Сказания блудного пса

Смотрит диким волчонком, неприкаянный, злой; скалит тупые клыки на попытку дотронуться. Мори смеётся: «Смотри, укусит», и Накахаре хочется огрызнуться: «Без Вас разберусь». Чуя знает: приручить будет сложно, ибо мальчишка — дикий: такому только дай повод — глотку перегрызёт. Это не Акутагава со слепой преданностью семпаю. Это, мать его, не Дазай с червоточиной во взгляде. Это — зверь. Но тем интереснее сделать этого зверя покладистым и домашним.

***

У Ацуши плечи тонкие — пиджак спадает. Убирает пистолет в кобуру небрежно, с лёгким отвращением, устало бормочет: «Я закончил». Босс будет доволен, однозначно, но не доволен Чуя — и потому прижимает мальчишку к себе, утыкается носом в светлые волосы, улыбается. Щенок не скалится, у него сил нет. У Чуи — тоже. Им бы только добраться до машины, до дома, отмыться от крови — и спать. Чуя думает, что зверя приручил. Но покладистым и домашним стал почему-то сам.

***

Щурится от света, как кутёнок, смотрит заспанно и доверчиво — Чуя накрывает чужие плечи одеялом, продолжая курить. Рассвет нескоро, но кофе-машина гудит и сплёвывает в кружку двойной эспрессо. У них сегодня выходной: Накахаре хочется валяться в кровати, хочется смотреть телевизор, хочется жаться щекой к ладоням Ацуши и залпом глотать прогорклые чувства. Накаджима сопит ему в шею. Чуя думает, что однажды задохнётся от этой близости.

***

Шрамы болят, кровоточат; бинты пропитались насквозь. Не неприятно, но саднит, когда тонкие пальцы касаются кожи. Ацуши меняет повязку и шепчет, что Чуя идиот, что надо было его подождать, что там была засада, что он его — чёрт, ладно, проехали. Ацуши краснеет, а Накахара смеётся, жмётся губами в шею, в пульс. Ему больно, и хорошо, и хочется подмять парня под себя прямо здесь, на капоте. Ацуши целует его в простреленное плечо. Сегодня можно.