Hold on Love

Спустя полчаса осмотра, шуток, пробежек и уборки бардака, который они устроили ранее на огромной кухне, расположившейся на первом этаже их секретного здания, Кларк и Лекса лежали на каком-то огромном пуфике, находившемся на втором этаже. На втором этаже одна комната отдыха для персонала. Девушки разговаривали, поедая батончики шоколада и запивая их соком, которые они нашли на кухне. Лекса лежит на животе Кларк и слушает её весёлые рассказы о своём детстве. Она наслаждается этим прекрасным моментом, потому что не раз мечтала просто касаться Кларк, просто иметь возможность целовать её щёки или родинку, просто лежать с ней на кровати в обнимку и разговаривать. Они лежат перед самым окном, из которого как кажется Лексе, на них смотрит луна и ярко улыбается, понимая, насколько они счастливы. Кларк гладит шоколадные волосы своей девушки — и для неё это самый счастливый день после смерти отца. Самый счастливый день за последние шесть лет. Кларк понимает, что ей нравится всё в Лексе, нравится и трогать, и целовать её. Для Гриффин огромное наслаждение ощущать её на своём животе. Она любит Лексу. И даже это ей безумно нравится. Она дорассказывает очередную историю, которую Лекса внимательно слушала, и они смеются над ней. Но спустя пару секунд смеха Гриффин замирает и безотрывно смотрит на брюнетку, которая так мило и заливисто хохочет, что у Кларк спирает дыхание от этого волшебного зрелища. Восхищение в голубых растёт с удивительной скоростью, и вскоре Картер замечает этот трепетный взгляд, обращённый на неё. — Боже, Лекса, ты не представляешь насколько ты красивая… Лекса смущается. Она, не зная, что ещё сделать, быстро и невесомо целует Кларк, которая улыбается и притягивает её в свои объятия. Картер поворачивается лицом к блондинке и соприкасается с ней носами. Её рука медленно гладит скулу девушки, а глаза смотрят в голубые тёплые. Теперь они знают, в чём смысл этих долгих гляделок: им нравится читать чувства по глазам, нравится ловить своё отражение в них, нравится смотреть друг на друга и любить глазами. Однако вдруг вспомнив о том, как Кларк дрожала в её руках и плакала, Лекса не хочет оставлять этот вопрос в воздухе. — Что тебе снится, Кларк? Я знаю, возможно, ты не захочешь говорить, но мне… — Лекса, — она тихо перебивает её, — мне снится папа. — Картер кивает и, зная по надломленному голосу Кларк, что ей тяжело говорить, забирает её в свои объятия. — У меня периодически бывают кошмары, иногда они учащаются. Папа умер, когда мне было десять лет. У него была последняя стадия астмы. И он погиб… На глазах… — Она беспомощно выдохнула. В сердце Лексы болезненно завыло, когда Кларк не смогла договорить. Слова будто не выходили из её горла. Губы предательски дрожали. Гриффин пыталась сказать, лишь беспомощно сражаясь с воздухом, но Лекса её остановила. — Не продолжай. — Её губы коснулись виска девушки. Кларк тихо заплакала. Брюнетка, молчала, позволяя выплакаться, ведь знает — иногда слова бывают лишними. Кларк потерялась в этих объятиях, понимая, что только в них она может быть уязвимой. Только с Лексой она может быть настолько открытой, как ни с кем никогда не могла, не хотела и не захочет. — Он научил меня играть в регби. — Начала через некоторое время Кларк. — Он был тренером. Мы всегда проводили выходные на поле с другими мальчиками и девочками. — Её глаза следили за её же действиями: она невесомо касалась раскрытой ладони Лексы своими пальцами, сплетала их, гладила, и это как никогда успокаивало её. — Его все обожали. Я всегда гордилась им. А он мной… Когда Кларк закончила рассказ об отце, восхищаясь им при любой возможности и вспоминая некоторые моменты с такой красивой грустью, Лекса сразу поняла, почему Ева говорила об отце Кларк. Она стиснула челюсти, и чувство обиды за её Клар пустило ядовитые корни в её груди. — Поэтому Ева воспользовалась этим? — Спокойно спросила девушка. — Да. Она нашла моё слабое место. Но я не знаю, как, Лекса. Картер тяжело вдохнула и также выдохнула. — Мы узнаем, принцесса. — Гладя блондинистые волосы, утвердила она. Кларк прикрыла глаза и, обхватив талию девушки руками, легла на её мягкие и удобные бёдра. Лекса тихо посмеялась, когда блондинка невесомо поцеловала её живот сквозь ткань футболки. Гриффин думала, что она вот-вот уснёт, но тепло её девушки разжигало в ней необъяснимый огонь. Ей хотелось целовать Лексу, шептать ей нежности и непристойности, насколько позволял им возраст, переобниматься с ней в отместку всем этим дням, когда ей приходилось держать себя в руках, а свои чувства в клетке, словно множество жар-птиц. Они лежали так минут двадцать. Кларк перевернулась на спину и уставилась на Лексу томным, чарующим взглядом. — Кларк, ещё пару минут, и я подумаю, что ты лунатик. — По-доброму усмехнулась Лекса. — Я просто… Я хочу поцеловать тебя. — Призналась девушка, дотрагиваясь до щеки брюнетки в невесомо-нежном жесте. — Я разрешаю. — Шуточно утвердила та. Картер перехватила её запястье и потянула на себя, встречая вкусные губы своими везучими, как она считала. Лекса, желая ближе ощутить Кларк, аккуратно расположив руки на её ягодицах, призвала Гриффин пересесть на её колени. Кларк, улыбаясь, промычала в ответ и продолжила целовать зеленоглазую уже под другим углом, непроизвольно гладя её шею. Чувства сконцентрировались на их идеально-сочетающихся губах и в низу живота, в котором бабочки устроили шествие в честь влюблённых. Им обеим были не очень знакомы эти приятные ощущения, поэтому они решили признаться, точнее Кларк. Она немного отвлеклась, хоть и не хотелось. — Лекса. — Гриффин застенчиво прикусила губу. — Говори. — Эм, я, кажется… — Она прикоснулась ладонью к низу живота своей девушки. Лекса нежно улыбнулась, очень хорошо понимая её. Аня рассказывала ей, что такое настоящее возбуждение и что скоро оно запросто может её настгинуть в объятиях какого-нибудь парня или девушки — она никогда не делала исключений. Наверное, за такую её простоту и честно Лекса так сильно её любила. — Я тоже. — Это приятно — чувствовать, как ты влияешь на мой организм. Жаль, что мы не можем… Лекса заботливо перевернула девушку под себя и легла на неё, соприкасаясь телами. Её рука коснулась лица Кларк, а палец тут же начал очерчивать линию губ, заново впитывая бархатистость кожи голубоглазой. — Всё будет, Кларк. Обещаю, когда-нибудь я стану твоей первой. — А я твоей первой… — И последней. — Улыбнулась она в ответ. — Но сейчас мы можем целоваться хоть всю ночь, если ты захочешь… — И я… могу трогать тебя? — Снова смущаясь, спросила она, и Лекса поняла две вещи: Кларк хочет её трогать, и это божественно, и Кларк становится такой робкой, застенчивой и настоящей только с ней, и это вдвойне божественно. — Да, трогай, целуй, обнимай, называй меня, как хочешь, Кларк. И даже другие нам не помеха, а если понадобиться, я их уберу. Я не дам тебя в обиду больше… — Чёрт возьми, я безумно люблю всё, что ты говоришь… Кларк выдыхает это в самые губы, и её не удивляет, с каким обожанием льнёт к ней в поцелуе Лекса. Она знала, что быть любимой этой девушкой будет идеально.

***

Прошло двое суток с той ночи, как девушки убежали из своего домика и провели почти всю ночь в здании персонала, обнимаясь, целуясь и слушая музыку. Они всё также подшучивали над другими девочками, считая это свои долгом, ходили на занятия и в столовую, засыпали после поцелуев и долгих разговоров, просыпались хоть и от противного голоса Джули, но в одной кровати, в руках друг друга. Как сейчас… — Подъём, отряд! Завтрак через десять минут! Лекса услышала голос женщины, а Гриффин и бровью не повела, что, в общем-то, не странно. Картер лениво перевернулась на бок, тем самым сползая с плеча блондинки и ложась напротив её лица. Брови той были немного нахмурены, и это заставляет Лексу потянуться и поцеловать образовавшую между ними морщинку. На светлых губах её девушки медленно расползается сонная улыбка. Тогда зеленоглазая, улыбаясь, целует ещё раз в щёку, потом в нос, в уголок губ, в шею, в подбородок, и снова по кругу. — Я иду на завтрак, принцесса. Составишь мне компанию? — Спрашивает она, оперевшись на локоть и крутя в руках светлый локон. — Ммм. А ты кто? — Ну, недавно ты назвала меня своим принцем, а сейчас не помнишь? Кларк открыла глаза на этих словах и посмотрела на свою девушку, так как смотрят на «Джоконду» да Винчи или на Эйфелеву башню, северное сияние, первый снег, смотрит также восхищённо, долго и зачарованно. Лекса непроизвольно краснеет, внутренне коря себя за жар на щеках и кончиках ушей. В следующую же секунду Кларк плавно разрисовывает на её губах любовь своими. И она клянётся, что Лекса для неё самоё высшее и интригующее искусство, их чувства — самые дорогие краски, а любовь — самоё долгосрочное вдохновение. Уже наполовину лёжа на Лексе, Кларк немного трезвеет, борется с головокружением и мягко прерывает поцелуй, тут же замечая туманный взгляд зелёных. — Я сказала это тогда, потому что сама хотела быть твоим принцем. Ну, знаешь, все же девушки обычно ждут принцев на белом коне. Я мечтала быть твоим принцем, Лекса. Картер долго молчит, чувствуя подушечками пальцев гладкую кожу Кларк и впитывая её слова. — Голубоглазые блондинки по имени Кларк, разъезжающие на автобусах, для меня всегда будут предпочтительнее, чем напыщенные принцы. — Кларк низко смеётся и коротко целует пухлые губы. — Или ты так намекала на то, что хочешь быть сверху? — Подмигивает девушка. — Я всегда буду сверху, Лекси. — Мы это ещё проверим.

***

Этим утром в столовой во время обычных разговоров Кларк и Лексы, споров вилок и ложек, обычно не сходящихся мнениями во многом обсуждений Индры и Джули, промываний костей барби-девочками других барби-девочек внезапно воцарилась тишина. Рыжая тишина с не очень заметно опухшим глазом, карим взглядом исподлобья, из которого сочились месть вперемешку с яростью и чем-то ещё гнусавым. Тишина — Ева Олдман. Её глаза быстро пробежались по лицам сидящих и остановились на голубых Кларк. Наверное, исходящий поток всего отрицательного от Евы в сторону Гриффин почувствовали все, а Лекса ещё острее. Её руку под столом сжала рука Кларк, которая была чудовищно холодной, до бесчисленных полков мурашек по спине, которые будто хотели встать на защиту девушки. Но могли ли они? Нет. Но могла Лекса. Зелёные метнулись в сторону Олдман и предупредили её, одарив самым чёрствым и опасным оттенком её глаз. Та немного удивилась, но кивнув, смотря при этом на Картер, прошла мимо. Кларк заметила это и не совсем успела за всем произошедшим. — Она ушла. — Говорит она брюнетке с ноткой недопонимания, наблюдая, как та спокойно пьёт сок. — Да. — После твоего супер-взгляда. — Картер только самодовольно хмыкает и смотрит на Кларк тем самым взглядом, от которого внизу её живота неумолимо клокочет возбуждение. — Да. — Спустя десять секунд гляделок последовал ответ. — Хочешь сказать, ты бы не ушла, Кларк? — Мурлычет она, наклоняясь к уху блондинки и задевая губами хрящик. Гриффин остаётся только перевести дыхание. — Н-нет. Слишком горячо, чтобы упускать продолжение. — Ммм… Думаю, оно доступно только тебе. — Чёрт, Лекса, тут же все! — Шепчет Гриффин, когда ладонь Лексы мягко опускается на её голое бедро. — Как скажешь, Кларки. — Улыбнулась брюнетка и убрала руку. — Она ушла, потому что мы учимся в параллельных классах, и ей попадало от меня. Я не дам больше ей тронуть тебя. — Вау, ты ещё горячее, чем я думала. — Ага. — Но почему ты раньше не сказала? — Не знаю, я не считаю её достойной наших разговоров, Гриффиндор.

***

— Боже, ему не лень с вечера барабанить? — Лёжа на плече Лексы, возмутилась блондинка, намекая на шуструю капель летнего дождя, иногда сопровождаемую редким громом. — Это всего лишь дождь, Кларк. Обычно в фильмах он создаёт романтику. Тебе должно нравиться. — Картер не видела в полуосвещённой комнате, но точно знала, что Кларк забавно закатила глаза на её иронию. — Я тебя и без романтичного дождя люблю. Лекса улыбнулась. Она по ленивым поцелуям, мирному дыханию, растворяющемуся в крупицах её шеи, усталому голосу своей девушки, поняла, что та медленно погружается в соблазнительное царство Морфея. Поэтому она натянула до плеч Кларк покрывало, выключила ночник, и крепче обняла её, зная, что блондинка, мягко говоря, не любит дождь и гром. — Засыпай, милая. Я обеспечу тебе спокойную ночь. — Я люблю тебя. Кларк быстро уснула, проникаясь спокойствием и заботой любимого тела. Её клеточки до сих пор трепетали от каждого прикосновения Лексы. Голубоглазой казалось, что Лекса всегда точно знала, куда положить руку, как поцеловать и что сказать, чтобы она могла расслабиться и быстро уснуть. И она отвечала на это всей своей необъятной и чистой любовью. Но сейчас наивная Гриффин и не подозревала, что Лекса придумывает ей сюрприз с вечера, и через полчаса она выскользнет из объятий своей принцессы, чтобы всё приготовить.

***

Той же ночью Кларк ещё мирно сопела, когда её начали мягко тормошить за плечи. Гриффин фыркнула и отвернулась от нахальной Лексы, нарушавшей её сон. Лекса же закатила глаза и как можно тише, но настойчивее стала звать и трясти блондинку. Кларк, сама того не понимая, резко махнула рукой и сильно попала по носу Картер. — Блять! — Тихо, ругаясь и чувствуя начинающееся онемение, Лекса и ухватилась за пульсирующий болью нос. Мерцание перед глазами бесило её больше чем, боль, и она не переставала тихо, но очень раздражённо материться. С немного визгливым голосом сознание пришло к Кларк и в следующую же секунду она вскочила на кровати, скидывая простынь и оглядывая силуэт, стоящий перед ней. — Лекса? — Нет, блин, твоя бабушка, Кларк. — Всё ещё держа нос, она возмущённо махнула свободной рукой. Блондинка включила ночник и охнула. Лицо зеленоглазой было страдальчески искажено, а из носа медленно скользила струйка крови. — Боже, Лекса. Это я?.. Та немного опрокинув голову, ухмыльнулась, словно говоря: «А кто же ещё, Гриффиндор?». Кларк тут же трезво встала на ноги и, схватив бутылку с прикроватной тумбы, подошла к Лексе. Приложив горлышко к полотенцу для рук, она обильно смочила его прохладной водой. Аккуратно убрав руку брюнетки, блондинка приложила к болящему месту смоченное полотенце. Картер немного опешила от сожалеющего взгляда и нежности прикосновений, но не стала ещё больше смущать свою девушку подколами. Она внимательно наблюдала и впервые видела, что Кларк так сильно переживала за чей-то нос. Она знала по рассказам Гриффин, что для неё не впервой кому-то доставлять физические увечья, но почему-то именно сейчас голубоглазая выглядела испугавшейся и расстроенной. Она ловкими движениями проводила тканью по коже и убирала кровь, но взгляд её был потерянным. — Прости, Лекс, я не хотела, правда… — Поджав губы, произнесла Кларк, избегая настороженных зелёных. Лекса перехватила руку блондинки и нежно улыбнулась, чувствуя смутную боль в области носа. — Ты милая, когда беспокоишься, но беспокоиться не о чём, Кларк. Хотя процедуры доктора Гриффин очень приятны. — Её брови начали подтанцовывать, а улыбка стала шире. — Заткнись, Лекс. Я, правда, испугалась. Это не сексуально, когда ты разбиваешь нос своей девушки. — То есть ты против ролевых игр? — Ох… Ты неисправимая идиотка. — Кларк, садясь на кровать, закатила глаза, хотя ей очень нравились подобные раскрепощённые шутки её девушки. — Но… — Хотела исправить Лекса, и оказалась перебитой. — Моя идиотка. — Подмигнув, подытожила Гриффин. — Так-то лучше. — Стоп, — Кларк посмотрела в окно, — а зачем ты меня будила в такую рань? Я начинаю подозревать, что ты заслужила это. — Полотенце в её руках вспорхнуло, указывая на нос брюнетки. — Эй, я вообще-то хотела тебе кое-что показать. И было больно. — Немного обиделась та, нахмурившись. Кларк медленно скользнула к ней и нежно коснулась кончика носа губами. Лекса всё ещё делала обиженный вид. Потом она оставила лёгкий поцелуй на щеке, на другой, а затем, наклонившись и заглянув в зелёные глаза, на губах. Картер, наконец-то, приподняла прекрасные губы в улыбке. — Простишь меня? — Если ты пойдёшь со мной. — Куда? — Сюрприз. Ты часто их делаешь, пора и мне проявить фантазию. Они обе вспомнили о сюрпризах Кларк. Они были маленькими, но приятными и забавными. Кларк знала, как сильно Лекса ненавидит убирать по утрам постель, и каждый раз к возвращению брюнетки из душа, она заправляла её кровать, вызывая благородное и восторженное мурлыканье девушки. А один раз всегда сдержанная, в отличие от Кларк, Лекса Картер ныла, что ей не хватает шоколадок, которые они кушали после маленького ограбления их склада и, что она была тупой, потому что не экономила их. На следующее утро Кларк положила на её постель маленький батончик «Твикса» и записку, а после выскользнула из их комнатки. «Клад для моего всегда голодного енота, жду тебя в столовой» — прочла Лекса и широко улыбнулась. После завтрака она (по секрету говоря, как и всегда) весь день благодарно обнимала и целовала Кларк. Их губы иногда сладко горели от поцелуев, а мысли приятно туманились, но это было самое идеальное времяпрепровождение в их комнатке. Один раз Кларк обменяла у какой-то девочки её портрет на сигаретку, и тогда Лекса не совсем была рада, но блондинка настояла на том, что они должны просто попробовать и записать это в их воспоминания. «Дерьмо, абсолютное дерьмо» — кашляя, утверждала Картер, и Кларк, почти задыхаясь, энергично кивала в знак согласия. Но потом она поцеловала зеленоглазую, и та сказала, что их поцелуй не испортил даже вкус ментола и табака, и это, наверное, и было лучшим воспоминанием той ночи. Кларк, прищуриваясь и предвкушая, улыбнулась. Ей нравилось, когда Лекса вела в их отношениях, хотя они каким-то образом, каким даже взрослые не умеют, держали баланс и понимали, кто и когда должен взять на себя роль ведущего, а кто ведомого. Сейчас Кларк полностью отдавалась Лексе, и это было самым приятным и обычным делом для неё. — Ну, тогда пошли? — Любезно наклоняя голову в сторону окна, предложила Кларк. И этот жест был таким располагающим, что Кларк даже не удивилась, почему влюбилась именно в Лексу Картер. — Да, Лекс, пошли. — Взяв её руку и быстро накинув рюкзак, Лекса подошла к окну. — Я глубоко виновата, мисс, но кареты не будет, придётся вылезать в окно. — Оу, я привыкла…

***

— Всё. Открываю. Лекса убрала ладони с глаз Кларк. Её ресницы и веки пару раз крепко сомкнулись, в попытке привыкнуть к свету. Потом и Кларк, и Лекса замерли. Пока блондинка смотрела на горизонт, зелёные глаза были прикованы к другому. Она увидела нечто прекраснее начала рассвета, на который привела смотреть свою девушку. Она увидела детское, полное зачарованности, удивительной красоты, упоение в голубых, казавшихся сейчас тёмно-синими с бликами красного восхода солнца, глазах. — Боже, какая ты красивая… — Ни на секунду не задумываясь, шёпотом пролепетала Картер. Кларк сконфуженно, будто бы не расслышав, обратила взгляд на неё, а брюнетка продолжила. — Нет, и вряд ли будет, слова, описывающего всю твою красоту, Кларк. Гриффин совсем смутилась. Она опустила глаза, и Лекса разглядела на её щеках румянец. Чертовски милая пурпур. Тогда понимающе улыбнувшись, она привлекла блондинку в свои объятия, а та сразу начала щекотать поцелуями её шею. В тот день они пролежали на маленьком пледе до шести часов утра, пожелав «доброе утро» солнцу, нежась в его первых лучах, предназначенных только для их влюблённых глаз и тел. Тогда Лекса показала Кларк росу, которая ни разу не замечала её раньше. Заставила свою девушку снять кеды и пройтись по ней босиком, пока та говорила о всяких жуках и муравьях, а потом визжала от радости, наступив на мокрую и приятную землю после летнего дождя. А Кларк много раз целовала её губы пылко и нежно, мягко наваливаясь на свою девушку, и заставляя её чувствовать спиной прохладную траву, а губами эйфорию под именем «Кларк». Она пачкала нос зеленоглазой йогуртом, которая та оставила для них после завтрака: «Тут нет магазинов, и мне пришло в голову только это, Кларки». Та лишь умилялась, затем пела ей в импровизированный микрофон-банан, а потом снова целовала пухлые и покрасневшие от их жизненно важных поцелуев губы. Эту ночь, эти мгновения, этот рассвет они не забудут никогда. И правда, так и будет. Вот увидите.