Hold on Love

— Детка, куда ты так торопишься? Найла уже минут десять лежала и непонимающе наблюдала за Кларк. Ответа не последовало, на неё даже внимания не обратили. Кларк нервничает — это даже слепой заметит, но почему, Найла и предположить не может. У её девушки сегодня не утренняя смена, никаких важных встреч не назначено, однако, видимо, чего-то она не знает. — Кларк? — шатенка поднялась и осторожно коснулась талии Гриффин. — Всё в порядке? — Да. Да, всё хорошо, — рассеянно ответила та, разворачиваясь в ненастойчивых объятиях. — Мне так не кажется, — прищурившись, Найла попыталась настоять. Кларк слегка отстранилась, странно отводя взгляд. Она не умеет врать близким людям с самого детства — папа учил, что это плохо. Теперь же она на верном пути ко лжи. Кларк решает, что, если у неё будет какой-либо прогресс в поисках Лексы, она не станет врать Найле дальше, но сейчас она чувствует необходимость быстрее отправиться к другу в полицейский участок. — Я просто всё ещё немного плохо чувствую себя, — слегка приподнимает она уголки губ, быстро целует девушку и идёт в холл. — Так останься дома, у тебя же ночная смена сегодня. — Маме нужна помощь, она приболела. — Ладно, — Найла, успокоившись, подходит к уже обувшейся и одевшейся в верхнюю одежду Кларк, — если тебе будет хуже, дай мне знать. — Обязательно, — Кларк на носочках дотягивается до губ Найлы, буднично касаясь их, — не скучай без меня. — Постараюсь. Удачного дня.

***

После обеда Кларк пришла на назначенную её другом встречу. Всё это время она сидела в том кафетерии, в котором вчера ей посчастливилось увидеть Лексу. Она, не отдавая себе отчёта в своих же действиях, оглядывалась на каждого прохожего, всматривалась в каждую фигуру, в каждого зашедшего и вышедшего из кафетерия человека. Где-то в уголках подсознания она понимала, что увидеть здесь Лексу снова вряд ли возможно, но надежда никогда не сдаёт позиции мыслям, спрятанным в задворках нашего разума. Лишь за полчаса до встречи она вышла из заведения, заведомо оставив фото Лексы, которое ей когда-то дала Анья, и свой номер телефона. Уэллс встречает её, как и всегда, очень радушно. — Проходи, присаживайся. Кларк в жутком волнении входит в кабинет своего друга и садится в кресло напротив. Её живот крутит, как в детстве, перед матчами отца или выступлениями в школе, и она, не зная с чего начать, просто выпаливает «мне очень нужна твоя помощь». — Да, я понял, что ты пришла не просто проведать меня, — улыбается Уэллс, глядя на слегка поалевшее лицо подруги. — Рассказывай. Помогу, чем смогу. — Эм, — Кларк глубоко вдыхает и немного подаётся вперёд, будто рассказывает парню страшный секрет, — мне нужно найти машину, у меня есть номер. — Ты попала в ДТП? — Что? — удивилась Кларк, будто это не логичный вопрос. — Нет-нет, мне нужно узнать, кто владелец машины. Уэллс слегка смутился; конечно, он может запросто получить данные о владельце машины, если у её подруги есть номер, но обычно для этого подают заявление, возбуждают дело, также по такому поводу обращаются, когда один из участников ДТП скрылся с места аварии, но просто так? Просто так — незаконно. — Кларк, — начал он извиняющим тоном, — просто так это не получится. Нужно заполнить заявление, обратиться через органы… — Уэллс, — тихо и твёрдо перебила Кларк, — в этой машине была Лекса. — Лекса? Та самая Лекса? — удивился парень, вспоминая все истории подруги, всё, что она пережила из-за своей неугасимой любви к этой девушке. — Чёрт. — Он по-детски улыбнулся, и Кларк сильнее поверила, что найдёт её. — Давай номер, я всё устрою. Полчаса они сидели в его кабинете. Кларк дрожащим голосом и с блестящими глазами то ли от радости, то ли от волнения рассказывала, как увидела её, упуская момент о том, что Лекса не узнала её. Ей почему-то не хотелось рассказывать всё в деталях, поэтому она умолчала об этом. Всё это время Кларк не могла дождаться, когда придут результаты, время тянулось бесконечно. — Мистер Джаха, — постучавшись, зашёл в кабинет парень чуть моложе, — вот, что удалось найти. — Спасибо, — приняв документы Уэллс, неуверенно посмотрел на свою подругу. Та почти побледнела и не отводила взгляда от жёлтого конверта. Пока парень распечатывал его, Кларк чувствовала начинающее головокружение, сердце её билось часто, что-то ей предчувствовалось. — Ева Олдман? — изумлённо повернул голову к Кларк Уэллс.

***

«Лекса, помнишь, мы как-то оказались в домике рабочих? Ты ещё лежала на моём животе, я пропускала твои светло-шоколадные кудри сквозь пальцы, мы много смеялись, помнишь? Обсуждали всё, начиная с Олдман, заканчивая фильмами. Потом мы вернулись к себе в комнату, совсем к утру, уснули вместе таким крепким сном, что пропустили завтрак… Но нам, как и всегда было плевать, ты ведь помнишь? Нам было плевать потому, что мы были счастливы, влюблены… А через месяц по вине Евы Олдман не стало «нас». И сейчас… Сейчас я спрашиваю это у тебя, потому что я вовсе не уверена, что ты помнишь? Помнишь ли ты, кем была Ева? Помнишь ли ты меня, милая? Помнишь, как смотрела на меня? Как обещала, что мы встретимся? Ты ведь не помнишь. Ты не помнишь ничего. Верно? Или ты не хочешь помнить, Лекс? Почему, я не могу понять, по какой причине я увидела тебя в машине Евы? Что же случилось за эти восемь лет, что ты оказалась в машине с разрушительницей нашего чуда? Чего я не знаю? Нет, я не злюсь. Я стараюсь не злиться. Но я не в силах унять это дурацкое несправедливое чувство непонимания, незнания. Я чувствую себя букашкой — ничего не знающей, обманутой, крошечной букашкой. Сейчас мне кажется, что ещё чуть-чуть и меня стошнит от переизбытка чувств и вопросов. Моя боль… Я схожу с ума… Буквально ощущаю её ладони, скользкие, холодные, кривые пальцы, допытывающиеся до моего разума и сердца. Я снова начинаю впадать в депрессию. И не только потому, что ты меня не узнала. Нет, это не так. Я думаю не только о себе, но и о тебе, милая. Что стало с твоими удивительно живыми глазами? Что заставило тебя взяться за лезвия, любимая? Что произошло с тобой? Почему я не могу быть сейчас рядом и любить тебя всей любовью, не вымещенной за все эти года из моего сердца. Господи, Лекса. Я обещала не плакать, но я снова плачу. Хотя до сегодняшнего дня очень пыталась не быть размазнёй, как ты говорила, помнишь? Даже если нет, я всё тебе расскажу заново, обещаю. И я уже ищу тебя. Я уже почти рядом, Лекса». Кларк, в последний раз взглянув на свой немного неровный из-за дрожавших рук почерк, закрыла дневник. Её сгорбленная спина снова дрогнула, снова потекли слёзы из голубых глаз. Ей не впервой писать письма Лексе, напротив, она пишет их со времён депрессии, и ей всегда это очень помогало, даже несмотря на то, что заставляло её плакать. Однако в этот раз письмо полно другой боли. Эта боль расщепляет её изнутри, нагоняя непрошеные мысли. Ей хочется обвинить Лексу, она злится на неё, она хочет объяснений, которых не может получить, хочет знать, почему Ева Олдман имеет возможность быть рядом с Лексой, а она нет. И в тоже время она невероятно переживает из-за состояния Лексы — перед её глазами постоянно появляются руки Картер, и каждый раз волосы встают дыбом. Даже если её мысли и развиваются в самых разных направлениях, даже если она и допускает все развития событий, она взрослый, готовый ко всему человек — Кларк не может дождаться момента, когда найдёт Лексу. Она буквально горит изнутри, думая об этом, и желает быстрее выйти из дома, но Найла не позволит, и Кларк не хочет лишний раз врать. К тому же она всё ещё плохо себя чувствует. Кларк поднимается и идёт в спальню, чтобы не расстроить Найлу. Ей и правда нехорошо — собственно, поэтому её девушка и вышла в аптеку за лекарствами, так что Кларк знает, что сейчас не стоит ничего предпринимать. Как говорится, утро вечера мудренее.

***

— Здравствуй, Уэллс. Ты сейчас свободен? — Кларк, включив громкую связь, впопыхах натягивала блузку. — Да-да, я в порядке, не волнуйся… Хорошо. Я подъеду. Кларк вздохнула и присела на край кровати. Этот обморок совсем выбил её из колеи; кажется, теперь ей не на шутку нездоровится, или же она слишком сильно волнуется. «Главное, чтобы мама и Найла не заметили», — рассеянно думает она, направляясь к выходу. В машине она раздражительно окидывает взглядом сцепившихся водителей, которые на несчастье себе и другим столкнулись сегодняшним осенним утром. Их глупые выкрики ничего не решают, только давят на виски и смешиваются со стоящей в воздухе духотой после дождя. Кларк открывает окно, слабый ветер немного рассеивает её пряди и успокаивает пошатнувшиеся нервы. И снова она начинает думать о Лексе, и снова её сердце бьётся беспокойно. «Боже, а если Ева больше не проживает по тому адресу?» — берёт начало ещё одна волнительная мысль в её голове. Уэллс сообщил ей вчерашним вечером последний адрес проживания Олдман, и Кларк сомневается, что им удастся вот так просто найти её и Лексу. Ей думается, что, может, Ева вообще заодно с Бенджамином, и они вместе мучают её Лексу. Она сразу смахивает эти мысли, надеясь на лучшее. До неё вдруг доносится несколько машинных гудков. Дорожный патруль наконец начал пропускать машины.

***

— Кларк, всё будет хорошо, — положив руку на плечо подруги, мягким голосом подбадривает Уэллс. Девушка рассеянно кивает, глядя на обычную дверь обычного дома, переводит дыхание и три раза равномерно стучится. Мгновения сменяют друг друга вихрем так же, как и мысли Кларк, дверь открывается, как в замедленной съёмке. Не она. Не они. — Здравствуйте? — доносится до неё, словно в тумане, мелодичный голос женщины в возрасте. Кларк болезненно сглатывает. — Чем могу помочь? — Здравствуйте. Простите за беспокойство, — подоспевает Джаха, дружелюбно кивая женщине, с подозрением смотрящей на бледную Гриффин, — здесь проживает Ева Олдман? Женщина вмиг стушёвывается, даже порывается закрыть дверь, но Джаха, не первый раз сталкивающийся с такой реакцией, твёрдо придерживает дверь одной рукой, а другой достаёт удостоверение из внутреннего кармана и показывает незнакомке. — Я попрошу вас ответить на несколько вопросов, миссис… — Олдман, — еле ворочая языком, произносит женщина. Уэллс непонимающе смотрит на Кларк, та находится в замешательстве. Если это не жена Алана Олдмана, то… — Вы… — Сестра Алана. Тётя Евы.

***

Впустив в дом Кларк и Уэллса, Маргарет поставила чайник, скромно подав на стол угощения. Она застенчиво отводила глаза каждый раз, когда встречалась взглядом с молодыми. В каждом её движение было смущение и пугливость. Поначалу Кларк думала, что эта приятная женщина средних лет аккуратного неполного телосложения с милым, умиротворённым лицом и светло-рыжим оттенком волос стесняется своего дома: неухоженного, скрытного и бедного. Однако проблема была серьёзнее, и сейчас Кларк пребывала в ярости после рассказа Маргарет. — То есть Алан вас просто выгнал? — возбуждённо и удивлённо говорила она. — За то, что вы хотели стать частью компании? — Маргарет слегка кивнула, печально опуская глаза. — После смерти отца моя жизнь превратилась в кошмар, как вы уже знаете; я ничего не могла сделать против Алана, он всегда был впереди. Я даже на работу нормальную не смогла устроиться, живу здесь уже второй десяток лет, подрабатываю в магазине, но, слава Богу, хватает... Видимо, несмотря на жесткие реалии, Маргарет не хотела выглядеть полностью сломленной, и Кларк понимала. Она учтиво кивнула, посмотрев прямо в глаза женщины. Сестра Алана вызвала у неё глубокое уважение, ведь добрые порывы её так и не пропали и были заметны в каждом взгляде. — Так значит, вы не виделись с Евой больше двадцати лет, а два месяца назад она приехала к вам? — заметив, что молчание затянулось, спросил Уэллс. — Да, она была с Лексой, но я не знала, что она была вам близка, — поторопилась уверить Маргарет, чувствуя себя виноватой. — Она сказала, что Лекса её подруга, и ей нужно побыть у меня немного, чтобы Алан не смог их найти. — Она не говорила, почему Алан их ищет? — Нет. Я спрашивала пару раз, но она уходила от ответа. Да и каким образом она меня нашла, она тоже не говорила, — задумчиво смотря перед собой, рассуждала Маргарет, — они обе почти не разговаривали, и всё время проводили в своей комнате, а я не пыталась встревать. — Как выглядела Лекса? Она была здорова? — еле владея дрожащим голосом, произнесла Кларк. Её состояние ухудшалось с каждым словом. — Д-да, — Маргарет протянула это, с непониманием глядя на Кларк, она будто сама усомнилась в своих же словах. — Я не увидела в ней ничего странного. Она почти не разговаривала при мне, не смотрела на меня, только вот худенькая была, как тростинка. Маргарет направляла свой взгляда то на Кларк, то на Уэллса. Она была в замешательстве от взволнованности Гриффин. Ей больше пятидесяти лет, и она никогда не видела такого эмоционального переживания за другого человека. Кларк даже подалась вперёд, будто боясь чего-то не расслышать, щёки её немного поалели, глаза казались лихорадочными и слишком быстрыми, пальцы сжимали друг друга в замок до красных пятнышек. — Вы, — между тем хриплый голос немного слабо продолжал, — вы не заметили каких-нибудь шрамов на… запястьях Лексы, миссис Олдман? Маргарет опешила; стало как-то не по себе. Глаза её снова забегали от сосредоточенного лица Уэллса к бледному Кларк. Она почему-то почувствовала себя виноватой за свою невнимательность, ведь было видно, насколько сильно это важно для её гостьи. — Нет, я не замечала… — женщина опустила взгляд, но вдруг кое-какая деталь воспроизвелась в её памяти. — Хотя, знаете, я помню один случай… — Любая мелочь важна, миссис Олдман, — серьёзно подтвердил Уэллс. Ему хотелось, чтобы Кларк знала больше и не мучилась так сильно. — Как-то раз я случайно зашла к ним в комнату, не постучавшись, чтобы позвать их на ужин. Я помню, как они испугались: Ева почти отскочила от Лексы, та была в белье, её руки были в руках Евы, они были забинтованы. Да, точно, запястья были забинтованы… Наверное, из-за длинных рукавов я не замечала этого раньше. — Боже, — вырвалось у Кларк с отчаянием; она опустила глаза, крепко зажмурилась, чтобы не заплакать. Ей не верилось, что Лекса пыталась покончить с собой. Ей не верилось, что Лекса и Ева близки. Её мир переворачивался вверх дном. Большая ладонь друга заскользила по её плечам, сожалеющим тоном он прошептал ей: «это ещё ничего не значит, Кларк, слышишь?». Кларк слышала, но принять это было тяжело. Перед ней было два устрашающих факта, и она даже не знала, как продолжить разговор. — Маргарет, вы не знаете, где они остановились после вас? Или где они сейчас? — деловым тоном спрашивал Уэллс. — Они собирались остановиться у друга Евы, это я тоже услышала совершенно случайно, когда они разговаривали с другом по телефону. Но кто этот друг и где он живёт, я не знаю, — Уэллс кивнул, что-то подмечая. Взглянув на него, Маргарет продолжила, — Я ничего не знаю, потому что они действительно были очень напуганы, и несмотря на то, что и приехали сюда, не посвящали меня ни во что, связанное с их планами. Я даже не узнала Еву, я видела её на обложках журналов, знала, что она с отличием закончила школу, затем университет, знаю, что у неё был характер отца… но Ева, которая проживала у меня, знаете, она показалась мне человечной, — женщина в раздумьях прикусила краешек губ; она долго не могла подобрать слов, потом торопливо добавила, — она была заботливой, тёплой, тихой, никакой стервозности или надменности. Я не знала её такой… Кларк, тяжело сглотнув, переглянулась с Уэллсом. В описании Маргарет не было ничего общего с тем, что знала Кларк о Еве. Лекса и она никогда не удивлялись крепкой дружбе семей Картер и Олдман. Ведь именно их отцы, эгоистичные, меркантильные, холодные акулы бизнеса, вечные слуги высшего общества, могли сойтись во вкусах. Кларк вышла на улицу, заранее попросив прощения, и глубоко втянула свежий воздух в легкие. Чувство, будто на её плечи обрушивается всё больше и больше боли вкупе с ответственностью, медленно, но верно убивало её. Они приближаются к разгадке в стабильном темпе, и от понимания этого, к её немалому удивлению, легче не становилось. Ведь финал может быть всяким. Единственное, что радовало её — это то, что Лекса не одна. Даже если Ева никогда и не будет прощена Кларк за то, что сделала тем летом в лагере, даже если она и дочь мерзавца Алана, даже если Кларк больно и она пока что не понимает, как её вечная любовь и Олдман оказались на одном пути, Ева тепла с Лексой. Значит Лекса — в таком шатком состоянии здоровья — не одна. Она услышала, как Уэллс начал выходить из дома. Обернулась, попрощалась с женщиной, сдержанно поблагодарив, и с новым блеском готовности в глазах посмотрела на друга. — Славная женщина, — подходя к машине, произнёс Уэллс. — Ничего в её словах меня не смутило. После того, как ты вышла, я спросил её мнения, насчёт причины охоты Алана на собственную дочь. Оказалось, Ева и Алан уже два года не контактируют из-за того, что Ева отказалась становиться частью его компании, плюс ко всему, — он немного замешкался, — не думаю, что тебе будет приятно знать это, но другой причиной стала ориентация Евы. То есть… — Они могли быть с Лексой в отношениях, — глядя прямо перед собой недвижимым взглядом, закончила Кларк. Её снова пробило мурашками. Реальность подкашивала её раз за разом сильнее. Уэллс поджал губы и кивнул. — Но у нас есть кое-что важное, — открывая дверь машины, он достал блокнот и показал Кларк страничку, на которой большим круглым почерком был написан номер, — Маргарет дала мне последний номер, с которого Ева звонила ей. Может, мы сможем узнать что-нибудь о друге, к которому они собирались.