Hold on Love

Они приехали в первый отель к восьми часам. Путь казался Кларк слишком длинным, её волнение возрастало с каждым преодолённым километром, она буквально не могла думать ни о чём, кроме возможной встречи с Лексой. Болезненное выражение её лица сохранялось на протяжении всей поездки. В первом отеле они претерпели неудачу: Уэллс опросил пару человек из персонала, проверил список посетителей, показал фотографию Евы, потому что фото Лексы не было нигде. Уже в машине Уэллс рассказал Кларк, что вероятнее всего, Бенджамин пытался стереть следы о существовании дочери — он придерживался версии, что Олдман с Лексой скрываются от отцов после какого-то глобального скандала, поэтому, чтобы не запятнать свою репутацию непутёвыми дочерьми, как думают мужчины, они с помощью связей убирают их следы отовсюду. В отеле никто их не видел, с номеров девушек звонков не было. Никаких зацепок. Однако со вторым отелем они не ошиблись. Он даже больше подходил под представление Кларк. Неоновая вывеска с надписью «Монте-Карло» голубела под смеркающимся небом на трёхэтажном не очень привлекательном здании. На небольшой, плохо асфальтированной парковке стояли три-четыре машины в ожидании хозяев. Кларк сразу заметила автомобиль Евы, и сердце её бросилось в бег, волнение нарастало в горле, руки теплели, дрожь пронеслась по всему телу. «Неужели… неужели она здесь?» — не верилось ей. — Пошли, Кларк. Пора покончить с этим. Уэллс твёрдым шагом зашёл в заведение, разливая за собой приветствующие звуки колокольчиков, висевших над дверью. Кларк вздрогнула от этого звука. У ресепшена было тихо, пожилая женщина в углу, сидевшая на потёртом бордовом кожаном кресле и склонившаяся над пряжей, слушала местное радио. Сверху доносился шум телевизора и разговоры постояльцев. Кларк на подсознательном уровне пыталась различить голос Лексы — она бы его точно узнала. Уэллс постучал по деревянной стойке, привлекая внимание дамы. Она испуганно подняла глаза, ставшие совсем красными от недосыпа или, может быть, от долгой пряжи, а потом, бегло оглядев Кларк и Уэллса, снова вернулась к своему делу, бросив ворчливое «мест нет». — Нам не нужно место, мэм, мы из полиции, — услышав это, старушка подняла голову и, сузив глаза, внимательно посмотрела на Уэллса. Тот выудил из кармана удостоверение и предъявил женщине, — ответьте на наши вопросы, пожалуйста. — Что вас интересует? — засуетилась она. — У нас всё в порядке с документами. Все проверки пройдены… — Нет, мэм, скажите, у вас зарегистрирован номер на имя Евы Олдман? — Нет, нет, у нас не было такого — нахмурившись и видно вспоминая, начала женщина. Она, как подумала Кларк, была одной из тех, кто знал всех постояльцев наизусть, и вряд ли бы ошиблась, но видимо, что-то тут было нечисто, ведь машина Евы стояла на улице. И только Кларк порывалась сказать это, как Уэллс задал следующий вопрос. — А на имя Александрии Картер? — Нет, тоже нет. Такие имена я бы точно запомнила, вы сами можете убедиться, я веду записи, — она подтолкнула к ним наполовину использованный журнал. Джаха сразу принялся проверять его, и Кларк наклонилась к нему тоже, в лихорадочном волнении ища глазами, в первую очередь, имя Лексы, а потом Евы. Женщина была права — этих имён не было, учитывая, что регистрация проходила не по паспорту они запросто могли бы зарегистрироваться под другим именем. Уэллс переглянулся с Кларк, его мысль была самой логичной в этой ситуации: если Ева и Лекса остановились в этом отеле (доказательство этому машина), то они сделали это не под своими именами, чтобы их не могли найти. Поэтому он положил перед женщиной на стойку фотографию и выжидающе посмотрел на неё, пока она надевала очки. — А вот эта девушка, она останавливалась у вас? — О, конечно, Хейзел Джонс. — Хейзел? — удивлённо переспросила Кларк. — Да, они с подругой уже неделю у нас, замечательные девушки. А можно поинтересоваться, что случилось? — опомнившись, спросила женщина. Кларк уже хотелось побежать наверх и наконец, найти Лексу, но Уэллс ещё не давал знака. — Я разглашаю вам информацию клиентов, у меня могут быть… — Нет, у вас не будет проблем, вы помогаете полиции раскрыть преступление. — Преступление? — ужаснулась старушка и перекрестилась, целуя крест. — Скажите, какой у них номер? — Сейчас, — она, видимо переволновалась, и лишний раз посмотрела в журнал. У Кларк уже дрожали коленки. — Сто третий. — Спасибо, пойдём, Кларк… В этот момент тихо открылась дверь; Кларк машинально обернулась на колокольный перелив и замерла. — Гриффин? — вырвалось у Евы и, как только она это сказала, ей в голову пришла мысль бежать, но куда ей было бежать, если Лекса там, наверху, одна. Кларк молчала, её глаза почти враждебно сузились, но понимание того, что, может, именно благодаря Еве Лекса жива, освежило её затуманенный разум. Она сжала губы и шагнула к девушке. — Где Лекса? — Я не знаю, — попыталась соврать Ева. Она сложила руки на груди, показывая враждебность. А Кларк надеялась решить вопрос мирным путём. — Ева. Где Лекса? — Подойдя к ней вплотную, процедила Гриффин. — Мы видели вас вместе. И я не знаю, что произошло за всё это время, но ты сейчас же отведёшь нас к ней. — Ты не можешь заявляться к нам после стольких лет и что-то требовать, — грубо ответила Олдман, доводя Кларк почти до ярости. — Это ты не можешь даже претендовать на неё! — срывающимся голосом ответила она. — Что ты с ней сделала? Где она? Отвечай! — Я, — рыжая приблизилась к Гриффин впритык и сжала челюсти до предела, — спасла её. Пока ты жила своей спокойной жизнью. Кларк дрогнула лишь на секунду, а уже в следующую подняла руку, и ладонь её оставила горящий след на щеке Евы. Все охнули. Олдман схватилась за лицо. Кларк почувствовала неприятный осадок от удара и слёзы. На секунду ей захотелось закричать от несправедливости, ведь она всегда думала о Лексе, но понимание того, что этого было недостаточно, пошатнуло её. Она облокотилась на стойку, пока Ева уже не таким дерзким голосом, а совсем робким и каким-то участливым начала. — Лекса наверху. Она болеет. У неё пропала память. — Гриффин обернулась к ней с застывшим лицом. — Она не узнает тебя, как бы ты этого не хотела. Бенджамин мучил её много лет подряд всеми способами, которые знает медицина. — Сердце Кларк задрожало, из груди вырвался град слёз; закрыв глаза, она качала головой, не веря, не желая верить услышанному. Ужас окутал её тело — она прекрасно понимала, о чём говорит Ева. — Мы смогли убежать только два месяца назад. Спустя некоторое время Кларк смогла успокоить себя. Уэллс подошёл к ней, спрашивая, что они будут делать. — Я увезу её. Она будет жить у меня или в больнице, я позабочусь о её лечении, — строгим голосом сказала она, но у Олдман было своё мнение на этот счёт. — Кларк, — почти с насмешкой начала она, — единственный человек, которого она видела последние полгода — это я. Она не помнит никого, боится всех, тем более то, что было между вами тогда, была лишь детская влюблённость. — Не смей! — Подскочила к девушке Кларк. — Не смей это говорить! Я все эти годы искала её. Я до сих пор люблю её. — Громко и раздельно каждое слово произнесла она. Это предложение произвело колоссальное впечатление на всех присутствующих. Дрожащий подбородок и застывшие стеклянные полные боли глаза Гриффин задевали даже Еву. Однако и она не была равнодушна к Лексе. — И я сделаю всё, чтобы она была в порядке, ясно? — Она тебя не помнит, очнись! И, возможно, не вспомнит! Бенджамин лечил её от гомосексуальности! — Ч-что? — лицо девушки искривилось болью и удивлением. Сказанное Евой не укладывалось в её голове, презрение и гнев на Бенджамина росло. — Да, Кларк, она проходила шокотерапию несколько месяцев, пыталась покончить с собой, думаешь, ты можешь так легко ей помочь? — Смогу. Я врач, моя мама — главврач в центральной больнице. После шокотерапии возможно восстановление памяти. В любом случае, это будет лучше, чем вот это, — обводя помещение рукой, закончила она. Видно было, что аргументов у Олдман не было, но и отступить она не могла. — Я не верю тебе. Вы не заберёте её. — Заберём, — вмешался Уэллс, — если не мирным путём, то через полицию. Вероятно, ни вы, ни мы этого не хотим, Ева. Увидев удостоверение полицейского, Ева дрогнула. Карие глаза её забегали от убедительно лица Уэллса к проницательному Кларк. Она понимала, что ситуация складывалась не в её пользу, и, дабы не было новых проблем, а тем более встречи с отцом и Бенджамином — они бы загрызли их, снова, — она согласно кивнула. Делать было нечего. Если именно это поможет Лексе — она согласна. Может, потом она что-то придумает. — Ладно. Только при одном условии — я буду видеться с ней каждый день. — Нет. — Да, Кларк. — Нет, ты обманываешь её. Она помнит, кто ты, что ты сделала? — Ева не ответила, прямо глядя на Кларк. Весь её план обрушивался на глазах, и она ничего не могла сделать. Голубые глаза Кларк опасно сузились. — Я так и знала. — Послушай, я понимаю, тебе трудно это сейчас сразу принять, но кроме меня она ни с кем не идёт на контакт. Для её же блага я должна быть рядом. — тихий голос Олдман немного смягчил её. Казалось, ради Лексы она готова даже на это. — Веди нас к ней, это решим по приезду в больницу. Ева нервно повела челюстью, но всё-таки зашагала к лестнице. За ней быстро последовали Кларк и Уэллс. Гриффин едва держалась на ногах, чувствуя, как живот скручивает, а голова ощутимо кружится. Уэллс беспокойно оглядывался на неё. Ева волновалась тоже: во-первых, она не была хотела прощаться с Лексой, во-вторых, Лекса могла отреагировать слишком болезненно на чужих. У двери все трое остановились; Кларк была бледной как никогда, ресницы, губы, даже взгляд — всё дрожало, сухость во рту доводила до тошноты. Ева неуверенно посмотрела на неё, будто желая что-то сказать, что-то важное — Уэллс даже заметил грусть в её глазах, но затем она лишь поджала губы и толкнула дверь. — Ева? — аккуратный силуэт девушки обернулся к ним нервно и быстро. Кларк почувствовала резкую темноту в глазах, но тут же сфокусировалась на ней, волнение её дошло до своего пика. Её сильно сжатые в замок руки, худые и покрытые синяками, повисли вдоль туловища, когда она заметила посторонних. Она стала кусать те самые прекрасные губы, которые помнила Кларк, как-то совсем нездорово, из ранок побежали струйки крови. Веки её, как будто наседавшие на зелёные трагичные глаза, задрожали, взгляд стал почти панически блуждать. Она обняла себя, трясясь, как осиновый лист и испуганно шагнула назад. Кларк проглотила ком в горле. Она видит её, вот, в метре от неё, жива, не совсем здорова, но жива. Она сделала к ней шаг, почти не чувствуя земли под ногами, почти еле сдерживая слёзы, и осеклась, когда услышала срывающийся, полный страха, голос: — Кто они, Ева? На какое-то мгновенье Кларк внутри понадеялась, что, может, Ева солгала, что случится невообразимое и Лекса её узнает, но тут же всё в ней потухло — в зелёных глазах не было ни капли тепла, один страх. И вместо того, чтобы подбежать к родному человеку, по которому истосковалась её душа, по которому плакала любовь, она просто застыла на месте, смахивая горькую слезу. — Это Кларк и её друг. Они пришли помочь нам, — спокойно проговорила Ева, подходя к Лексе. Она знала, что из-за стресса и волнения её подруге может стать плохо, поэтому была в разы аккуратнее и в действиях, и в выражениях. — Зачем… зачем они здесь? Как они нас нашли? — Мы увезём тебя в безопасное место, тебя вылечат, ты будешь в порядке, — ласковый голос коснулся слуха Лексы, и почему-то ей на секунду захотелось поверить этому голосу. — Кто вы такая? Вас Бенджамин отправил? Уйдите отсюда, — голос Лексы надрывался, губы тряслись, она бледнела. Кларк только успела подумать, что Лекса вот-вот упадёт в обморок, как хрупкое тело обмякло и упало. Восклицания Кларк, Евы и Уэллса смешались воедино. Гриффин быстрее сориентировалась, пытаясь мыслить здраво, несмотря на чувства раздирающие её. Она упала на колени, поддерживая голову девушки, которая, к счастью, ни обо что не ударилась. — Уэллс, на кровать её, живо! Ева, неси аптечку! — командовала она, взяв себя в руки. Трясущие пальцы её обхватили запястье Лексы, глаза застилало слезами, но она сумела сосредоточиться и посчитала пульс — слабый. Ева выскочила из комнаты. Кларк звала Лексу, обдувала её измученное лицо, держала крепко ладонь, пока не увидела графин с водой. — Воду! Ей нужно смочить лицо. Скорее! Боже, что же с ней делали… В этот момент в комнату зашла Ева. Она застыла, держа аптечку в руках, глядя на то, как бережно Кларк гладит волосы и держит ладонь Лексы в своей. Её мысли окончательно спутались и, без слов поставив чемоданчик на пол у ног Кларк, она опустилась в кресло. Холодная вода хорошо повлияла на Лексу. Её лицо пришло в движение, глаза медленно приоткрылись, и, когда она увидела Кларк, какое-то осознание на едва заметную секунду проскочило в них и испарилось. Кларк, к сожалению, не заметила этого. Сердце её невообразимо билось от волнения и в ушах гудело слишком громко, чтобы заметить такие мелочи. Напряжение в комнате сошло на нет, всех волновало только здоровье Лексы. Гриффин с облегчением выдохнула и встретила её маленькой грустной улыбкой, когда та полностью раскрыла глаза. — Как ты? Не двигайся, пока слабость не пройдёт, — Кларк не переставала держать руку девушки, что напрягало Еву. — Лекс, милая, всё хорошо. Ты напугала меня, — делая вид, что никого кроме них в комнате нет, прошептала она, сев рядом с Картер на диван. — Хочешь воды? — Д-да. Кларк снова почувствовала нарастающее раздражение. Всё её нутро горело от того, что именно Ева каким-то образом оказалась так близка с Лексой. И она собиралась разобраться в этом, несмотря ни на что.