Сказания блудного пса

«Будь с ним осторожен», — говорит Куникида. «Он дьявол», — говорит Куникида. «Дазай...» — зовёт Куникида, но тот только растягивает губы в насмешливой ухмылке и цепляет со стола начальника папку с личным делом на имя Фёдора Достоевского, ранее — Алексея Ивановича, ранее — Раскольникова, ранее — Ставрогина. У этого дьявола сотня непроизносимых имён, и Дазай думает, что тот бы мог единолично заправлять всеми кругами ада, вот только сейчас дьявол — по чистой случайности, ей-богу — сидит в допросной детективного агентства и равнодушно рассматривает серые стены кабинета. Дазай усмехается и с ноги открывает дверь в допросную. На точёном бледном лице Достоевского едва ли проскальзывает удивление. — Какие люди, — почти что доброжелательно тянет он и, звякнув наручниками, добавляет: — Наши с вами встречи — это определённо судьба. — Определённо, — эхом отвечает Дазай и кидает папку с личным делом на стол, сам садится прямо перед Фёдором. Достоевский за его действиями наблюдает лениво, но запоминает, впитывает, пропускает через себя. Вообще-то их связывает не судьба. Вообще-то их связывают сорок три убийства, отсутствие моральных принципов и бесконечная гонка за право перегрызть друг другу глотку. Возможно, их связывает что-то ещё, но Дазай лишь криво усмехается и стучит ногтем по папке. Достоевский продолжает сверлить детектива взглядом. — Так... это дело передали вам? Дазай брезгливо кривит рот — признаваться не хочет, но всё-таки ставит ногу ровно между острых коленей Фёдора и, наклонившись так близко, что дыхание касается бледной кожи, ядовито шипит: — Я взял это дело, чтобы задушить такую крысу, как ты, собственными руками. Это хождение по острозаточенному лезвию, как кажется обоим. Это невероятно интересная игра, где правила устанавливают оба — и ставки в ней чрезвычайно высоки. То, что происходит между ними, не поддаётся обычной логике. И это слишком будоражит. — Надеюсь, это доставит вам удовольствие, — усмехается Достоевский едва ли не в губы Осаму. Но конечно же оба знают, что именно Фёдору доставит удовольствие умереть от рук Дазая. И детектив не откажет ему в такой прекрасной возможности.