагерю, пока вокруг нарастала атмосфера, совершенно противоположная настрою на работу и поиски: все было до одури солнечно и превосходно, что единственной работой, приносящей радость, был сбор хвороста. Или рыбалка, до которой, кстати, дело так и не зашло.       Отдых мне требовался точно.       И дело вовсе не в подушках, удобстве и положении тела.       Еще один день с постоянным напоминанием, что я тут — инородный элемент, пуля, застрявшая в теле чужой реальности, и можно попрощаться с доброй половиной нервной системы.       А среди леса и почти походной суеты существование давило не с такой силой. Казалось, что мы все здесь случайные путешественники, выигравшие билет в место, о котором еще никто прежде не знал.       Только все приятные моменты оборвались вечером, когда Фосс пришел ко мне с картой и ткнул в место севернее лагеря, где не было ни города, ни какого-либо населенного пункта, лишь сплошной лес.       — Где-то в этом районе откроется портал, — перспектива шастать по чаще леса меня не впечатлила, так что я еле удержалась от недовольного комментария. У нас нет времени, чтобы ждать следующего шанса, который может оказаться хуже того, что выпал сейчас. — На все двадцать четыре часа. Даже не спрашивай, как я это чувствую.       — Я и не собиралась, — карта перешла ко мне в руки, и я смерила участок взглядом еще раз, но никаких чудесных изменений не свершилось: мне суждено было отправиться в гущу неизвестного леса. Миленькая прогулка в первые дни — это не будущий поход, и дураку понятно, но у меня же есть надежда, что меня не сожрут или не покалечат? Ладно, хотя бы несильно покалечат?       — Прощайся, но вообще советую уйти молча и никому ничего не разбалтывать. Уйдем ночью, меньше свидетелей, — я опешила и только секундой позже собралась с мыслями. Конечно, забирать с собой весь лагерь никто не собирался, и я должна была оставить моих новых пожалуй-друзей-если-на-то-пошло, поэтому настало время попрощаться.       Но…       — Почему мы не можем привести всех к месту, где появиться разрыв? — почти закричала я, но потом прикусила губу, лишний раз напоминая, что нужно быть осторожным (или хотя бы тихим), хотя дела наши отнюдь не государственная тайна, если даже король сам официально взывал к подмоге.       — Что сделает правительственное войско с человеком, который чувствует место появление того, над чем маги бились веками? Ты думаешь, магия — развлечение для маленьких детишек? — Артур стоял ко мне спиной, и я не могла прочитать по его лицу ничего, да и навряд ли это было возможно в другом случае. Он был спокойней замерзшего озера, и оставалось только повиноваться его попадающим в цель умозаключениям. Действительно, его съедят с потрохами, меня оставят на закуску.       Картина рисовалась совсем не радужная. Монохромная и черно-белая.       Я всегда была в шаге от пропасти, и не надо было обманываться, что если где-то есть волшебство, то это сразу сказка с налетом современности. Стоило бы мне в родном доме вытворить магический фокус, то какая-нибудь тайная правительственная служба постучалась в дверь незамедлительно — на всякий случай. И иномирное существо здесь что-от вроде подопытного кролика или пленного-языка, из которого можно вытрясти ценную информацию.       Никому бы не было интересно, что я вообще тут появилась случайно и хочу домой.       — И вы все это время… шифровались? — правильные слова я подобрать не смогла и со стыдом уставилась в землю, проклиная свои навыки в общении. — Я неправильно выразилась, но…       — Да. Еще вопросы?       — Последний вопрос, — кулаки сжались сами собой: пустой сосуд для тревоги медленно заполнялся тем, что мне предстояло только узнать. Переломный момент висел в воздухе. — И вы ни разу не имели возможности вернуться за семь лет?       — Почти. Один раз я опоздал.       А мы лакомый кусочек в лапах государства.

***

      — Нацу, прости, но нам нужно попрощаться, — кто-то когда-то изрек, что долгие проводы — лишние слезы.       И я тоже так считала, что чем больше мы будем тянуть резину и извиняться за происходящее, тем болезненнее выйдет расставание.       Наконец до меня начало доходить, в какую цену обошлась мне эта дружба, краткая, неполная, где мы даже не успели узнать друг друга лучше, чтобы назвать любимый напиток друг друга или цвет. Да тысяча мелочей остались нераскрытыми. А как же Люси, Эрза? Грей?       Все скатывалось к грустному завершающему аккорду.       — Насколько? — Нацу нехотя оторвался от бутерброда, который грозился вывалиться начинкой наружу, но жить ему все равно оставалось недолго. Может быть, еще останется в товарном виде. — Только к вечеру возвращайся, Хэппи обещал помочь достать шишки со съедобными семенами. По крайней мере, их съедобность можно проверить.       Спроси меня полгода назад, что бы я сделала, когда мне предложат вместе сбивать шишки, то каков мог быть ответ? Скорее — «нет», но время не стоит на месте.       И почему мне действительно сейчас хочется заняться такой глупостью?       — Ты не понял, — я улыбалась настолько вымученно, что болели щеки от напряжения мыщц, да и глаза начало неприятно пощипывать. Мое зрение было не таким хорошим (очки в моем образе казались чем-то смертельным, поэтому я была даже рада, что все не так категорично), но вдруг перед глазами все стало кристально ясным, как будто я смотрела через линзу. Только осталось развести слезы… — Я знаю, где можно вернуться домой, все благодаря чутью Артура. Мы должны уйти ночью и обязательно незаметно. Мне жаль, что мы познакомились именно при этих обстоятельствах, а о другом я не жалею. Наверное… Прости?       — А, ну тогда пойдем втроем, — Нацу ни капли не поник, разве что упавший помидор вывел его из равновесия, да и такая потеря не была огромной.       Могла ли я возразить? Нет, я должна возразить. Мы не в игре, чтобы допускать промахи и надеяться на случай. Жизнь достаточно посмеялась надо мной, чтобы показать, что случайность — это пистолетом с барабаном, заряженным одним патроном. Ты жмешь на спусковой крючок, но раздастся ли выстрел? И в кого он попадет, если пуля вылетит?       — Ты сможешь уговорить… его? — кто тут главная идиотка? Грейс. А почему? Она знает, что пора заканчивать, как бы больно и неприятно не было. Таковы правила: ты приобретаешь и теряешь. Речь уже не шла о безопасности маленькой тайной «операции», осталось лишь мое ноющее сердце, от которого я не могу оторвать то, с кем мне не суждено будет даже общаться на расстоянии.       Казалось бы, пару слов, а там и концовка.       Мозг говорил одно, а пальцы рефлекторно схватились за утес, с которого я падала.       — Пора включать убеждение, — Нацу усмехнулся, стряхивая упавшие крошки с колен, а внутри у меня разрушился город, заново собравшись в тот же момент.       Вот бы еще весь этот дивный мир кинулся в омут за мной.

***

      Под вечер я уже составила четыре варианта ответа Артура на нашу идиотскую просьбу добавить в экспедицию еще двоих.       Вариант «A»: «Нет».       Вариант «B»: «Ни за что».       Вариант «C»: «Как вам это в голову пришло?».       И последний вариант «D»: «Может сразу сдадимся правительству? Или возьмем еще пятнадцать человек?».       Теперь я вдруг захотела стать не какой-то офисной крысой, а ведущей телешоу.       Ну и Фосс соединил все наши варианты сразу, намекнув на то, что мы хоть и молоды (да они сам не старик, в двадцать семь-то, если я еще не разучилась считать), но не дети, чтобы плакать по потерянной игрушке.       — Но почему? — я была той самой обиженной девочкой, из рук которой вырывали старого плюшевого медведя с оторванной лапой, предлагая взамен новую игрушку. И хоть сравнение было до дрожи грубым и непозволительным, но чувствовала себя я точно также, как эта эфемерная, придуманная расшатанной фантазией малышка. — Нацу маг, а Хэппи вообще животное, обладающее разумом. Они не могут принести проблем и даже способны защитить нас, простых людей!       Артур смотрел на меня как на идиотку.       Было неприятно, но даже так что-то внутри звало меня сражаться на словах дальше.       — Мы не будем нигде застревать, останавливаться и искать приключения. Ты будешь молить остановиться, но нет, никаких поблажек. Это не шутки, это закономерный конец злоключениям, твоим и моим. Я ждал семь лет и не спал последние дни, надеясь, что зов, который слышу только я повториться снова. И неужели этот, — Артур не видел, что творил, и поэтому он даже не указал пальцем на Нацу, пребывавшего в весьма паршивом расположении духа от истерии вокруг, а сразу ткнул в грудь Драгнила, — будет еще что-то заявлять?       Блистательный провал, обойдемся без аплодисментов.       Больше всего мне хотелось раскаяться в своей наивности. Нет, Грейс, пора расти не только физически, но и морально. Иногда так выходит… печально. Надо было устроить пусть и негромкое, но прощание, а не надеяться на какие-то глупости.       В конце концов, мужчина, проживший семь лет неизвестно где, имеет право на требования соблюдения своих правил больше, чем мы.       — Не наглей! — Нацу побагровел, удерживая все эмоции под замком, и этого давалось ему нечеловеческими усилиями. Даже если Грей регулярно получал «по заслугам» не самыми безопасными способами, я уверена, что будь сейчас битва, палатку бы снесли за пару секунд. — Отлично, ты тут самый умный, просто король, а мы должны плясать под твою дудку! Чем я помешаю? У меня есть две здоровые ноги и кот с крыльями, везти нас не просим!       Я отмолчалась. Как последняя крыса, все верно.       Что делать?       Мысли превратились в хаотичную кашу из обрывков ярких картинок.       — У тебя друзей что ли нигде нет, что тут такая вакханалия? — это было чертовски больно, но зато в точку.       — Да как у тебя вообще язык поворачивается… — возможно, обошлось бы без выбитых зубов и ожогов, но Нацу подался вперед, и я рефлекторно выставила руку вперед, отгораживая его.       Они еще начали ругаться.       И ведь точкой здесь буду я, а не кто-либо еще. Пора взрослеть. Пора брать ответственность.       Нужно всего лишь отвести Нацу в сторону и дать ему понять, что он неоценим. Настоящее чудо, подарок с небес, и даже если мне придется есть эту боль ложками, я безмерно счастлива, что у меня есть друг. Мог бы быть даже лучший на свете друг, было бы время…       Да, пора успокоить всех.       — У меня были друзья… — тут главное не заплакать. Любят только маленьких рыдающих девочек, они оказывают какой-то невероятный эффект жалости. А я уже не в лезу в свое любимое детское платье с кружевами на подоле. — И будут… Но Нацу…       Почему я не могу отцепить его от себя, отрезать, поставить последнюю букву, а за ней — точку? Это моя обязанность.       — Потому что мы любим друг друга! Неужели вы никого семь лет назад не покидали? — из памяти почему-то вдруг вынырнула Рэйчел со своим лучшим другом, который однажды притворился влюбленным в нее, дабы вызвать ревность парня, симпатичного моей сестре. Пожалуй, говорить о том, что наполеоновский план этих двоих дурачков провалился, не стоит. И пусть мы двоюродные сестры в реальности, а на бумагах — считай, родные, но семья одна и та же. Дурная кровь или дурная голова? Впрочем, я обвила Нацу руками, подмигнула ему, а потом прожгла в лице Драгнила дыру, надеясь, что вся моя выразительность полилась лазером из глаз. — Ведь так? — прошептала я.       — Да! — рыкнул Нацу, прижимая своей рукой мою голову к себе ближе, как будто чувствуя, что жгучий стыд (даже не за поддельные «отношения», а за сам факт моей резкой наглой лжи) меня сейчас бы испепелил прямо на глазах Артура.       Послышался усталый тяжелый вздох Фосса: наверное, он хотел бы убить нас.       А я дура.       Полнейшая.       И страшная лгунья.       — Может, я отстал от жизни, но неужели за такое время… — он выдохнул еще раз, шумно и резко, — Ваше дело. Наверное, мои нравы устарели за семь лет. Совсем дедом стал.       «Дедом в двадцать семь…» — пронеслось в голове, но сил на слова не было.

***

      Закат мы провожали тоже вместе, хотя мне отчаянно хотелось побыть наедине с собой, а именно зарыться в песок и не вылезать ближайшие пару месяцев.       Молчания Нацу не вынес.       — Ты просто мозг, — он восхищался неподдельно, но мне как-то от этого легче не становилось. — Если бы не твоя задумка, я бы размазал его по стене.       Только стен тут не было.       — Это был полнейший провал, за который я хочу отрезать себе язык, — оказывается, сидеть, запрятав лицо в колени, удобно первые пару минут. — Он же очень хочет попасть в родной мир… Семь лет! Семь чертовых лет! А что устроили мы? Чем я руководствовалась?       — Если ты так винишь себя… Я могу остаться.       Так и нужно было сделать с самого начала. Да и сейчас можно исправить ситуацию, просто разыграть милую сцену прощания, солгав до последней капли, или без этого, попрощавшись по настоящему, подойти к назначенному времени одной.       Но мне слишком стыдно.       Извинения, хитрость, ложь — это могло сгладить недоразумения, только вот настоящее решение действительно плавало на поверхности.       Надо было обойтись без этих глупостей.       Кто-то еще может утверждать, что машина времени ввергнет человечество в пучину хаоса, поэтому никаких временных путешествий под любым предлогом быть не должно?       — Что я натворила, с тем и пойду дальше, — приходилось отводить взгляд, уже не от позора: не очень-то скрасят момент покрасневшие от слез глаза. — Впрочем, сделанного это не отменяет. Я дура?       — Ты оказалась сообразительнее Люси.       — Это ты сейчас меня оскорбил или ее? — улыбаться было катастрофически сложно, будто бы невидимая тварь когтистыми пальцами впилась в уголки губ и изо всех сил тянула вниз. Мое лицо, быть может, сейчас выглядело ужасной маской, вышедшей из-под руки неопытного скульптора.       — Нет-нет, вы обе умные, я не то имел ввиду. Просто будь Люси на твоем месте, она думала бы дольше или выдала что-то такое… не самое удачное. У тебя вышло все гениально, ты сыграла на его чувствах мастерски. Я даже немного побаиваюсь тебя после этого.       — Это ни черта не повод для гордости! — руки в бессилии почти упали на траву, как будто кто-то мне их оторвал и бросил рядом. Нет, правда, то, что тогда говорило во мне, говорило за меня — этому нет оправданий. — Оставь меня, пожалуйста.       Доверяла ли я Нацу Драгнилу? Определенно, да. Можете цинично плюнуть со всей ненавистью в мою сторону, но даже от безысходности непреднамеренно начнешь верить любому встречному, посмотревшему в твою сторону добрым взглядом. Но все равно плакать с кем-то рядом было противно.       Да, я не стальная леди с алмазным позвоночником и сердцем из темной материи, чтобы стоять целую вечность ровно и достойно. Скорее, я обыкновенная плакса: такие получается из тех детей, которых совсем не учили жизни.       Но почему мне так стыдно разводить тут сырость?       — Не оставлю, — голос звучит настолько резко, что не будь мы знакомы, я испугалась. Разве так утешают человека или показывают, что помогут ему морально? — До того момента, пока ты не вернешься домой в целости и сохранности. Что бы ты не считала про себя и про меня, но мы друзья. А друзья помогают друг другу. Ценой всего.