Hold on Love

В тот день Кларк уснула на плече Лексы и снова сотрясалась ночью от очередного кошмара. И как ни странно, каждый всхлип оставался на сердце брюнетки глубоким рубцом и вопросом, на который она хотела бы узнать ответ. Хотела бы знать, чтобы разделить муки Кларк и стать хоть какой-то опорой. На следующий день Гриффин попросила подругу принести ей завтрак, обед и ужин в комнату. Они сидели, болтали, иногда смеялись, вместе молчали, и всё это для Кларк было самым важным и нужным. Лекса была опорой для неё, даже не зная её секрета. Лекса часто думала о Кларк. Засыпая рядом с ней, возникало чувство невесомости, чувство несравнимое и неописуемое. Кушая в компании Кларк, ей всегда нравилось смотреть за тем, как та морщится, пробуя овощной суп или кашу, и блаженно расслабляет все мышцы на лице, радуясь какому-то понравившемуся блюду. Читая рядом с ней, слова становились незнакомыми, а буквы перевёрнутыми, потому что Кларк лежала рядом и по-неземному пластично водила карандашом по альбому. Потому что она кротко и в тоже время непередаваемо радостно улыбалась, когда у неё получалось нарисовать сложную деталь, и забавно ругалась, когда какое-нибудь насекомое, мешая, кружилось над её шедевром. Лекса не раз задумывалась о том, что она будет делать, когда им придётся разъезжаться по домам, как они будут прощаться, как сильно она стиснет блондинку в своих объятьях, что скажет или шепнёт. Скажет ли о своих чувствах ей. И получится ли у неё вообще. Ведь она видит — Кларк к ней относится не как к подруге. У Лексы были и есть подруги, и ни одна из них и в подмётки не годилась светлой голубоглазой девочке. Картер решила, что есть ещё время, и она осмелиться поговорить с Кларк. Она глубоко внутри чует, что это взаимно, но просто пока не готова. — Господи, как мне надоела эта еда, Лекс. Такое чувство, что эти овощи пережёвывают и плюют нам на тарелку. — Недовольно протянула Кларк, ковыряясь вилкой в своём рагу пару дней после драки в столовой. Лекса захохотала, и блондинка, слыша этот смех, не сдержала свой, хотя настроения из-за этого скверного места, где сегодня все только и делали, что обсуждали её и Еву, которой, кстати, почему-то не было, всегда было подпорченным. И Кларк не первый раз осознает, насколько ей было бы ужасно здесь одной, без Лексы, и тут же чуть с улыбкой добавляет: — Нас как чёртовых моделей держат тут. — Только ты почему-то не стала моделью. — Смеясь, ведёт бровями брюнетка, а Кларк уже по привычке бросает в неё фасолинку, прекрасно понимая, что это шутка. — Серьёзно. Я сама скоро в овощ превращусь. — Уже, Кларк, уже. — Качая голову и приподнимая с сочувствием брови, Лекса посмотрела на Кларк так, будто она уже давно была безнадёжна, однако в следующую же секунду громко засмеялась снова. — Лекса!.. — Кларк устало закатила глаза, но при этом улыбалась до боли в щеках. — Шучу-шучу. На, хочешь, съешь мою котлету. Только не ной, Кларки. Лекса пододвигает ей свою тарелку и заманчиво улыбается. Кларк ловит искорку в её глазах, и они, застыв, снова начинают свою игру. Гриффин прокручивает в голове любимое обращение, очень заботливое предложение и наслаждается моментом. Голубые проигрывают, теряются в бездне зелёных, темнеют и закрываются в надежде сохранить прекрасные глаза и черты в памяти, оставить их под веками. — У меня идея, Чеснок. — Воодушевлённо говорит блондинка, наклоняясь ближе. — Я же просила, не называй меня так. — Ты сказала при других, а мы одни, — Лекса в ответ обвела столовую рукой, намекая на то, что они далеко не одни, и Кларк, уступая, вздохнула, — ну, нас ведь никто не слышит. Ну, давай, оно классное! Пожалуйста, пожалуйста, пожалуйста! — Увидев, что Лекса почти согласилась и прищурилась, раздумывая, она решила воспользоваться козырём. — Ты ведь любишь меня и не будешь расстраивать? — Гриффин мило выпячивает губу и смотрит, как Кот в сапогах из Шрека, и Лекса вскоре сдаётся. — Чеснок, так Чеснок. Но это только между нами. — Хорошо, Чесночёк. — Кларк искренне радуется, и брюнетке кажется, что ради этих эмоций на лице её подруги, она бы согласилась на любое прозвище. — А теперь, моя идея. — Ты ведь знаешь — я с тобой. Да, она знает. И вряд ли Кларк когда-нибудь позволит себе засомневаться в том, что Лекса всегда с ней. — Тогда сегодня ночью мы идём на склад. — Почти шепчет блондинка. Две огромные зелёные вселенные тут же удивлённо расширяются. — Ты что, совсем?! — Гриффин изящно изгибает бровь, победно улыбаясь. Лекса всё равно не оставит её; есть в этой девушке адреналин и любовь ко всему, что они вместе вытворяют. Стоит только поднести «огонь», и «взрыв» обеспечен. — Ты уже согласилась. — Кларк, но… — Неужели Лекса Картер струсит? — Она игриво ухмыляется, бросая подруге вызов. Она знает, куда стоит чуть-чуть надавить. Тот самый «огонь» уже в действии. И — да (!): глаза Картер вспыхивают жаждой победы и адреналином. Она наклоняется вперёд, парирующим низким тоном, принимая предложение подруги. И Кларк бы подумала, насколько это сексуально, если бы не была так увлечена горящим лесом во взгляде подруги. — Ты играешь с огнём. — Ты же знаешь, какой я отличный игрок…

***

Они приходят в комнату после занятий и прогулок, обе взбудораженные и ждущие ночи. Кларк рассказывает свой план Лексе и торжествует, когда та удивлённо и восхищённо смотрит на неё. Она задерживает дыхание и не отводит взгляда, когда брюнетка с гордостью говорит: — Вау, Кларк… Ты очень умна. Я не удивлюсь, если ты станешь человеком, имя которого будут знать все. Зелёные глаза мягко рассматривают её, замечая прекрасную реакцию на свои слова: щёки блондинки в мгновенье алеют, на губах расплывается смущённая и такая вдохновляющая улыбка, что Лексе хочется описать её стихами в своём блокнотике. Она видит, что голубые немного блестят и только спустя пару секунд понимает, что это слёзы. Картер вдруг теряется, ей становится не по себе. Ей не хочется видеть слёзы Кларк. Это всегда вызывает сильную тревогу. Она какими-то быстрыми, нервными движениями подсаживается к Кларк и неосознанно приобнимает за плечи, а та отводит глаза. — Эй, ты… ты чего? Неужели Гриффиндор будет плакать? — С доброй усмешкой спрашивает она. Кларк качает головой. — Я в последнее… время такая размазня. — Еле слышно произносит Гриффин, и у зеленоглазой появляется желание собрать подругу в охапку и позволить не призирать себя за слабость. — Ну, это был всего лишь комплимент, который ты заслуживаешь, Кларк, не стоит плакать. Тушь растечётся. — Голубоглазая с прищуром присматривается к лицу подруги, и тут же понимает, что та старалась разрядить обстановку шуткой, ведь Кларк не красится. Ей пока рано, считает она. Гриффин глуповато смеётся и вытирает слёзы, а потом порывается и быстро целует Лексу в уголок губ нежно, несмело и невесомо. — Спасибо. — Стыдливо произносит она. Лексе кажется, что если она поднимет руку и прикоснётся пальчиками к месту поцелуя, то обожжётся, потому что счастье на её щеке, разливается по организму пьянящей лавой. Она не знает, как это — потерять голову от алкоголя, — но уверенно может сказать, что сейчас она полностью растеряла все слова и мысли благодаря Кларк Гриффин. — Ты меня поцеловала?.. Спрашивает Картер очевидное, даже не зная, почему. Наверное, чтобы удостовериться в действительности. В такое ведь сразу и не поверишь. Кларк боится потерянности этого тона, того, что Лекса замерла с полуприкрытыми веками. Однако она пытается улыбнуться. Это, разумеется, неловко, но им ещё делить комнату, и она не хочет, чтобы они разбежались от стыда. И Кларк честный человек, решительный, и она знает, что Лекса ценит это в ней. Поэтому о нелепой лжи и речи быть не может. Она горит синим огнём смущения, но кивает и тихо признаётся:  — И мне… мне понравилось. — Ужин! — Девушки вздрагивают. «Джули… как всегда не вовремя» — страдальчески про себя замечает Гриффин, и так не может усидеть на месте и успокоить сердцебиение, которое удивляет её своей скоростью и причинением неудобства и в тоже время неподдельного кайфа. — Мне тоже. Она видит, как чаще приподнимается грудь её милой Кларк, как она с блеском надежды смотрит великолепными голубыми глазами, и надолго-долго прижимается губами к мягкой щеке своей Кларк. Целует так, как луна, бережно прикасающаяся к спящему городу каждую ночь, как солнце, сладко касающееся лучами его позже, утром, так, как рассказывается в самых, казалось бы, банальных книгах и показывается в таких же фильмах, как прибой нежно касается песчаного берега и смывает его боли, перед тем. Целует перед тем, как уйти и оставить Кларк Гриффин счастливой и неверующей в это счастливое мгновенье.

***

— Лекс, они уже спят, пора выдвигаться. Лекса кивает, и они встают: Кларк берёт рюкзак, а брюнетка тем временем вылезает в окно. Им не высоко прыгать, поэтому Картер выпрыгивает первой и подаёт руку Кларк, так как считает, что она неуклюжая. Блондинка громко охает, неправильно приземляясь на ноги, и зелёные глаза с ухмылкой закатываются. Они начинают медленно двигаться по тёмной тропинке, ведущей от их домика, в котором живут все девочки, к дороге. — Из тебя будет фиговый агент, Кларк. — Тихо подмечает Картер. — Заткнись. Я собираюсь на доктора вообще-то. — Лукавство блондинки вызывает приглушённый смех Лексы, и та начинает загибать пальцы. — Ты собираешься на художника, доктора, копа, дизайнера, ещё куда? С такой неуклюжестью тебя никуда не возьмут. — Не возьмут — приду к тебе в кофейню работать. Возьмёшь меня? — Ты будешь разливать кофе на посетителей. — Зато мы будем смеяться над ними. — Ладно, уговорила. — Я даже учиться не буду, сразу к тебе приду… Кухня их лагеря находится где-то в четырёхсот метрах от самого корпуса. В их кругу его называют складом, потому что все запасы хранятся там и там же готовится вся еда для их отряда в пятьдесят девочек, и отряда мальчиков, который находился в другой части территории лагеря. С юношами девочки пересекались редко, но некоторые влюблённые парочки находили способ видеться. Иногда Лексе думалось, что она живёт в начале двадцатого века. Хотя она и признавала, что такие правила способствовали их положительным изменениям — улучшился сон, питание, режим дня, они, независимо от своих «хочу, не хочу» занимались спортом и вообще не проводили времени за гаджетами, не учитывая ежедневного просмотра фильма вместе со всем отрядом и вожатыми, конечно. В отряде шли слухи, что ночью все работники приходили ночевать в домике вожатых, так как лагерь находился за городом. Поэтому Кларк и придумала, что раз там никого не будет, то можно прогуляться с Лексой по окрестностям. На самом деле еда не надоела ей настолько сильно, чтобы потащить брюнетку ради этого куда-то далеко от их домика. И Лекса, наверное, в глубине своего сознания догадывалась об этом, но не хотела озвучивать, чтобы вдруг не смутить подругу или себя. Кларк же в действительности будоражил сам процесс приключений, то, что они с Лексой проведут большую часть ночи вместе, то есть наедине, в тишине, где-то далеко от надоедливых девочек и Джули. Они шли по пустой не асфальтированной дороге. Атмосфера летней была ночи всепоглощающей и романтичной, что нравилось им обеим. Луна лениво утопала в объятиях иссиня-чёрного неба. В траве, которая пролегла по обе стороны от их дорожки и которая была мало протоптана ногой человека, стрекотали, перехватывая друг друга на полуноте и продолжая монотонную музыку, сверчки. Девушки шли рядом друг с другом, наслаждаясь великолепием ночи и комфортным молчанием. Их плечи, а иногда и пальцы невесомо касались друг друга, вызывая приятную эйфорию под кожей. И никто не отодвигался, ведь и не нужно было. Одна смотрела на другую, когда та отворачивалась, наблюдала, тщательно сохраняла в памяти изгибы, освещённые мягким поцелуем лунного неба, а потом они менялись ролями, и так снова и снова. Минут десять прошли в тишине, наполненной скрытыми чувствами и мимолётными прикосновениями, которые стояли всех наказаний вожатых, косых взглядов, бессонницы и ноющих на утро ног. Им было о чём погворить, и они могли бы болтать без умолку, но что-то было такое прозрачное и волнующее в этой тишине, что-то, что позволило им полностью понять их значимость друг для друга и принять для себя маленькие, важные решения. Вдруг впереди них что-то непонятно зашуршало, и Кларк напугано посмотрела перед собой, а Лекса устремила внимательный взгляд в полутьму, но сложно было разглядеть что-либо на траве. Между тем странные звуки будто приближались. Гриффин застыла. Брюнетка остановилась на шаг впереди и оглянулась на подругу, читая на её лице панику и страх. Стоило Картер обернуться, присмотреться, как она увидела перед собой мельтешение чего-то небольшого и темного. Она, немного храбрея, сделала шаг вперёд и пнула носком небольшой камень. Тот полетел вперёд и задел существо перед ними, которое со странными звуками и рыком резко подалось на них. Кларк вскрикнула и отпрянула так быстро, что Лексе показалось, она упала. Воздух смешался с противным запахом. Через мгновения Картер, хохоча, поворачивается к подруге. Кларк слишком испугана и, поэтому сейчас, хоть и обожает звук этого переливающегося смеха, раздраженно хмурится, глядя на брюнетку. — Это был скунс, Кларк. Ты испугалась маленького скунса. Ох, он ужасно воняет! — Не смейся, блин! Я, правда, испугалась. Боже… блять. — Да, я в курсе. Ты завизжала, как Ева, когда мы жвачку в её волосы кинули. — Она загнулась вниз и начала задыхаться от смеха. Кларк кипятилась и в тоже время настоящей обиды или злости она не чувствовала, потому что смеялась Лекса. Кларк медленно подошла к ней и, рывком схватив свою же кепку, которую Картер с удовольствием носила, начала бежать по дороге со смехом. Лекса поняла замысел подруги. — Эй! Ты же знаешь, я тебя поймаю! — Крикнула она с азартной ухмылкой на губах и побежала. — Я этого и хочу! — Честно громко ответила Кларк, спустя некоторое время, но сдаваться не собиралась. Она бежала, посмеиваясь и оглядываясь назад, чтобы встретиться с весёлыми зелёными глазами. Лямка рюкзака спадала с плеча, и блондинка нелепо поправляла её. Картер позволила Кларк отдалиться, а потом максимально ускорилась, после того как та оглянулась на неё. В следующий раз, когда она хотела оглянуться, её встретили широчайшая улыбка и крепкие объятия. — Попалась! — Боже мой! Лекса удержала девушку на ногах, когда та собиралась встретиться своей очаровательной попой с твёрдой землёй. Они стояли головокружительно близко, и Гриффин ощущала частые выдохи брюнетки на своих губах. Она жадно глотала воздух, который делила с Лексой, после их маленькой эстафеты, но теперь её организму стало ещё сложнее функционировать, потому что Лекса держит её в своих руках, Лекса дышит ей в губы, Лекса влюбляюще улыбается, а её взгляд плавно обрисовывают линии на восхищённом лице Кларк. «Невероятно» — Думает Гриффин. Кларк удобнее устраивается в её объятиях. Что-то подсказывает Лексе, что сейчас не стоит отпускать Гриффин, хочется чувствовать жаркое дыхание дальше. Блондинка неуверенно прочищает горло и, глядя то на неземные глаза, то на пухлые губы, шепчет: — Лучший изгиб на теле женщины — её улыбка. Лекса улыбается мечтательно и ярко, а потом тихо отвечает: — Боб Марли… Руки Кларк медленно плывут в воздухе к лицу брюнетки и замирают. Она смотрит сквозь радужку зелёных глаз, впитывая их красоту и любование, обращённое к ней самой. Она смущается, но всё же её пальцы, немного прохладные, но мягкие касаются щёк Лексы, и та вдыхает, прикрывая глаза. Они замирают в этом моменте. Кларк смыкает веки и ресницы и дышит Лексой, чувствуя, как её сердце подстраивается под бег сердца брюнетки. Лекса чувствует сладкое головокружение и жжение на пересохших губах. Она, чувствуя слабость от райских прикосновений блондинки, немного теряется. — Можно? Лекса знает, что Кларк единственная с кем она хочет впервые поцеловаться. Знает, что Кларк безумно красивая, настолько, что Лексе хочется придумать новое достойное её красоты слово, чтобы не описывать её банальными фразами. Знает, что Кларк в любом случае не осудит и поймёт, ведь Лекса, знает, что у Кларк уже был опыт на какой-то треклятой вечеринке. Она кивает: уверенно и счастливо. Кларк на мгновение расцветает самой насыщенной чувствами и эмоциями улыбкой, а после делает то, что давно хотела и представляла в своих самых сказочных снах. Её большой палец скользит по очертанию нижней губы брюнетки, заставляя ту мило улыбнуться, а после палец заменяют бархатные губы. Пульсации и многочисленные серии эйфорий пробегают по их телам, когда их губы идеально совпадают и впитывают друг друга. Лекса будто взлетает с Кларк, ощущая её наипрекраснейшее воздушное прикосновение к своим губам и улыбается, встречая такую же улыбку. Они медленно, непорочно, может, неловко целуются в такте их общего сердцебиения, ныряют в этот поцелуй: первый, настоящий и окрыляющий. Лекса кладёт свои ладони поверх ладоней Кларк, и они держатся друг за друга, млея от спектра торжествующих чувств, пьяняще разливающихся по венам. Лекса никогда не представляла себе, что её будут так целовать, так неописуемо сладко, тонко и мягко. Они раскрывают глаза, когда в силу нужды в воздухе без малейшего желания отпускают губы друг друга. Они улыбаются и вдыхают друг друга снова и снова, наполняя ими и их чувствами всё пространство лёгких. — Как ты думаешь, что говорят после первого поцелуя? — Шутливо спрашивает Лекса. — Что Боб Марли был прав? — С улыбкой отвечает та, намека на то, как ей понравились губы Лексы. Лекса понимает и смущенно усмехается, затем отрицательно качает головой. Она заправляет прядку светлых волос за ухо девушки, прослеживая за ней взглядом, а после фокусирует его на голубых восхищённых глазах. — Мне кажется, я хочу снова поцеловать тебя. И не раз, Кларк… — Мягко говорит она, по-особенному произнося имя блондинки, которая подрагивает от этого. Кларк немного судорожно выдыхает от такого романтического откровения. Лекса опускает руки на её шею, приближается и касается её родинки над губой. Смущает Кларк, заставляет опустить глаза. Тогда Лекса полностью берёт ситуацию в свои руки: она немного наклоняет голову, целует её: протяжно, гипнотизирующе. Брюнетка робко касается языком губ Кларк, и та с ликованием впускает Лексу в своё нутро. Она не ожидала, что Картер осмелиться. После поцелуя Гриффин целует щёку зеленоглазой, нуждаясь в этом прикосновении, и не отодвигается. — Скажи мне, что ты тоже бесповоротно влюбилась в меня, Лекса. — Шепчет она около её уха еле слышимо, как будто она боится ответа. Картер умирает от переполняющих чувств: от идеального послевкусия их поцелуев. Она притягивает девушку ещё ближе к себе, обнимая её талию, отвечает: — Я ношу твою кепку. — Гриффин смеётся. — Конечно, люблю, Кларк. — Тогда будь моей девушкой? — Да, если ты будешь моей. — Просто отвечает девчонка. Эти слова почти глупы, но полны счастья. Гриффин снова захватывает её в свои крепкие объятия и радостно смеётся теперь уже со своей девушкой Лексой.