Рождественский календарь Наруто. Каждый раз, как в первый раз.

— Сакура! Тебя плохо слышно!.. Сакура!.. Наруто посмотрел на телефон, но тот словно ни в чем не бывало отсчитывал секунды потонувшие в хрипах, смехе и громкой музыке. Палец коснулся кнопки «отбой». Узумаки присел на скамейки и уставился в черно-красное табло, отсчитывающее секунды, прошедшие с ухода последнего поезда. Платформа гудела бегущим под потолком электричеством. Напряжение в ведущих рельсах временно спало. Зашипела и замолкла включенная по ошибке громкая связь. Очередной звонок девушке ничего бы не дал, и внутри защемило, сжалось до размеров тяжелой нейтронной звезды, готовой взорваться, но сдерживаемой невиданной силой. Монотонно гудел полупустой эскалатор. Киба говорил, что в сочельник можно посидеть у него, но уже скоро за полночь, и звонить в такое время — полнейшее скотство. Но сесть в поезд и поехать домой — значит сдаться. А Наруто меньше всего любил свои проигрыши. Особенно, когда речь шла о Сакуре. Он снова поджал губы, чувствуя себя облапошенным дураком. Казалось, что его не то что кинули, но и поимели. И ладно бы когда? В самый сочельник! Сакура сказала, что возможно придет и даже сама назначила время и место, написав коротко: «жди». И просидев в центре платформы почти два часа, получив несколько не вразумительных ответов с зажигательной вечеринки, стало ясно — ждать было нечего. Поднявшись по лестнице и пройдя пару кварталов по тихому, горящему огоньками центру, Наруто понял что замерз. Пальцы в тонких хоть и вязанных перчатках едва сгибались. От каждого вздоха вылетало облачко пара, растворявшееся в темноте. Толкнув дверцу кафе и заставив тихий колокольчик оповестить о посетителей, Наруто направился к пустой стойке. — Мы не принимаем заказы, — ответил парень в темной рубашке и малиновой тряпкой в руке. Он натирал стойку до состояния блеска, а в кофейне и правда не было никого. Наруто поморщился, а потом с надеждой взглянул на бариста. — Мне только кофе. С собой. — Не работаем, — повторил тот. — Но там, — Наруто указал на входную дверь через плечо. — Было открыто. — Закрыто. Наруто обернулся, чтобы увидеть, что надпись «открыто» висела в его сторону, а значит заведение действительно закончило работу. В приглушенном свете взгляд парня был непроницаем. Видимо, он и так остался один здесь, чтобы навести порядок, вместо того, чтобы отмечать праздник ревущей толпой где-то в душной квартире. Взгляд снова устремился на цветную тряпку, и мысли опять потекли не по тому руслу: Сакура, квартира, несостоявшаяся встреча. — Извините, — коротко сказал Наруто и вышел на улицу, направляясь к кованной скамье, что летом использовалась как декорации к летней веранде. Сейчас же выпавший снег превратил ее в пушистое ложе. Это было самое дерьмовое Рождество. Наверное, вряд ли можно было придумать хуже. Наруто уткнулся лицом в подтянутые колени и понимал, что скорей всего на улице придется торчать до утра, или пока не откроется метро. Пока же, двигаться совсем не хотелось. — Ты собираешься пугать посетителей? — раздалось над головой. Наруто узнал его. Тот самый бариста, который гнал его из кофейни минут пятнадцать назад. Он приподнял голову, уперся щекой в колено и посмотрел на него. — Отсюда не выгонишь, — пробурчал Наруто с толикой усмешки. Он даже приподнял руку, собрался сделать жест из одного среднего пальца, но те подмерзли и он махнул рукой. — Вообщем ты понял. В ответ усмехнулись. По факту, эта территория прилегающая к кафе, поэтому власть работников тут ограничена. Под ярким светом фонарей и мигающих лампочек парень уже не казался таким угрюмым. Уставший и злой — может быть. И все-таки он не гнал прочь, а поставил на скамью, сметая снежинки под ноги, рюкзак. — Тебе что, некуда идти в Рождество? — с плохо скрытой издевкой спросил он. Наруто смотрел на парня лениво, немного беспечно. Захоти его ударить или окатить содержимым мусорного ведра — ну и пусть. Куда уж хуже, чем есть? — А ты просто так на смену в праздник согласился, — не остался в долгу Наруто и все-таки подтянул руки к лицу, дуя в оледенелые пальцы. Ноги снова спустились вниз и постукали по мощенной дорожке. — Метро закрыто. Наруто вздрогнул, когда в руку что-то легло. Он даже одернул ее, словив недовольное «блять». Он только теперь рассмотрел термокружку, от которой шел белесый пар. — Тогда это тебе понадобится, — взял со скамьи рюкзак бариста. В куртке и без униформы он выглядел уже иначе. Наруто посмотрел на кружку, а потом нюхнул — кофе, сделал глоток и горячая спасительная влага разлилась по нутру. — Спасибо, — Наруто улыбнулся. чувствуя впервые за вечер что-то действительно «живительное». Тот улыбнулся, и это было не той усмешкой или злобой, которая были в движениях и действиях парня до этого. Узумаки протянул руку. — Наруто. — Саске, — ответил новый знакомый. — Ага я успел прочитать на бейджике, — и кивнул в сторону темнеющего кафе. Рукопожатие было коротким — Наруто хотелось как можно быстрей греть ладони о кружку, хотя толстые стенки не позволяли теплу просачаться наружу. Он сделал еще глоток. — Ты еще и Рождество со мной встретишь? — спросил Наруто, заметив, что этот самый «Саске» никуда уходить не собирался. — Во первых, оно уже наступило, а во вторых — неужто ты думаешь что я подарю тебе эту кружку? — и хоть выгнутая бровь и выражение лица Саске выражали недоумение по этому вопросу, Наруто в дальнейшем понял, что именно значат все оттенки сарказма в голосе парня. — Это было четыре года назад! — сказал Наруто, держа в руках термокружку. — И знаешь, я действительно был так зол, что готов был проторчать до утра на той скамейке. — И превратиться в льдышку, — фыркнул Учиха, неспешно попивая капучино из одноразового стакана. Он смотрел на вывеску, которая к тому времени изменилась и с содроганием вспомнил время, когда приходилось работать в подобных местах, чтобы оплачивать съемную квартиру. Тогда он считал Рождество самым худшим, проведенным за барной стойкой. Но случайная встреча изменила жизнь. — Но ты бы не дал, — Наруто тихо подтолкнул плечом и заиграл бровями, заглядывая в лицо. — Ну ведь так, Саске? Ты же влюбился в меня с первого взгляда? Саске смотрел на хитрое лицо, на подхваченный морозом румянец и фыркнул. — Синюшный нос и застывшие на нем сопли — то что нужно, для первого свидания. — И все-таки любишь! — вскинулся Узумаки, едва ли не хватая за плечо и требуя ответа. — Ведь да? А Саске вытянул шею и смотрел куда угодно, только не на беснующегося в требованиях признания парня. На них оборачивались, странно смотрели. Но Саске думал не об этом, а о странном тепле, растекающимся внутри. И виной было не капучино, плескавшееся в стакане, а что-то странное, сильное и согревающее, разбуженное несколько лет назад.